Болотный край 3 (СИ)

— Извините, баронет, но сейчас не могу… сегодня совсем не могу. Предлагаю завтра встретиться в трактире «Чернорогий римс» где-нибудь в полдень. Я как раз успею оповестить своих компаньонов.
— Идёт, — согласился я. — Завтра в полдень буду в трактире.
Когда она ушла, Маша поинтересовалась:
— Это кто?
— Магичка, которая помогает нам с драгоценностями, накопированными нашей Оксанкой. Я говорил про неё, когда сюда вас повёл.
— А-а, — протянула та. — Она на тебя так странно смотрела.
— Как?
— Ну, так… странно.
Мне оставалось только махнуть рукой на её причуды ревности, так как добиться более чёткого и логичного ответа не смог. Она ревновала меня, в том числе и к жрице, пока с той мы не расстались пару часов назад. Но так как девушкой Маша оказалась неглупой, то не опускалась до закатывания ссор, истерик, выставлению условий и прочих штучек, на которые всегда были щедры наши женщины на Земле. Здесь они избавлялись от таких — и не только их — привычек. Многожёнство с лёгкой руки тех, кто сошёлся с гоблинками, начало широко шагать по анклаву землян. Наверное, семей двадцать уже образовали ячейки общества из трёх, а кто-то и четырёх человек. Но только в виде гарема, а не прочего извращения, лезущего в Россию с запада. Кстати, среди нас оказались несколько человек из староверов. Не «чистых», а выбравших себе вероисповедания из-за дани моде. Причём староверами они были очень «старыми», довизантийскими, когда случилось очередное переписывание части канонов и службы окончательно перешли на новозаветные правила. Эти же люди следовали канонам Ветхого Завета. Так вот, с их слов там упоминалось многожёнство не единожды. Эта крошечная группа одной из первых взяла себе по две жены после знакомства с нашими земляками, живущими в гоблинском племени. Сколько было правды в их словах про Библию я не знаю, так как сам себя верующим не считаю. Из христианства во мне — это крестик на шее и тот факт, что меня в младенчестве окрестили родители. Ещё я несколько раз был в церкви. Но делал это не по зову души, а за компанию с матерью или отцом.
— Жень, а давай на рынок сходим? — сменила тему моя темнокожая подружка.
— Давай.
На рынке наша троица сразу же затерялась среди сотен лавок, палаток, навесов и рядов прилавков. Народу здесь было пара тысяч одних только покупателей.
— Какая-то ярмарка, что ли? — удивился я вслух. — В прошлый раз такой движухи тут не было.
Почти на всём протяжении пути по рыночным улочкам нам приходилось проталкиваться и даже продавливаться через толпу. Несколько раз бил по рукам карманников, пытающимся забраться в мои карманы. Молнии и заклёпки были незнакомы воришкам. В попытках разобраться, они выдавали себя и огребали сразу после этого. А одному, рискнувшему на свою голову сунуться ко мне с бритвой, чтобы разрезать карманы после неудачной попытки те расстегнуть, Шуа сломала запястье. От боли тот заорал во всё горло, отчего люди вокруг нас резко расступились. Но когда разобрались в чём дело, то успокоились. Действия хобгоблинки были понятны: она не стала разбираться что к чему, увидев неизвестного с оружием рядом со мной. Воришке даже ещё повезло, что отделался лишь переломом. Шуа его пожалела. А могла бы всадить нож в печень.
На этом ничего не закончилось. Через пару минут, когда мы остановились возле матерчатого навеса над деревянным прилавком с разложенными на нём цветастыми платками, ещё один воришка сунулся к нам с ножом. В этот раз его точно не интересовали наши кошельки. Хотел подрезать кого-то из нашей троицы. С ним Шуа поступила ещё жёстче. Сначала сдавила горло, чтобы тот не орал, а потом сломала оба запястья. И не просто, а ещё и дёрнула, заставляя сместиться кости. То ли от страшной боли, то ли от недостатка кислорода уголовник потерял сознание. Воришкой был паренек лет пятнадцати на вид. Мне даже стало немного жалко его. Вряд ли он от хорошей жизни встал на скользкую дорожку. Вот только, если бы не полез к нам мстить за первого покалеченного, остался бы цел и здоров.
После второго жестокого наказания карманники и мстители на нашем горизонте не появлялись.
