Неудачница для босса (СИ)
Правда, спустя каких-то полтора часа всё изменилось. Даже Рина с двумя целыми ногами устала стоять, про себя я вообще молчу. Здоровой ногой стою на этой чёртовой ступеньке, больная нога болтается. И всё это напоминает извращённую пытку.
– Могли бы и скамейки поставить. – заныла я.
– Куда? На лестнице? – снова вмешался парень.
– Не с тобой разговариваю.
– А ты чушь не неси, и кстати, около кабинетов есть скамейки.
– Ага, для тех, кто выжил.
Простояв в очереди ещё час с небольшим, Октябрина, наконец-то, помогла мне добраться до стула в кабинете врача.
– Упала, теперь нога болит.
Врач кинул быстрый взгляд на мою ногу, взял клочок бумажки, что-то написал своим неразборчивым почерком и протянул мне.
– Идите на рентген.
Направление брать не стала, смотрю на него.
– А посмотреть?
– Я уже посмотрел.
– Ну вы не пощупали!
– Что я, женских ног не щупал. На рентген идите, сказал же.
Октябрина взяла направление, и тут же возмутилась:
– Но это другой район.
– У нас рентген сломался.
– То есть деньги на ремонт вы нашли, а на рентген нет? – Во взгляде Рины появилось что-то такое, что давало понять – она готова убивать.
Пожилой врач пожал плечами и философски заметил.
– Ну, сломался и сломался, что, теперь нам стены не красить? Идите, не задерживайте очередь. Потом со снимками вернётесь.
– Объявление вешать не пробовали? – не унималась Октябрина.
– Отклеилось, и кстати, около калитки стоит стойка с объявлением, только почему-то все через парковку заходят и не видят его.
– А вы попробуйте поставить около входа в травматологию, тогда заметят, – проворчала я и гордо поскакала на выход.
– Ещё ни одна сволочь, выходящая из кабинета, не сказала, что рентген не работает. – возмутилась и уже громко, чтобы услышало как можно больше людей, добавила. – Здесь рентген не работает.
– А что молчали?
– Раньше сказать не могли?
– И что теперь делать?
Сразу полетело со всех сторон.
– Вот поэтому никто и не говорил, – прошептала Рина и повела меня подальше от разгневанной публики.
Ага. Будто это я объявление не повесила. Я же как лучше хотела, а они...
Обидненько стало.
– Поехали в платный травмпункт. Второго бесплатного я не выдержу.
– Не надо, Рин. У меня денег нет и с работой катастрофически не везёт, как и по жизни, впрочем. Сможешь довезти меня до больницы? Я там одна справлюсь.
– Оставь тебя, бедовую, ты же не только ногу сломаешь, но и голову проломишь.
Промолчать не могла? Обязательно обижать надо было? В долгу не осталась.
– У тебя глаз один не накрашенный.
Вот. Сказала и легче стало, ещё показательно отвернулась, а то чуть что, сразу бедовой обзываться.
В платной больнице мы управились быстро и рентген сделали, и врач гипс наложил, даже подсказал, где костыли напрокат можно взять.
– Тебя куда отвезти?
– Высади где-нибудь в городе.
– И что скакать будешь в общественном транспорте? Говори уже, где живёшь, не беси.
– Раз бешу, то здесь выйду.
– Дурная! Тебе помочь пытаются, а ты?
– А я помощи не просила.
– Ага. Ещё скажи, что ты в ней не нуждаешься.
– Не нуждаюсь. – и нос повыше задрала, всем видом показывая, что не нуждаюсь.
– Тогда чего ты ни свет ни заря в грязи сидела.
– Захотелось.
– Лучше бы ты головой приложилась, может, поумнела бы.
– Открой дверь.
Но эта вредная курица даже слушать меня не стала, загорелся зелёный, и она поехала куда-то в только ей известном направлении.
– Ненавижу помогать людям. Никогда и никто не скажет спасибо. Только корчат гордых, мол, и сами бы справились. Так если бы сами справились, спрашивается, чего не справлялись. Каждый раз уговариваю себя не помогать, но нет, жалко же. Вдру, что случилось у человека, – бубнила Октябрина, – а у человека и случилось: мозг заморозился, извилины шевелиться перестали.
– Может, хватит меня оскорблять?
– Ещё и не начинала.
– А сейчас что делала?
