Болотный край 3 (СИ)
— Ну и местечко, — пробурчала Маша.
— Лучше предыдущего. Тут хоть пахнет едой и дымом, а не тухлятиной и навозом, — ответил ей я. — Присаживайся, сейчас нам что-то принесут.
Пять минут мы переговаривались и невзначай посматривали на окружающих в ожидании еды. Прочие едоки делали то же самое в отношении нас. Их особенно привлекали мои девушки. Их экзотическая внешность сразу бросалась в глаза.
Через пять минут служанка вновь появилась возле нашего стола. С собой принесла большой поднос, на котором стояли стопкой несколько тарелок, два горшка, блюдо с мясом и кувшин со сбитнем. Напиток здесь назывался по другому, но на вид и вкус полностью оказался идентичен старинному русскому рецепту.
В одном горшке дымилась каша с травами. В другом овощи с небольшим количеством мяса, разорванного почти на волокна. Мы успели утолить первый голод, когда рядом с нами нарисовались двое мужчин, от которых повеяло опасностью. Шуа в одно мгновение перешла из расслабленного состояния в боевое.
— Ты, — один из парочки, обладатель уродливого шрама на левой щеке, похожего на кривую ветвящуюся молнию, посмотрел на меня, — пойдём-ка, поговорим на улице.
— Ты кто такой, чтобы я с тобой разговаривал?
Тот зло усмехнулся и представился:
— И кант Чёрный.
— Первый раз слышу и потому ты обычное быдло без знаменитого имени, славы и достоинства. Пшёл прочь, отрепье. Пришли вместо себя кого-то поблагороднее куска конского навоза вроде тебя.
Я нарывался специально. Интуиция подсказывала, что эта парочка не отцепится и обязательно доведёт дело до финала, ради которого пришла сюда. В смысле до драки. Вот только я не хотел, чтобы всё пошло по их плану. Хотят вывести меня на улицу? Хорошо, я выйду, но сначала пусть все посетители трактира обратят внимание на конфликт, и кто был его зачинщиком. Хоть я и не знаю, как тут работают законы в таких случаях, потому действую в привычном русле, как на Земле. Ещё я не хотел выглядеть бычком на поводке: позвали-приказали и я поплёлся.
Шрамоносец побагровел так, что белесый шрам превратился в неровную светлую полосу, ещё более чётко смотревшуюся на лице, приковывая взгляд. Он рванул нож с пояса, но стоило клинку сверкнуть, как Шуа взмыла с лавки, пронеслась над столом и снесла с ног обоих неизвестных. Через секунду я стоял на ногах с пистолетом в руке. С другой стороны стола встала Маша, направив своё оружие на агрессоров.
— Она меня порезала! Эта тварь пустила мне кровь! — с перекошенным лицом Икант поднялся с пола, зажимая левой ладонью правое предплечье. Между пальцев у него текла кровь частыми каплями. Оказывается, хобгоблинка не просто отправила парочку уродов греметь костями по полу, но и успела проткнуть руку тому, кто схватился за клинок. И он, и его напарник стояли на одном месте и больше не пытались угрожать или браться за оружие. Видя это, я убрал пистолет в кобуру и сделал знак Маше, чтобы она поступила также.
— Ты первый достал нож. Они были в своём праве! — крикнул дородный мужик, сидевший в компании из четырех человек за соседним с нашим столом.
— Вон его нож валяется! — поддержал его товарищ, с кем они распивали пиво.
Через минуту рядом с нами появился хмурый трактирщик с вышибалой. Увидев выражение его лица при виде парочки хамов, я понял, что он их отлично знает и в курсе проблем, которые они могут доставить ему и его заведению.
— Парч, этот душегуб первым достал оружие, — вновь подал голос сосед. — Парень со своими девками был в своём праве защищаться. Пусть этот кандальник радуется, что ему вообще не снесли череп.
— Я сам решу кто тут прав или нет, Кумар а н, — огрызнулся трактирщик.
— Парч, этот скирс вонючий не дал слова сказать, как его ручная зверушка на меня налетела, — произнёс подрезанный. — Сука мне руку вон как порезала…
— Я тебе сейчас ещё что-нибудь отрежу, урод, — сказал я, перебив бандита. — Язык, например, рожу-то тебе и до меня пометили.
