Основы человечности для чайников (СИ)

— Просто не выспался.
— Тимур Игоревич, врать нехорошо!
— Да не вру я. Реально не выспался.
— Потому что?..
— Фролова, ты уже задумывалась, куда после школы учиться пойдёшь? Мне кажется, по тебе следственный комитет плачет. Или кто у нас там ещё допросами занимается?
— Обычно когда говорят, что мне прямая дорога в полицию, имеют в виду «за решётку».
— Это они просто плохо тебя знают, — хмыкнул Тимур. — Без шуток, я вообще не удивлюсь, если однажды увижу тебя в форме.
— А вы от темы-то не уходите. Ну, то есть если не хотите рассказывать, то так и говорите, а не увиливайте.
— Да не увиливаю я, просто не знаю, с чего начать. Так-то ничего страшного не случилось… Подумаешь, с девушкой поругался. То есть даже не поругался, а… В общем, мы расстались. Только одноклассницам своим не говори.
— Боитесь, что они толпой ломанутся на вакантное место и поубивают друг друга?
— Боюсь, что они ещё и меня ненароком затопчут. И Диане тоже достанется, за то, что посмела отвергнуть такого прекрасного жениха.
— Как она только могла⁈ Да как её земля носит⁈ — с наигранным возмущением воскликнула Ксюха.
Тимур, судя по хмурому лицу, шутку не слишком оценил.
С Дианой он встречался давно, чуть ли не с института. Ксюха видела её несколько раз — красивая девушка. Даже, пожалуй, слишком красивая. Всегда будто только что с подиума или из салона красоты: укладка, макияж, маникюр, дорогая одежда и украшения. Она работала в какой-то частной клинике и вроде бы даже была там не последним человеком, но подробностями Ксюха никогда не интересовалась.
Ей было вполне достаточно знания, что вот эта конкретная красотка — невеста Тимура, поэтому при встрече с ней надо вежливо здороваться и стараться вести себя прилично, чтобы не огорчить ненароком любимого учителя.
Но сейчас любимый учитель уже был огорчён, причём усилиями этой самой Дианы, и Ксюхино вежливо-нейтральное к ней отношение моментально сменилось на неприязнь. Пока ещё лёгкую. Ксюха даже нашла в себе силы осторожно предположить:
— Может, помиритесь. Всякое же бывает…
— Да мы особо и не ссорились. Просто так вышло… У неё свадьба через месяц.
— Как⁈ — вырвалось у Ксюхи, и в этот раз возмущение было совершенно натуральным. — То есть это, конечно, не моё дело, но…
«Это совершенно точно не твоё дело», — сказал взгляд Тимура.
Сам Тимур ничего не сказал, только вздохнул.
Ксюха вздохнула в ответ, отвернулась и пошла дальше молча.
Молчания хватило надолго, почти до подъезда. До той самой точки, где Ксюха обычно сворачивала к своему дому, а Тимур — на соседнюю улицу.
В этом месте тишина вдруг стала особенно плотной, давящей, почти осязаемой, и Ксюха поняла, что если не скажет хотя бы слово, то задохнётся под её гнётом.
Но Тимур внезапно заговорил первым:
— Хочешь ещё что-то спросить? Только не про Диану, умоляю.
— Хорошо, не про неё. Подкиньте контакты татуировщика, а?
— С ума сошла?
— Нет, абсолютно серьёзно спрашиваю.
— Ни за что! Даже не уговаривай!
— Я не уговариваю, просто объясняю. Понимаете, я же уже всё решила. Всё равно пойду и сделаю, и никто меня не остановит. Так ведь лучше, если я пойду к хорошему проверенному мастеру, чем в какой-нибудь подпольный салон, да?
— Лучше — если ты вообще никуда не пойдёшь ещё года четыре.
— Три.
— Ладно, три.
— Два…
— Ксюш, мы не торгуемся.
— А я и не торгуюсь, я прошу. По-дружески.
— Я не… — Тимур явно хотел сказать «не твой друг», но осёкся. И правильно сделал, потому что Ксюха на такое и обидеться могла. Хотя и говорят, что на правду не обижаются, и Тимур ей действительно не совсем друг — слишком уж большая разница в возрасте и социальном статусе.
Но он всё же осёкся.
И Ксюха не обиделась.
— Я твой учитель, — исправился Тимур.
— Я знаю, — вздохнула Ксюха. — Просто очень не хочется идти за татуировкой к каким-нибудь стрёмным личностям, у которых антисанитария и никаких гарантий. Я же не дура и не хочу, чтобы меня там чем-нибудь заразили, или чтобы рисунок потом весь расплылся. Делать — так сразу хорошо, правда же? Или вы не согласны?
 