– Рассуждала вслух. Так расскажешь, что ты делала на улице в такую рань?
– Из дома ушла. Точнее, я жила и работала в одном месте, но решила уйти оттуда, думала, домой уеду. До станции шла, но решила на «сарай Ленина» посмотреть.
– Нашла на что смотреть.
– А что? Я его не видела.
– Ну ты бы ещё до шалаша сходила.
– А что и шалаш есть?
– Ладно, так и быть, покажу как-нибудь. Возвращаться на работу не хочешь?
– Не хочу.
– У меня комната две недели пустовать будет, можешь пока там пожить. Работу тебе придётся самой искать.
– Спасибо.
– Ого. Я не ослышалась.
Мотаю головой.
– Ну ладно, пожалуйста. Где вещи оставила?
– Нигде. Я сумку потеряла.
Пришлось рассказать Октябрине о своих приключениях.
– Ой, дурная! Вот точно лучше бы ты головой приложилась! Таких безответственных я ещё никогда в своей жизни не видела.
– Да почему все говорят, что я безответственная? Нормальная я.
– Нормальная не оказалась бы в такой ситуации. Ладно, поехали ко мне сначала, отдам что-нибудь из старых вещей.
– Спасибо.
– Спасибо-спасибо, – передразнила меня Рина. – Научишься включать голову, перестанешь испытывать неловкость. С волосами тоже трагедия или решила выделиться из толпы.
– Покрасилась, а оно вон что получилось. Невезучая я.
– О, нет. Ты везучая. Потому что другого объяснения, как ты дожила до своих лет со своей дурной головой, у меня нет.
– Да хватит меня оскорблять.
– А я и не начинала. Ладно, не расстраивайся. Сейчас и с этим что-нибудь придумаем.
Октябрина жила в небольшом одноэтажном доме из дерева. Стены выкрашены в ярко-красный цвет, крыша тёмно-серая, перед домом небольшая парковка, по периметру вдоль забора натыканы туи.
– Красиво.
– Ага, сами старались. Пошли.
Я поковыляла к дому, с костылями и гипсом, конечно же, проще, чем было утром. Внутри, наоборот, оставили естественный цвет дерева. Везде стояла деревянная мебель, белая с резными рисунками. Уютно и мило, особенно после склепа Дани.
– Блин, дома краски почти нет, всё на работе, придётся выбирать из того, что есть.
– Может, не надо?
– Надо. Я профессиональный колорист, а при виде твоей зелени, мои глаза просят пощады. Ты какой хотела быть?
– Блондинкой. Как у тебя.
– Не пойдёт. Сольёшься и будешь скучной молью.
– А какой тогда?
– Рыжей будешь. Тебе и по характеру пойдёт.
– Не хочу рыжей быть.
– У тебя выбор невелик: зелёная или рыжая, хотя могу на лысо.
Я скептически посмотрела на Рину.
– Что так смотришь? Стильно, модно, молодёжно. Давай садись на стул.
– Только не налысо, ладно?
– Ну ла-а-адно, уговорила, будешь рыжей.
Октябрина оказалась права: рыжей мне хорошо. Как пришибленная пялилась на своё отражение, если бы не гипс, можно было бы отправляться мужские сердца покорять.
– Отлично, теперь пойдём шмотки смотреть. А муж ещё ругался, что я никак не выкину этот хлам, а он вон пригодился.
Рина достала два огромных баула, которые готовы по швам разойтись, настолько плотно забиты.
– Хм, – она задумчиво оглядела свои припасы ненужной одежды, – знаешь, забирай всё, а то, мне кажется, опасно их открывать.
– Офигеть! У меня за всю жизнь столько не было.
– Блин, я теперь себя шмотницей чувствую, а я не такая.
– Ага, ты этим скажи. – тыкаю пальцем в сумки.
– Ты ещё не видела мой шкаф. – сквозь смех сообщила Рина.
– Там точно шкаф, может, целая комната?
– Не-е, маленький шкаф два на два, ладно, Яга, пошли, отвезу.
Октябрина отвезла меня в небольшую комнату в коммуналке в центре города.
– Это, конечно, не пятизвёздочный отель, но жить можно.
– Красивая комната.
Я с восхищением изучала лепнину на потолке. Офигенно. На такое, наверное, можно смотреть вечно. А ещё здесь камин! Настоящий. Действующий.