— Ты бы рот прикрыл, чужак, — окрысился трактирщик, сразу дав понять, на чьей он стороне. — У нас тут правил немного и все простые. И главное из них — это не махать клинком за столом, хоть своим, хоть чужим. И держать на коротком поводке нелюдей. Своих подстилок… — он резко замолчал и уставился в зрачок пистолетного стола, смотрящему ему точно в лоб. Я выхватил оружие за одно мгновение, услышав его слова. И сейчас с трудом сдерживался, чтобы не пустить его в ход. Вряд ли трактирщик был в курсе, что из себя представляет пистолет. Но чутьё ему подсказывало, что это оружие и явно не простое.
— Эх, Парч, а я-то считал, что ты не продался шайке Зак а ва. А оно вон как оказывается, — в наступившей тишине громко прозвучал голос всё того же дородного мужика. — Ноги моей теперь тут не будет. И другим накажу сюда соваться. Пошли, — последние слова он адресовал своим собутыльникам. После взглянул на меня. — Парень, ты бы тоже отсель двигал, нечего тебе делать в этом клоповнике. Не шилом в спину ткнут, так продажные шавки яда нальют в пиво.
— Никуда он не пойдёт, — вперёд вышел напарник раненого. — С него вира, — он сделал паузу и добавил, — кровью. Или стражу нужно вызвать.
— Вызывай, — оскалился я.
— А ты надеешься на своё благородие? — вернул мне злую усмешку раненый. — Тебя они не тронут. Но вот твою зв… девку мигом в камеру определят. А там всякое может случиться.
Непроизвольно я посмотрел на Кумарана, единственного в трактире, кто открыто встал на мою сторону. Среди трёх десятков едоков хватало тех, кто недобро посматривал на парочку бандитов и хозяина заведения, вставшего на их сторону. Но все они молчали и скорее с интересом ждали окончательной развязки события, чем сочувствовали мне и девушкам.
— Скорее всего, так и будет, парень, — подтвердил он. — Здесь твои подружки никто.
— Попробуешь удрать — не выпущу. Придётся убивать. А за такое стража и благородного в тюрягу бросит, — подлил бензина в костёр трактирщик. Недавний его испуг прошёл, откуда-то появилась храбрость.
«Твою же мать», — мысленно выругался я и обвёл взглядом окружающую толпу. Отметил пятерых, кто смотрел на меня с недобрым огоньком в глазах. Эти обязательно попытаются ударить исподтишка, когда начну прорываться наружу. В самом деле — будет бойня. Особого страха не было. И не в последнюю очередь из-за моей укреплённой одежды. Её, как и наряды своих подруг, я старательно обработал духовными искрами. Удар меча или топора без последствий не пройдёт, конечно, как минимум получу сильный ушиб вплоть до переломов и травмы внутренних органов. Но вот шило или нож оставит лишь синяк. Именно такое оружие и стоит ждать в будущей потасовке.
Вот только доводить до такого мне сейчас было нельзя. Или в самом крайнем случае. Такая выходка серьёзно осложнит нашу миссию, ради которой приплыли в город. Если против нас используют стражу, а потом и иные службы, то на хорошей торговле придётся поставить крест. В самом лучшем случае останется только два выхода: пойти на поклон к жрице, согласившись на её условия, или обратится к маркизе Герод’А’Дир, которая тоже мне должна за своё спасение. Вот только к местным идти требовать отдачу долга… ну, не лежит у меня к этому душа, не лежит. Их помощь легко обернётся их же условиями и зависимостью меня от них. Лучше как-то всё решить сейчас, не доводить до стражи.
— А ты попробуй остановить меня, ублюдок, — посмотрел я в глаза трактирщику и шагнул к нему. — Смерти не боишься? Вот сейчас и посмотрим, насколько ты искренен в этом. И чего будет стоить твоя стража, которая берёт деньги от тех, кого должна тащить в тюрьму.
И он испугался. Дёрнулся назад, забегал взглядом по сторонам, ища поддержку и оценивая решимость других вступиться за него.
— Парень, не стоит зря лить невинную кровь, — произнёс Кумаран. — Выпусти её этой парочке ублюдков. Тем более что они что-то там вякали про кровавую виру. Если не трусы, то пусть выходят на поединок.
Стоило ему умолкнуть, как раздались выкрики из толпы: