НекроХаник 2 (СИ)
Достав флягу, Сергий чуть отхлебнул и мазанул взглядом по остальным староверам. С писарем парень сошелся почти сразу. Вольноопределяющийся после университета сдуру захотел славы и ратных подвигов. О том, что бедолаге придется вариться заживо в пустыне и падать на пол при каждом выстреле — вербовщики умолчали. Поэтому между двумя “местами образованными людьми” удалось быстро наладить отношения. Сергий делился байками с выходов “а мы туда, а они как наскочили, а мы как побежали”. Попутно подсказал, с кем из офицеров лучше выстроить наиболее близкие отношения и от кого держаться как можно дальше. Одновременно пару раз помог разгрести бумаги, пробросив идею с коробкой, разбитой на отсеки. Теперь вся переписка была рассортирована по срочности и именам их благородий. Поэтому в палатке никто не толкался, наливаясь желчью, а сразу получал всю необходимую корреспонденцию. После этого совсем близкими приятелями с Поликарпом не стали, но поболтать иногда вечером с лопоухим и очкастым недотепой получалось.
— Интересные вести ты принес, Сергий. Только вот зачем — не пойму? — поинтересовался ефрейтор, насупив брови.
— Меня на помощь германцам отправляют. И трех добровольцев еще хотят. Старшим от пластунов будет вахмистр Кизима. Анисий Лазаревич справный мужик и добрый воин, под молотки не потащит. И я так думаю, что пока вы где-то в песках станете местным обезьянам хвосты крутить, дело или под сукно положат, или вообще отпишутся казенным языком. А вот ежели глаза мозолить, так запросто кто-то из офицеров выдернет и начнет дурацкие вопросы задавать. Зачем людям зря время тратить и настроение себе портить?
— И как долго за обезьянами бегать?
— Месяц минимум, если не передумают. Или даже два, как в заявке написали… Если есть желание, то надо к интенданту идти, трясти имущество. Фляги, накидки, палатку хотя бы одну на четверых. Ну и прочее по мелочи. Пока еще капитан не передумал, сможем закрома чуть пограбить. Зауряд-прапорщику же легче будет — меньше обратно в порт тащить. Лагерь-то сворачивать станут.
Переглянувшись с остальными, Мордин согласился:
— Мы не против. С тобой раньше сладили, за своих горой стоишь. Когда выступаем?
— Чего зря ждать? Чем быстрее уберемся, тем меньше лишних соблазнов. Давайте прямо сейчас. Господин вахмистр уже ждет.
Когда Кизима увидел телегу, забитую с горкой разнообразным имуществом, то поначалу онемел. Стоял, разглядывал, пытался слова подобрать. Но не успел — Сергий встал рядом и тихо начал объяснять:
— Господин Толченов в сложном положении был. Ему требуется списать кое что из утраченного имущества. А мы как раз под это подходим. Я на себя разную мелочь набрал, что во время выходов расходуется. И теперь у зауряд-прапорщика цифры сходятся. Ну и мы не обижены.
— Я уже вижу, студент. Ты куда с таким табором собираешься?
— К баварцам, к кому же еще? Вы не сомневайтесь, Анисий Лазаревич, я же с пониманием. Просто мы там пятым колесом в телеге. Ни палатки не будет, ни одеял на ночь, а ночи тут злые, холодные. Ни котла, чтобы кашу сварить. И вообще… Я круп чуток прибрал, мяса вяленого, даже консервов целый ящик прихватил. Плюс обмундирование, оно же просто горит, когда по барханам на пузе лазаешь. И три боекомплекта под винтовки, гранат россыпью и разного. Тем более, что не на себя, а на всех. И поделиться с пластунами можем… Например, еще одной палаткой.
Передумав пропесочивать подчиненного, казак подкрутил усы и повернулся к трем мужикам, кучкой сгрудившимся позади телеги. Видно было — из них только один когда-то в войсках побывал, подогнанное обмундирование много может рассказать понимающему человеку. Но в любом случае — все трое не молокососы. Да и мелькали вроде разок до этого.
— Это Мордин Фокий Карпович, наш ефрейтор. Вот это Кобызев Петр Михайлович. И Безруков Гаврила Павлович. Рядовые. Все отличные стрелки и геройствовать не любят.
— Полезное качество, — усмехнулся Кизима. — Из старых православных?
