Основы человечности для чайников (СИ)

Жалко, что учителя в школе этим способом пренебрегают, а то бы все учились исключительно на пятёрки!
Кажется, Людвиг тоже не знал этого волшебного правила и искренне надеялся, что Ксюха сразу же выбросит из головы его страдания. Ага, разбежался!
В итоге она просто подумала, что надо зайти не только в продуктовый, но и в аптеку. Обезболивающего какого-нибудь купить, противовоспалительного… и что там ещё обычно в аптечке держат? Уголь активированный? Мало ли, вдруг понадобится.
— А из еды ты что любишь?
— Да я всеядный. Скоропортящееся только не бери, тут холодильника нет. И плиты. Пока что. Ну, придумай что-нибудь. Тушёнку купи, во! И ложки с вилками. И чайник обычный, не электрический. И сигареты.
— Сигареты мне не продадут, я несовершеннолетняя.
— Скажешь, что для родителей, проблем-то!
— Вот сразу видно, что ты во времени потерялся. Сейчас в магазинах камеры везде, их проверяют, а кассиров потом штрафуют, если они без паспорта что-то такое продадут.
— Да ладно, как-нибудь разберёшься, я в тебя верю.
Верит он, ну да! Если бы Ксюха сама в себя так верила — проще было бы. А купить сигареты без паспорта — это, пожалуй, квест посложнее, чем раздобыть на стройке коробку с деньгами и драгоценностями.
— Какие сигареты-то?
— А… — Людвиг поворошил волосы. — Не знаю. Я вообще-то не курю. То есть раньше не курил.
— А тут вдруг решил начать?
— В одиночестве лучше курить, чем пить. Наверное.
Ксюха подумала, что нужно сделать что-то ободряющее, но так и не смогла решить, что именно. Скорее всего, Людвиг и не ждал никакого ободрения и поддержки, просто поделился мыслями, но от них веяло такой беспросветной тоской, что сердце сжималось.
Тени довольно урчали из углов комнаты и, кажется, облизывались.
Возможно, плита и холодильник в Доме могли появиться очень скоро.
Вот так и получилось, что на следующий день после школы Ксюха отправилась за продуктами. Даже список покупок заранее составила, как серьёзный и ответственный человек. И шла ровно по этому списку, героически игнорируя соблазны типа газировки и мороженого со скидкой. Вот когда холодильник появится — тогда можно и о мороженом подумать.
Споткнулась она ровно один раз, на кассе, когда добралась до злополучных сигарет, спрятанных в закрытом шкафу.
Одноклассники их как-то добывали, это она точно знала. Но вот как? Тырили у родителей? Стреляли у прохожих? Просили взрослых купить?
Ксюха огляделась. Народу в магазине было не очень много — середина рабочего дня всё-таки. Тётка с двумя мелкими детьми не выглядела как человек, к которому можно обратиться с подобной просьбой; огромный бородатый мужик с засаленными волосами не выглядел как человек, к которому вообще хотелось бы обращаться.
И, как назло, никаких сонных студентов с банками энергетика. Уж они-то, небось, не отказали бы.
— Ищешь кого-то? — раздалось над головой.
Ксюха вздрогнула и обернулась. Пока она разглядывала покупателей, со спины к ней неслышно подкрался Тимур. Сонный и с банкой энергетика.
Не студент, конечно, но тоже сойдёт!
— Тимур Игоревич, вы меня напугали! — сурово высказала учителю Ксюха. И сразу же пошла в атаку: — Но я очень рада вас видеть! Спасите меня, пожалуйста! Мне очень нужны сигареты. То есть не мне, конечно, но очень надо. Поможете купить, а? Я деньги отдам.
— Ты же знаешь, что курить вредно, да?
— Так я правда не себе! Честное слово! У нас сосед ногу сломал, а он один живёт, никакой родни поблизости нет. Попросил за продуктами сгонять, ну и за сигаретами заодно. Я сказала, что мне не продадут, но ему без них прямо жизнь не мила.
Тимур перевёл взгляд с Ксюхи на корзину с продуктами. Та действительно вполне тянула на базовый набор еды для одинокого холостяка или какого-нибудь туриста-походника: хлеб, палка копчёной колбасы, три банки тушёнки, картошка, доширак — и дальше в том же духе. Даже чипсы, шоколад и печенье на общем фоне не очень выделялись (можно подумать, взрослые их не едят!).
