Водный мир (СИ)

— Спасибо. А вы сами чем занимаетесь, если не секрет? Нет, я помню, что вы учёный-этнопсихолог, но…
— Да, на слух довольно абстрактно, согласен, — улыбнулся Евгений Викторович. — Но на самом деле это очень интересная область гуманитарного знания.
— А-а-а!.. Я больше технарь, так что…
Соврал, и даже не покраснел!
— Ну, у всех свои недостатки! — подмигнул мне собеседник. — А если не плодить сущности, то этнопсихология — это синтетическая наука на стыке культурной антропологии и психологии. Ну и этнографии, конечно. Я, молодой человек, занимаюсь изучением взаимодействия различных этнокультурных групп между собой.
— А это разве не является задачей политологии? — удивился я.
То-то чем-то знакомым повеяло!
— Не путайте межгосударственные отношения с этнокультурными контактами, молодой человек! — шутливо погрозил мне пальцем профессор. — Моя область знаний более глобальна и универсальна. Я изучаю некие принципы, на основании которых можно объяснить любое взаимодействие между разумными индивидуумами или их общностями.
— Это вы про алиенов, что ли?
— Нет, так высоко я не забираюсь. Это уже другая наука, ксеноэтнопсихология, либо философия межвидового контакта. Я же больше интересуюсь людьми. Вот вам типичный пример, молодой человек: взаимоотношения клана Авериных, которым принадлежит эта чудесная планета, с их партнерами из Протектората Чжунго. Они же отличаются от контактов с соотечественниками, не так ли?
— Ну, пожалуй…
— Отличаются, и ещё как! — воодушевился профессор. — Извечная проблема контакта Востока и Запада, корень которой кроется в истории Земли. Как сформировались нации? Какие факторы оказали влияние на национальные черты? По каким законам развиваются контакты между народами? Почему возникли границы? И почему они не исчезли, когда Человечество как вид вышло в глубокий космос? Что заставило нас сначала частично отказаться от национальной самоидентификации, а потом возродить национальные государства в космических масштабах? Почему мы до сих пор слепо придерживаемся традиций, возникших ещё на Земле, хотя условия жизни людей существенно изменились? Ну и так далее, и тому подобное. Таких вопросов превеликое множество, Ваня. И самое интересное, что ответов гораздо меньше.
— Эк вы вкусно рассказываете! — восхитился я. — Заслушаться можно!
— А, не обращай внимания, — отмахнулся профессор. — Привычка. Это, по сути, краткий пересказ первого вопроса из первой лекции моего авторского университетского курса. Так сказать, «Введение».
— Мой отец называет такое профдеформацией.
— Она и есть, — кивнул Евгений Викторович. — По глазам вижу, что спросить хочешь.
— Угу. Профессор, а вы, если не секрет, зачем на архипелаг направляетесь? Что-то не верится мне, что в аборигенах дело.
— И совершенно зря, молодой человек! Как раз в них! Вот ты, Ваня, знаешь, что эти самые аборигены — уникальное явление? Как минимум в пределах Протектората Росс? А ещё Кельтского союза, а также Протекторатов Дойч и Бритт?
— Да ладно! И чем же они такие уникальные? Отшельничеством?
— Именно! Тем, что решительно не желают подчиняться известным закономерностям межэтнических контактов! Хотя «отшельничество» тут подходит идеально. Спасибо, Ваня.
— Да не за что, профессор, — разочарованно отмахнулся я. — Тоже мне, уникальная черта! Ладно бы, там, «третий» глаз у них прорезался, или дополнительная пара конечностей отросла из-за мутаций! Ну или они хотя бы все поголовно телепатами стали!
— Ты просто не в состоянии осознать глубину проблемы, Ваня! Но это наверняка следствие недостатка информации по вопросу. Например, тебе известно, что на заре космической экспансии был потерян контакт с множеством молодых колоний? Большинство из них впоследствии были обнаружены кланами. Где-то поселенцы вымерли, уступив природе в суровой борьбе за выживание, а где-то продержались до появления эмиссаров кланов. Этих, последних, меньшинство, но в настоящее время известно о шести с лишним десятках подобных анклавов. И сколько из них на слуху? Твоё предположение, Ваня?
 
— Ни одного?
— Именно! А всё потому, что при восстановлении связей с основной популяцией вида они очень быстро проходили этап обратной ассимиляции. То есть, попросту говоря, вливались в тот народ, который их обнаружил. За одним исключением.