Как помнил Сергий, в этом мире Никоновская реформа проходила куда как мягче, хотя все равно оставила изрядный след среди местных христиан. И староверов хватало, особо по дальним углам.
— Перелесские мы, в вере крепки. На том и стоим.
— Добре. У меня прабабка никоновцев в свое время дрыном охаживала. И “Славься Богородица” я до сих пор до последнего словечка помню… Так, уважаемые. Сразу скажу, чтобы вопросов потом не было. Мы с господином будущим студентом с конца июня по местным буеракам бегаем. Воином себя он зарекомендовал справным, дураком под пули не лезет и товарищей выручает. Поэтому хоть и рядовой, но слушайте его как родную маму. А за папу у вас я пока… Коня-то совсем выдали или вернуть придется?
Погладив животину, Сергий усмехнулся:
— А он вообще по бумагам больше не числится. Погиб геройской смертью и списан за ненадобностью. Поэтому — будем считать, что телега своим ходом до нового места добралась. Ну что, выступаем?
— Птица твоя где, кстати?
— По округе рыскает, поглядывает. Чтобы нам спокойнее топать, без приключений.
— Вот это хорошо. Приключений нам еще успеют отсыпать.
***
Штурмовая рота под командованием гауптмана Августа фон Шольца двигалась по узкой дороге между барханами. В голове колонны и в хвосте проминали песок широкими колесами груженые телеги: вода, продовольствие, медикаменты и боезапас. Пусть формально южная граница германского протектората уже зацепилась за оазис в Марзуке, но на самом деле вся территория буквально от побережья до Феззайна до сих пор представляет собой лоскутное одеяло. Толпы мародеров, жалкие остатки нищих фермеров, вооруженные до зубов форпосты и песок. Бесконечный песок. Хотя русские обещали, что превратят побережье в зеленый рай буквально за пару лет, а еще через пять лет трава покроет всю округу, как это было в Каракумах. Методы давно отработаны, люди знающие и понимающие готовы грузиться на пароходы. Главное — почистить территорию и удержать ее от соседей. Мелочи, что скажешь.
В охранение гауптман выделил десятерых. Вполне достаточно, потому что еще три десятка русских добровольцев сопровождали роту, прочесывая опасные места. Но главная надежда — на необычного рядового с вороном. Парень уже не один раз выручал германцев, сообщая о засадах и чужих отрядах. Где и как он сумел добыть птицу — не говорит, только улыбается. Но дело свое знает. Вот и вчера вечером успел предупредить о группе бедуинов, вздумавших пробраться в тыл. Всех семерых одним залпом и положили. Верблюдов отловили, пристроили к делу. Бредут в хвосте колонны, нагруженные имуществом.
— Дирк, что там?
— Подходим к Сабхе, господин гауптман! Пальмы показались.
Пальмы — это хорошо. Это значит, что через час рота встанет на отдых. В основной лагерь в Марзуке смысла выдвигаться нет, там два взвода для охраны вновь назначенного бургомистра и человек пятьсот населения. Из которых большая часть спит и видит, как бы удрать севернее, подальше от любых неприятностей. Фон Шольцу же нужно на запад, куда идет тропа. Дороги как таковой нет до Тазили. Из Марзука — только на север, тем же путем по цепочке оазисов, как уже протопали штурмовики. Либо — пять сотен километров на запад, до следующего караванного пути: Гат — Ин-Альменас — Дебдеб и до Габеса. Кстати, за Дебдеб вроде предстоит драка, это ключевой опорный пункт в центральной Сахаре. Займи его, с юга подопри крепостью в Тазили, на севере итальянцы сядут в Тунисе — и все, первая граница готова. На запад одни пески, до Марокко и Сенегала, на восток те же пески, но уже до Египта. Половина северной Африки под протекторатом кайзера. Если аппетиты позволят — можно пограничные столбики еще передвинуть. Вплоть до джунглей на юге и Атлантического океана на западе. Главное — не подавиться.
Хотя гауптману на высокие материи плевать. Его задача — разведать и по возможности захватить северную часть Тазили — Иллизи. Обезопасить Марзук от возможной атаки и замкнуть первую цепочку фортов по южной границе с Нигерией. Разведать источники воды и обеспечить безопасную стоянку для караванов, которые скоро потянутся в эти края.