НекроХаник 2 (СИ)

Чарли Флетчер поставил стакан с недопитым виски на столик, выбрался из кресла и спросил:
— На какой рейс я должен завтра успеть?
  
Глава 1
 
3 августа 7426 года
Жара. Единственное, что тебя беспокоит в полдень: это жара. Которая изматывает, давит непрерывно, выжимает из тела остатки влаги и тут же испаряет их. Рот с трудом хватает горячий воздух, наполненный песком и пылью. Ветер, слепящее солнце над головой и жара.
— Макаров! Тебя адьютант Седецкого ищет!
О, это паршивая новость. Капитан добровольческой роты господин Седецкий — тот еще фрукт. И любви у Эраста Юлиановича к рядовому Макарову не наблюдается. Особенно после того, как обиженный на брошенный в его сторону камень Федор второй раз нагадил на мундир, выбрав место и время. Чудо еще, что до сих не пристрелили огромного ворона. Но, если крылатого паразита просто так не отловишь, то хозяин всегда под рукой. Вот и не вылезает из нарядов и разъездов вместе с другими провинившимися.
— Слушай сюда, Сергий, — мрачный адьютант постучал тонким пальцем по расстеленной карте. — Из штаба пришла разнарядка, господин капитан сумел договориться. Нас переводят на побережье, на отдых. Но соседи батальон передислоцировали и штурмовую роту хотят перебросить южнее.
Вытянувшийся по струнке рядовой поедает взглядом начальство. Выше среднего роста, строен, умные карие глаза. Лицо обветрено от постоянных походов в пустыню. Улыбается редко, как и говорит крайне мало. Практически идеальный солдат, с точки зрения унтеров. Проблема в том, что слишком себе на уме. Образован, быстро находит общий язык с сослуживцами, умеет постоять за себя. Со старослужащими советуется, если что-то непонятно. А таких в добровольческом корпусе примерно треть. Остальных набрали из желающих подзаработать в дальних странах, плюс молодежь, завербовавшаяся на волне патриотического подъема. Больше половины вряд ли выдержат полный полугодовой срок, начнут скоро бомбить рапортами начальство, жалуясь на тяготы службы. Но — не Макаров. Этот только скалится зло каждый раз, когда судьба пытается в бараний рог согнуть.
Закончив размышлять о навалившихся мелких неприятностях, адьютант закончил вводить в курс дела:
— Соседям не хватает разведчиков, чтобы территорию шерстили. Местные племена с ума сошли, режут друг друга без продыха. А нам это разгребать… Значит, первый батальон баварцев прислал официальный запрос на пластунов, вахмистр Кизима подал рапорт на усиление. Ты в списке. Еще желательно трех добровольцев отобрать, кто готов вместо скуки в порту по барханам бегать. Найдешь?
— Так точно, господин подпоручик! Рядовые Безруков и Кобызев, ефрейтор Мордин. Мне кажется, они согласятся выступить добровольцами для выполнения поставленной задачи. Ходили с дозорами, порядок несения службы знают!
Знакомые фамилии. И все трое из староверов. В годах, за каким чертом в Африку понесло, непонятно. Выглядят как варнаки, обычно наособицу, но без нареканий. Если их с умником сплавить, одной головной болью меньше будет.
— Хорошо. Тогда к писарю за назначением. Кизима уже ждет.
— Слушаюсь!
Поворот через левое плечо, строевым на улицу, под палящее солнце. Подпоручик промакнул платком мокрую шею и порадовался про себя, что Седецкого рядом нет. Капитан бы обязательно нашел, к чему прицепиться. Хотя, вроде его голос с улицы доносится?
Господин капитан совсем не так представлял себе будущий поход. Высокий, с отличной выправкой и болезненно худой Седецкий мечтал о карьере, как и все офицеры. Захудалый дворянский род, никаких особых талантов. Единственный вариант выбиться в люди — это подняться в чинах. В училище оказалось, что таких умных каждый первый, а воинская наука не столь легка. Поэтому больше брал усидчивостью и умением преданно смотреть на руководство. Получив лейтенанта, убыл по разнарядке на границу под Иркутск. Два раза умудрился вляпаться в перестрелки с контрабандистами, чудом не потерял людей. В итоге местное начальство оценило паршивые таланты молодого офицера и умение организовывать проблемы на пустом месте. Поэтому сплавили с повышением обратно в центр, от греха подальше.
 