— Я всё-таки учитель, Ксюш. Ты представляешь, как со стороны будет выглядеть, если люди узнают, что я своей ученице сигареты покупаю?
 
— А никак не будет, мы же никому не скажем. По крайней мере, я точно не скажу, честно-честно!
— И что мне с тобой делать? — вздохнул Тимур (но к ящику с сигаретами развернулся. Пока неосознанно, но всё же!)
— Понять, простить, помочь. Три пачки, а? Ну пожа-а-а-алуйста!
В итоге он, конечно, согласился. У Ксюхи вообще сложилось впечатление, что Тимур и спорил-то больше для приличия. Потому что учителям действительно не положено покупать детям сигареты. Но им, если вдуматься, вообще ничего не положено: вести с учениками задушевные разговоры, обмениваться книжками, щеголять татуировками и выкладывать в соцсети пляжные фотки.
Открытых страниц в соцсетях у Тимура вроде бы не было.
А вот тату…
— Тимур Игоревич, а что ваши татуировки означают?
— Мы же вроде в прошлый раз договорились, что это эльфийские письмена. — Он залпом выхлебал полбанки энергетика, но бодрее выглядеть не стал. Наоборот, когда они вышли из магазина на улицу, мешки под глазами сделались чётче, а общая помятость — заметнее.
— Но я ведь знаю, что это не они.
— А могла бы притвориться, что не знаешь. Хотя бы в благодарность за сигареты.
— Я вам очень-очень благодарна, но любопытство сильнее.
— Да ничего они не значат, просто узор понравился, — отмахнулся Тимур. — Забудь уже про мои ошибки молодости.
— Можно подумать, сейчас вы старый.
— Сейчас я… ну, хотя бы взрослый. Наверное.
В «наверное» отчётливо звучало совершенно искреннее сомнение. Возможно, потому, что Тимур действительно не выглядел взрослым. По крайней мере, таким правильным стереотипным взрослым. С ним можно было общаться совершенно спокойно, как с ровесником. Даже, наверное, ещё лучше, потому что с одноклассниками-то у Ксюхи как раз не ладилось, а Тимур всегда был готов её выслушать и понять.
Или хотя бы попытаться выслушать и понять.
Именно поэтому она решилась на следующий вопрос:
— А где вы татуировки делали?
— У одного знакомого. — Тимур слегка замялся с ответом. — Но это было очень давно.
— А правду говорят, что несовершеннолетним без согласия родителей тату делать нельзя?
— Говорят, да. А что, тоже хочешь? Или опять для соседа спрашиваешь?
— Ну… Типа того… — теперь замялась уже Ксюха. А потом подумала, что Тимур не дурак и всё поймёт правильно, и решительно выпалила: — Хочу! Очень хочу!
— Не надо. Зачем тебе вообще кожу портить?
— А вам зачем?
— Так говорю же, ошибки молодости. — Тимур нервно потёр руку прямо через рукав. — Ты сейчас домой? Давай пакет понесу, тяжёлый же. Всё равно по пути.
Ксюха без колебаний протянула продукты.
Ну а что? Пусть помогает, если хочет. Или он думает таким образом от расспросов защитится? Зря, зря! Уже давно стоило понять: если Ксюха хочет чего-то добиться, то окружающих ничто не спасёт. Можно, конечно, запереть назойливую девчонку в банковском сейфе, но и это сомнительный способ, ведь рано или поздно она там умрёт от голода, и тогда до всех продолжит докапываться уже её неупокоенный дух.
Весёленькая перспектива, особенно учитывая слова Людвига о том, что призраки всё-таки существуют.
Но Тимур, кажется, не собирался никуда Ксюху запирать или отделываться от неё другими, ещё менее гуманными способами (иначе что мешало ему сослаться на дела и сбежать в противоположную сторону?). Он просто хотел помолчать и спокойно допить свой энергетик.
Допил. На ходу швырнул опустевшую банку в урну — и даже попал, но радости ему это не добавило.
— У вас что-то случилось? — не выдержала Ксюха.
— С чего ты взяла? — Тимур натянул на лицо насквозь фальшивую улыбку, как будто это могло кого-то обмануть.
— С того, что вы выглядите так, будто по вам всю ночь маршировал отряд Росгвардии.