Лич, который взрывает воздушные замки (СИ)

Двадцать минут — ещё нихрена.
Два часа — я начинаю ощущать, что мне уже плохеет от нарастающего дефицита некроэнергии.
Когда мне начинает казаться, что я уже близок к внеплановой встрече со Смертью, что-то происходит.
Совершенное сердце начинает светиться, причём со ступенчатым ростом интенсивности свечения. Свет какой-то серый, весьма нездоровый и неприятный.
Прикрываю глаза левой рукой, но это не помогает. Неприятный свет проницает моё тело навылет, будто нет тут никакого меня, сенсоры мои вопят, что это пиздец и надо валить, но валить некуда и неохота.
Интенсивность излучаемого совершенным сердцем серого света всё нарастала, а я окончательно потерял ориентацию в пространстве.
Наконец, произошло что-то нештатное и свет померк, а я оказался в абсолютной тьме.
— Алёша, ты снова в своём амплуа, — раздался голос Смерти.
Резко ощущаю себя на диване в знакомом охотничьем домике.
— Ну, характер такой… — развёл я руками, после чего потянулся к кружке с глинтвейном.
— Иди обратно, — велела мне Смерть.
— Один глоток! — быстро приложился я к кружке.
Но не успел я сделать глотка, как вновь оказался под экранирующим куполом.
— Блядь… — стёр я с лица что-то наподобие пепла.
Я абсолютно гол, стою посреди разбитого купола, а передо мной, на оплавленном постаменте, лежит совершенное сердце, мерцающее тёмно-багровыми искрами. Цвет его здоровый, как у нормального человеческого сердца, только вот я ощущаю в нём что-то очень нездоровое.
Мне потребовалась секунда, чтобы разобраться в этом ощущении — это витаэнергия, перемешанная с некроэнергией. Это так нездорово и здорово одновременно, что я даже не знаю, как на это правильно реагировать.
Судя по сдвинутой пыли, совершенное сердце появилось здесь вместе со мной. Значит, Смерть придержала это сердце, пока я не камбэкну с новыми силами.
— К-хм, — кашлянул я и по привычке потянулся к карману брюк.
Но сигареты сгорели вместе с одеждой.
— М-да… — вздыхаю я. — Ладно…
Подхожу к совершенному сердцу и беру его правой рукой.
Ладонь покалывает противоестественным влиянием сердца. Оно одновременно разрушает и восстанавливает ткани на моей руке — единство, блядь, противоречий…
Контейнер, в котором я должен был транспортировать готовое совершенное сердце, превратился в застывшую лужу расплавившегося металла — придётся нести его в руках.
Ударом кулака разбиваю спёкшуюся гермодверь и выхожу наружу.
— Что за хуйня? — удивлённо спрашиваю я, увидев вокруг весьма мрачную картину.
Трава полигона выжжена, кусты превратились во что-то мрачное и мёртвое, вокруг лежат металлокерамические кости, а рядом с некоторыми костями лежат оплавленные автоматы. Больше всего удивляет наличие помятых и побитых танков, а также БМП последней модели. Странно, блядь…
Небо над головой всё такое же голубое, с медленно проплывающими мимо белыми облаками, но стоит опустить взгляд, как безмятежность тут же пропадает и сменяется каким-то постапокалиптическим мраком.
— Есть тут кто⁈ — спрашиваю я.
Подхожу к ближайшему скелету и пытаюсь разобраться, кто же это такой.
Ткани сгорели, но среди костей остались лежать керамические бронепластины, остов каски, а также личные жетоны из титана.
— Хм… — стираю я пыль с личного жетона. — Савелий Петрович Веров, личный номер — 000655413.
Этот точно из нового пополнения Праведной Армии.
Тут я чувствую чужое присутствие. Этот кто-то пытался остаться незамеченным, но меня на мякише не проведёшь — я пожилой карась…
Резко разворачиваюсь и принимаю боевую стойку.
— Ты кто, блядь, такой, чучело? — спрашиваю я у чернокожего существа гуманоидной формы.
Это не человек нихрена, не немёртвый и не обитатель миров Протектората — это что-то другое.
Тварь вдруг ощетинилась шипами и кинулось в решительную атаку.
— Ну, ладно, — пожал я плечами.
Легко уклоняюсь от атаки, пропускаю противника мимо, после чего хватаю за шипастый загривок.