Именно в это время генштаб формировал добровольческий корпус. В отличие от мечтавших скататься в другую страну добровольцев, большая часть командного состава не горела желанием скрипеть песком на зубах. Поэтому “подающего надежды” поманили внеочередным званием, повесили капитанские погоны и отправили в погоне за славой во главе роты.
И что в итоге? Сидит господин Эраст Юлианович в пустыне, до ближайшего штаба за неделю не доедешь. Умные — все там, в городе или в порту. Одни идиоты вроде него с толпой обормотов, кто даже не представляет, что такое солдатская лямка. Хорошо еще, что львиную часть проблем разгребают гунны, гоняя местных абреков по округе. Но и обстреливают периодически, и караваны без охраны грабить пытаются. Поэтому возможность по ротации убраться поближе к цивилизации капитан принял как дар с небес. Еще бы от балласта избавиться, чтобы глаза не мозолили, так вообще хорошо.
— Макаров, ко мне!
Вот он, голубчик. Нахальный мерзавец. Но умен, этого не отнять. Не подставляется. И откуда-то службу знает. В нарядах постоянно или с такими же умниками по округе рыскает. Пять взысканий за нарушение формы одежды и четыре благодарности, полученные от баварцев. С одной стороны, хочется Седецкому наглеца проучить, а с другой — зачем волну поднимать? Ведь можно куда как проще: с глаза долой, из сердца вон. Заодно одолжение соседям сделать, галочку в отчете поставить.
— Слушай сюда, Макаров. Вас на два месяца берут на усиление пластунов. Вместе с твоим дурацким вороном. Постарайтесь кого-нибудь из чужих офицеров не обгадить, позору не оберемся. Потому что их благодарности — это единственное, из-за чего тебя еще из роты не попросили с волчьим билетом на выход. Ты меня понял?
— Так точно, ваше благородие!
— Знаешь, кто добровольцем вызовется?
— Так точно!
— Хорошо. Иди. Вахмистр вас уже заждался, — помолчав, капитан все же выдавил из себя: — И постарайся пулю не поймать. Ты хоть и дерзок без меры, но я не люблю похоронки на подчиненных писать… Свободен.
Старый знакомый сидел под навесом, скармливая лошади кусочки яблока. И где только добыл?
Увидев Сергия, приветливо улыбнулся:
— Отпустили? Это хорошо, переводчика для германцев искать не придется.
— Да, Анисий Лазаревич, осталось остальных добровольцев позвать да из зауряд-прапорщика довольствие вытряхнуть. Думаю, за час управимся.
— Добровольцы? Люди-то хоть годные?
— Вы их две недели назад видели, когда колодец проверяли. Может, шапку ломать толком не приучены, но дело свое хорошо знают. Пулям не кланяются зря, стреляют метко. Что еще для пустыни надо?
— Как скажешь, студент. Тебе за них отвечать. Давай, я пока перекушу, потом сюда же вернусь.
С пластунами у Макарова отношения сложились хорошие. Сначала пересекались по долгу службы, последнее время его выдергивали уже лично, подавая именную заявку. Благодаря парню и крылатым глазам у казаков не было даже раненых во всех вылазках, а многие соседи уже и похоронный счет открыли. В бесконечной войне всех против всех аборигены стреляли в каждого, кого увидели. Поэтому разведка, способная обнаружить банду на расстоянии и устроить ей горячую встречу — это было на вес золота. А как именно парень ворона тренировал и кто его надоумил — дело десятое.
Проскользнув мимо ряда выцветших палаток, Сергий присел у треноги над погашенным костром.
— Дня доброго, Фокий Карпович. Разговор есть.
Невысокий мужик с кустистыми бровями и окладистой бородой кивнул, продолжая крохотными глотками пить теплую подсоленную воду. Жара, все с потом выходит. Кстати, подсаливать именно малец присоветовал. И ведь не соврал — легче теперь в бусурманских краях выживать.
— К писарю по делам забегал, языками за жизнь зацепились. Бает, интересная бумага пришла с родины. Будто спрашивают, как живут — не горюют трое бывших крестьян из Перелесья. Не болтали ли что между собой, не хвалились ли варнацкими успехами. Потому как нашли в местных лесах двух убитых купцов, открывших раньше лавку в деревне. А вот кто им головы проломил — пока сомневаются.