 
После первого прилавка Маша застряла у второго, потом у третьего, четвертого и так, пока у нас не закончились почти все деньги. И, казалось бы, зачем ей все эти тряпки, дешёвые фигурки, браслеты и прочий, на мой взгляд, мусор, когда мы привезли целый корабль товаров, который на пару порядков лучше? По моему мнению, всё это просто из извечного женского желания что-то купить, пошопиться. Наверное, это у них в генах.
Уходя с рынка, мы оказались среди рядов с животными. Пахло здесь совсем не фиалками. Обе девушки, у которых обоняние было не в пример лучше моего, постоянно морщились. Особенно Маша. А я ненадолго задержался. Прошёлся мимо загонов с овцами и козами, перекинулся несколькими фразами с продавцами свиней и коров. Не обошёл вниманием домашнюю птицу. Она нас особенно сильно интересовала. Благодаря привезённым из центра болота инкубаторам, мы могли за короткий срок обеспечить все хозяйства курами и утками. Но для этого требовалось сначала купить побольше живой взрослой птицы, чтобы получить от них яиц.
Возле загонов с ездовыми и тягловыми животными моё внимание привлекли животные, похожие на смесь осликов и пони. Хвост ослиный с кисточкой, лошадиная морда, необычайно высокими стоячие уши и длинная густая шерсть. Рост у них был около метра в холке и достаточно длинная шея. Наверное, я бы прошёл мимо этого одновременно несуразного и забавного зверька. если бы не торговец.
— Господин, господин, не проходите мимо. Взгляните на этих гункутов! — выскочил он из-под матерчатого полога, где сидел на стуле до нашего появления и отмахивался веером от насекомых. — Какая у них шерсть! Другой такой вы нигде не найдёте. Едят и пьют всё, что угодно. Никогда не болеют, в этом вам поклянусь перед всеми богами, каких знаю…
Он вывалил за минуту столько информации про этих «ослопони», что заставил меня остановиться и начать задавать вопросы. В прошлый раз гункутов в городе не было, иначе бы парочку я бы точно прикупил для посёлка вместо коз. Даже если поделить пополам то, что понарассказывал про животных торгаш, то они для нашего анклава землян натуральная золотая находка. Из минусов был только один — животные не могли таскать тяжёлые грузы. При собственном весе около восьмидесяти-ста килограмм гункут мог брать не больше двадцати килограмм. Зато тащить он их мог сутки напролёт. Животное отличалось небывалой выносливостью. Густая шерсть спасала от укусов хищников, а крупные острые копыта в сочетании с высокой ловкостью помогали гункутам отбиваться от них. Кстати, шерсть неплохо ценилась. Одежду из неё не брезговали носить богатые горожане и дворяне среднего пошиба. К людям гункуты привязывались почти как собаки или козы.
Когда я получше узнал про них, то вдруг вспомнил о недавнем пополнении населения земного анклава. Про дочь Матвея. Её Дар может превратить этих карликов в полноразмерных скакунов. С ними будет куда удобнее моему отряду охотиться, вести разведку и добираться до царства инсектов.
— Уважаемый, сколько у вас этих животных? — поинтересовался я у торговца.
— А сколько нужно? — с широкой улыбкой на бородатом лице спросил он в ответ.
«Вот же еврейская личность», — мысленно покачал я головой. — Два десятка найдётся?
— И даже больше.
Его радость слегка подувяла, когда я сказал, что не покупатель. Всего лишь могу свести с тем, кто купит у него гункутов. Обещал, что завтра или послезавтра к нему придут с деньгами. Главное, чтобы в загоне осталось нужное количество здоровых и молодых животных.
После рынка я повёл своих спутниц в трактир, чтобы перекусить. Аппетит у нас за время прогулки по городу пробудился зверский. Да и завтракали мы достаточно рано, чтобы к этому часу у нас в животе кишка на кишку лезла.
Первое заведение мне не понравилось. Темно, грязно, запахи такие, что тянет зажать нос. Плюс едоки совсем не внушали доверия, хоть и было их тут шесть или семь человек. А вот следующий пришёлся по вкусу нам всем, хоть и народу тут было столько, что с трудом удалось найти себе место. Для этого пришлось скинуть с лавок парочку отрубившихся пьянчуг и кликнуть служанку, чтобы та очистила стол от объедок и луж пива, которое уже не впитывалось в дерево стола из-за жира, въевшегося за годы в доски столешницы. За то, что она появилась без задержки и со старанием поработала, я ссыпал ей в ладонь пять медных монет. Молодая женщина в ответ поблагодарила, улыбнулась, провела быстрым взглядом по моим спутницам и быстро ушла. Перед этим приняла от меня заказ.