— Будешь сотрудничать, мразь⁈ — сжимаю я шею этого непонятного субъекта.
Но субъект сотрудничать отказывается. Он упорно пытается развернуться ко мне, но терпит неудачу — захват у меня очень крепкий.
 
— Кто ты такой⁈ — спрашиваю я и пинком ломаю субъекту правую ногу.
Похоже, этот тип неразумный или очень качественно играет неразумного, потому что единственное, чем он ответил на мой вопрос — это яростный первобытный рёв.
Понимаю, что тут нечего ловить и ломаю ему шею.
Обнаруживаю на земле сохранного вида подсумок, показавшийся из-под пыли во время этой короткой схватки. На самом деле, из-под пыли показались керамические кости погибшего солдата, у которого на бронежилете висел этот подсумок.
Открываю клапан и обнаруживаю пистолет АП-30, имеющий калибр патрона 5,6×24 миллиметра и магазин ёмкостью в тридцать патронов. Захар просто такой искусственный интеллект, скромный, сука, поэтому расшифровывается «АП» как «автоматический пистолет»…
Извлекаю из пистолета магазин и вижу, что он полон и патроны, на первый взгляд, в полном порядке. Также обнаруживаю в подсумке два дополнительных магазина.
Пришлось заняться мародёрством, ведь дополнительные магазины я могу понести только между своих булок. Снимаю с костяка пояс, регулирую его и надеваю на себя. Теперь я похожу на какого-то военизированного эксгибициониста.
Все видимые мною штурмовые винтовки повреждены, бронетехника выгорела дотла, а металлокерамические кости побиты так, будто их целенаправленно били молотом или чем-то вроде того — больше похоже, что над уже упокоенными мертвецами измывался какой-то садист.
У одного из убитых солдат обнаруживается относительно целый рюкзак — вот где я буду переносить совершенное сердце.
Перевожу пистолет на автоматический режим и взвожу его затвор. Надо двигаться в Душанбе и разбираться, что за хуйня тут творится…
— Аха! — увидел я, как из воронки от взрыва вылезает очередной хер моржовый. — Я тебя вижу!
Навожу на него пистолет и даю короткую очередь. Пистолет срабатывает исправно — в груди, шее и голове ушлёпка образуются пулевые отверстия. Ушлёпок падает замертво и больше не поднимается.
Делаю несколько шагов и ощущаю, что что-то не так. Непривычно ходить босиком. Мои «Доттерпиллеры», к сожалению, ритуала не пережили…
— Ладно, нехер ныть, пора в дорогу, — произношу я.
/неизвестно когда, Праведная Республика, пригороды Душанбе/
— Эге-гей! — машу я рукой солдатам на КПП.
По дороге я наблюдал какой-то высокоёмкий пиздец.
Встречались мне места побоищ, где среди взрытой и успевшей зарасти травой земли лежало множество костей и стояло множество подбитой бронетехники.
Деревни, некогда построенные на деньги из республиканского бюджета, лежали в расстрелянных и взорванных руинах, где тоже можно обнаружить множество костей, преимущественно металлокерамических — это значит, что гибли там военные, а не гражданские.
Но конкуренцию металлокерамике составляют и обычные кости, правда, не людей, а минотавров и ещё кого-то. Ну и хитин — местами я наблюдал и остатки хитиновых панцирей.
Блядский Протекторат…
«Пропустил всё самое интересное», — подумал я с лёгким сожалением.
— Стоять!!! — выкрикнул солдат на вышке. — Ни с места!!!
— Да стою-стою… — ответил я. — Без паники.
Из здания КПП вышли двое солдат Праведной Армии, которые сразу же напряглись, увидев меня.
— Что, не ждали⁈ — заулыбался я. — Ведите меня к начальству!
— Повелитель… — заговорил один из них.
— Вечного правления повелителю! — выкрикнул второй и взялся за рацию. — Лейтенант Ерохин, докладывает сержант Люй!
Начальство прибыло в течение полуминуты.
— Транспорт мне, — приказал я. — Мне надо вновь принимать дела.
К моему удивлению, контроль не спал — мертвецы не посмели даже намекнуть на какие-то выебоны. Я до сих пор их контролирую, несмотря на то, что прошло хуй его знает сколько времени. Всё-таки, я отправил себя в отпуск без содержания…