"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Что это значит? — заорал человек с портфелем. — Вы не имеете права! Я иностранный дипломат!
Чекист ничего не кричал, получив кулаком по рёбрам, а потом ещё и свалившись вместе с нападающими на пешеходную тропинку. Он пытался вырваться, но его противники хорошо знали своё дело: несколько секунд, и руки капитана ГБ схвачены наручниками за спиной, пистолет отброшен в сторону, а планшетку рассматривает перепрыгнувший ограду красный командир в таком же звании, но лет на десять старше по возрасту. Вскрыв конверт из планшетки, старший группы захвата кивнул и передал одному из подчинённых.
— Это ваш портфель? — обернулся он к «профессору».
— Да. Но я дипломат, я обладаю дипломатической неприкосновенностью, и вы не имеете права меня обыскивать. Я требую вызвать германского консула!
— Вот и отлично. Вы подождёте его в ближайшем отделении милиции.
36
Как и в «прошлой» истории, наркома боеприпасов Ванникова сняли с должности 9 июня, а на его место назначили Дмитрия Фёдоровича Устинова. Только, кажется, Бориса Львовича на этот раз не арестовали, а просто отправили в отпуск. Для него это, скорее всего, лучше, а вот промышленный отдел ОТБ-100 остался без руководителя. Точнее, и.о. начальника отдела стал Михаил Ильич Кошкин. Учитывая то, что он работал на заводах и в Ленинграде, и в Харькове, вполне себе достойная замена. А Дмитрия Фёдоровича ждёт большое плавание: в голове Демьянова просто не находилось кандидатуры человека, который руководил бы советской «оборонкой» в 50-70-е годы лучше Устинова.
Кстати, про голову. Задание группе захвата при операции по нейтрализации германского «дипломата» Шлоссера было действовать как можно более правдоподобно. Вот и приложился он башкой, когда его «брали». Сотрясение, не сотрясение, но болела она после этого пару дней. А вот ссадины на лице от «тесного контакта» с твёрдой поверхностью пешеходной дорожки Тверского бульвара заживали намного дольше. Так хотелось произнести, глядя в зеркало, «ну, и рожа у тебя, Шарапов». Да ведь не поймут, причём тут какой-то никому не известный Шарапов, о котором не только фильм ещё не снят, но даже книга «Эра милосердия» не скоро будет написана.
Его, как «предателя» тоже доставили в отделение милиции, где пришлось ждать германского консула. И в присутствии этого господина извлекать из портфеля Курта тот самый пакет с синим штампиком ОПБ-100 в поле отправителя, передачу которого зафиксировали на фото. И отправился Курт Шлоссер в фатерлянд в течении сорока восьми часов после вручения германскому послу Шуленбургу ноты НКИД о деятельности Шлоссера, не соответствующей статусу дипломата. Без столь интересующей немецкую разведку информации.
— Тебя за это наградить должны, — обрадовалась Кира, до которой дошли некоторые обстоятельства получения мужем царапин на лице.
— Ага, — фыркнул Николай. — Орденом Сутулого с закруткой на спине.
А что? Громкое ведь дело: помог разоблачить иностранного шпиона, при этом пострадал. Из-за угрозы мести со стороны немцев Сафронову пришлось посвятить её в содержание возможного «подкидыша» и успокоить: не вязался её благоверный к ветреным девицам, а вполне честно держал «руссо чекисто облико морале». Но это — если немецкой разведке за оставшиеся до войны дни станет известно, что против Шлосера разыграли многоходовую «подставу», а не на самом деле арестовали завербованного им агента.
Оставшиеся до войны дни… С одной стороны, они летели, как стрела, а с другой — тянулись каплями густой смолы. Летели, потому что Николай лез из кожи вон, чтобы закончить к 22 июня как можно больше начатых дел, понимая, что многие из них после начала войны будут отложены на неопределённый срок. Может, на несколько месяцев, а может — и на несколько лет. А тянулись из-за того, что приходилось ждать знаковых событий, чтобы сравнить их с тем, что он о них знал.
Например, заявление ТАСС от 14 июня, очень расхолодившего многих своим содержанием: войны не будет, все слухи о них — полный бред и происки врагов. Именно поэтому Демьянов просто мчался, чтобы купить субботний номер «Правды». И обнаружил искомое на первой странице:
«Ещё до приезда английского посла г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще иностранной печати стали муссироваться слухи о „близости войны между СССР и Германией“. По этим слухам: 1) Германия будто бы предъявила СССР претензии территориального и экономического характера, и теперь идут переговоры между Германией и СССР о заключении нового, более тесного соглашения между ними; 2) СССР будто бы отклонил эти претензии, в связи с чем Германия стала сосредотачивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР; 3) Советский Союз, в свою очередь, стал будто бы усиленно готовиться к войне с Германией и сосредотачивает войска у границ последней.
Несмотря на то, что советское правительство обычно не считает слухи поводом для реагирования на них, ответственные круги в Москве все же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи призваны спровоцировать дальнейшее расширении войны. ТАСС заявляет, что:
1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового, более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь место;
2) по мнению советских кругов, происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии может быть связана, в том числе, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям. Подробные пояснения в данном вопросе могли бы дать германские круги, которые, как мы надеемся, намерены и в будущем придерживаться условий советско-германского пакта о ненападении;
3) СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к агрессивной войне с Германией, являются лживыми и провокационными;
4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии, ведущиеся и предстоящие манёвры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемые, как известно, каждый год. Все эти манёвры запасных Красной Армии проводятся на удалении нескольких сотен километров от советско-германской границы, ввиду чего изображать эти мероприятия Красной Армии как враждебное Германии сосредоточение войск, по меньшей мере, нелепо».
А ведь действительно очень сильно отличается! Во-первых, нет этого чёртова успокоения: не суетитесь, войны не будет. Вместо этого — мы соблюдаем Пакт, войны не хотим, и надеемся, что немцы тоже воевать не намерены. Только вы, господа в Берлине, всё-таки объясните, какого чёрта делают ваши войска у наших границ. Во-вторых, есть намёк на то, что наши войска действительно собраны в кучу, но не прямо у границы, а на удалении от неё. В третьих, мы нападать не собираемся. НАПАДАТЬ не собираемся. А вот про то, готовимся ли мы обороняться, не сказано.
Толик Румянцев, когда Николая вошёл в его кабинет, тоже сидел над заявлением ТАСС, барабаня пальцами по столу.
— Прочитал уже? — поинтересовался Николай, и, дождавшись кивка, спросил. — И какие мысли по этому поводу?
— Не самые благостные. Немцы войска на границе всё-таки концентрируют. И если в течение двух-трёх дней не объяснят, зачем, значит, собрались нападать.
— А ты всё ещё мне не веришь?
— Верить-то верю. Да только оставалась надежда на то, что до войны не дойдёт.
— Ну, ты — как тот будущий папаша, провожающий жену в роддом и надеющийся, что всё ещё рассосётся. Логика событий такова, что ничего не могло «рассосаться» с декабря прошлого года, когда Гитлер подписал план нападения на СССР, и немецкие штабисты принялись готовиться к его исполнению. Если такая гигантская машина пришла в движение, то остановиться на приказ «Поезд, стой! Раз, два!» она уже не может. С декабря прошлого года обратного пути у Гитлера просто не было. Сейчас невозможно даже отложить начало войны.