— То, что ты сейчас творишь, называется эмоциональный шантаж, и я на такое не куплюсь. Не хочешь идти к сомнительным личностям, работающим без лицензии, — не ходи. Терпи до совершеннолетия.
— Если вы мне поможете, то я никому не расскажу, что вы с девушкой поругались.
— А это тоже шантаж, причём уже самый обыкновенный. Где ты такого нахваталась⁈
— Жизнь научила, — вздохнула Ксюха.
И даже не смутилась.
А чего смущаться? Она же всё правильно сказала: если Тимур ей поможет, то про его ссору с Дианой никто не узнает. А если не поможет, то всё равно никто не узнает. По крайней мере, от Ксюхи.
Потому что нельзя недооценивать искусство правильно построенных фраз!
А искусству этому её, между прочим, Тимур и научил. Точнее, книжки научили, которые он почитать подсовывал. Там вечно то древние мифические твари таким образом отважных героев обманывали, то отважные герои — древних тварей.
Ксюха так и не определилась, кем она себя чувствует — тварью или героем. Кажется, ситуация всё-таки получилась не слишком героическая. Но надо же как-то выход на татуировщиков заиметь.
Тимур со вздохом вытащил телефон, немножко в него потыкал — и мобильник в Ксюхином кармане мелодично звякнул.
— Я тебе скинул телефон и адрес. Скажешь там, что ты от меня. Только не говори, что ученица. Просто знакомая, ладно?
— Тимур Игоревич, вы самый лучший! — проникновенно воскликнула Ксюха.
— Я ужасный. Отвратительный. И однажды меня за это уволят. Кстати, на следующий урок с тебя доклад про реформы Столыпина. Вслух, у доски. И про домашку не забывай, буду спрашивать. И тату потом покажешь.
— Обязательно!
Или нет? Или сделать две: какую-нибудь мелочь, которую показывать не стыдно, и вторую — только для себя? Или соврать, что татуировка в таком месте, которое посторонним людям не показывают, а учителям — тем более? И, кстати, а где бы её, действительно, сделать?
— Ксюш… — отвлёк от рассуждений голос Тимура.
— Что?
— Не хотел затрагивать эту тему, но… Честно говоря, меня беспокоит твоё поведение в последние дни.
Если бы это сказала бабушка, Ксюха бы просто отмахнулась. Бабушка, или кто угодно из взрослых, или даже кто угодно из учителей. Подумаешь, поведение их беспокоит. Других проблем в жизни нет, что ли?
Но это сказал Тимур, и Ксюха пообещала себе подумать о его словах. Когда-нибудь потом, когда будет время. Потому что в его исполнении это звучало почти как «я беспокоюсь за тебя».
Но сейчас она просто заверила:
— Всё будет хорошо!
И нырнула в родной подъезд. За спиной с грохотом захлопнулась дверь.
  
Глава 6. Исчезновение
 
Сначала Ксюха заметила в Доме новую дверь.
То есть нет, сначала она поставила пакет с едой на пол и вытерла о джинсы вспотевшую от волнения ладонь. Во второй ладони был зажат листок с ключом: пока что просто символ, аккуратно выведенный на картонке. Ксюха даже нашла старую перьевую ручку и заправила её собственной кровью: показалось, что так будет удобнее рисовать, чем кисточкой. В целом получилось неплохо, но отмывать перо потом пришлось долго — кровь густела и засыхала гораздо быстрее, чем чернила.
Ключ сработал идеально: только что Ксюха была в собственной комнате — и вот она уже в гостиной у камина, ставит пакет на пол и пытается дышать ровно, чтобы не выдать своего волнения. Получалось плохо, сердце билось о рёбра, как безумная муха о стекло, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Смогла! Получилось! Это не сон, я реально только что переместилась в пространстве сама, без помощи Людвига!»
Хотелось верещать от радости. Хотелось прыгать на одной ножке. Хотелось немедленно рассказать всему миру, что даже без врождённой магии можно делать всякие волшебные штуки.