— Постойте, не говорите! — остановил я профессора. И подпустил в голос сарказма: — Неужели аборигены Ликеи?
— Да, Ваня, они, — проигнорировал мой выпад Евгений Викторович. — И никто не знает, почему так произошло. Они точно люди, это доказано генетическим анализом. Они точно родом с Земли, с островов Карибского бассейна. И это доказано лингвистическим анализом их наречия — оно очень похоже на наш современный пиджин, что в ходу у межпланетной братии из свободных специалистов. То есть смесь староанглийского со староиспанским, плюс остатки индейских диалектов, что совершенно не мешает коммуникации. Но они решительно отказываются растворяться в славянском этносе, к которому относится большинство населения Гессионы. Мало того, они ещё и самоизолировались на отдалённом архипелаге.
— Хотите сказать, когда Аверины принялись осваивать планету, ликейцы все дружно сбежали с остальных островов и засели в глухой обороне?
— Или изначально обитали только на этом архипелаге, и с самого начала не пускали к себе людей клана. Никто не знает, молодой человек. Все данные из тех времён либо утеряны, либо засекречены. А может, и то, и другое сразу. Именно этим и интересна данная изолированная этногруппа.
— И вы, значит, всё бросили и прилетели на Гессиону изучать наших аборигенов? С планеты Святого Иакова? Это же какая даль!
— Ну да, не ближний свет, — согласился со мной Евгений Викторович. — Но оно того стоит.
— Тоже нужда заставила? Или бунтарский дух?
— Скорее, врождённая въедливость! — опередила деда Лерка. — Есть у профессора Эйгена пунктик, ну не терпит он неразрешённых загадок! Воспринимает их как личное оскорбление. Особенно из любимой области знаний.
— А тебе всё бы лишь балаболить, егоза! — беззлобно шикнул на внучку профессор. — Понятно, что этнопсихология не биология, но имей хоть каплю уважения к чужим трудам! И не оскорбление, а вызов!
— Да не обращайте на неё внимания, Евгений Викторович! Пусть не слушает! А мне интересно!
— Вот, бери пример!
— Вот ещё!.. — фыркнула Лерка. — И вообще, дед, это в тебе дух авантюризма проснулся! Стоило только грант получить, и всё, как подменили тихоню-профессора!
— Какой грант? — заинтересовался я.
— Целевой, на научно-исследовательскую деятельность, — пояснил Евгений Викторович. — Есть такая организация — Корпорация «Э(П)РОН»…
— Да, вы уже говорили…
— Её основатель, некто Алекс Заварзин, сумел, я не побоюсь этого слова, потрясти основы нашего общества, и всё благодаря смелости и упорству в разрешении на первый взгляд неразрешимых проблем! Так вот, этот успешный молодой человек единственный из сильных мира сего осознал значение исключений из правил. И создал специальный фонд по изучению аномальных явлений.
— В физике подпространства? — блеснул я знаниями.
— Не только. Вообще в любой области. В том числе и в гуманитарных науках!
— Да дед просто во все подряд инстанции свой проект рассылал, но всегда пальцем в небо! — рассмеялась Лерка. — А тут вот попал.
— Ну да… во всех смыслах…
— Вань! Ва-а-ань, блин! Очнись!
— А? — недоумённо уставился я на Лерку — не ту, из воспоминаний, бледнокожую и блондинистую, а нынешнюю — почти дочерна загорелую, белёсую и недовольную. — Чего?
— Ты зубной гель обещал! Чего завис-то?!
— Да так, задумался, — отмахнулся я. И протянул подружке несессер, который уже успел между делом достать из глайдера: — На, держи! А парео где взяла?
— Нравится? — изобразила нечто вроде пируэта Лерка. — Старые запасы, дед никогда ничего не выбрасывает, особенно если это не его.
Ну да, она с ним на станции больше двух месяцев проторчала, пока быт наладили. А потом профессор Эйген с головой окунулся в никому, кроме него, не понятные исследования, и Лерке волей-неволей пришлось от дедули свалить. С одной стороны, окончательно одичать побоялась, с другой — деньги нужны. Грант не резиновый, на оплату работы вспомогательного персонала не рассчитан. Вернее, полноценного дипломированного специалиста такая оплата никоим образом не могла устроить. Вот и рванула Лерка на «Пикшу» технологом. Почти по базовой профессии работать. И денежка неплохая капает, и стаж. Плюс опыт, сын ошибок трудных, нарабатывается. Опять же, так со мной контачить проще. Но след от тех двух месяцев остался.