"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Да это, внучка, по женщине сразу видно, когда она ребёнка носить начинает! Не понимаешь, как? Ничего, поживёшь с моё — поймёшь!
За Семёна Дежнёва, примчавшегося благодарить за поддержку, когда генерал одобрил моё предложение отправить Сёмку вместе с командой и «Анадырем» исследовать фарватеры на реках северо-запада континента и забрасывать экспедицию вглубь Срединных увалов. С зимовкой в тех местах и возвращением через год.
За экипаж баркаса, ради переоформления прав собственности на который мне пришлось ещё раз скататься в Магнитку. Осинцев уже даже первых клиентов нашёл, и по окончании очередного приближающегося тайфуна собирается выходить в первый рейс в новом для себя качестве председателя транспортной артели.
За Воздвиженского. За него трудно быть в ответе, учитывая его должность, но депутатская комиссия по расследованию обстоятельств «трагических событий 32 июня — 10 июля 36 года» наконец-то заработала, и мы с Наташей полдня провели в парламентских комитетах, отвечая на вопросы членов комиссии.
За «спецгруппу «Вымпел», с ребятами из которой мы в Магнитке снова встретились в кабинете Джавдета-Кирикарова.
За капитана Леухина, получившего на днях майорские погоны и назначенного командиром батальона. В том числе — и на основании моего рапорта о его грамотных и решительных действиях на посту командира роты.
Ну и, разумеется, за Люду Ячневу, так обрадовавшуюся новости о нашем скором приезде в Лабораторию № 1.
Слушали мы с женой по радио её интервью, в котором она упомянула и нас. Рассказывала про то, как ей интересно работать в Лаборатории.
— Я даже присутствовала при первой связи с Большой Землёй!
— А как вы при этом оказались? — поинтересовался корреспондент, и понеслось…
— Мы с Николаем и Натальей Колесовыми упросили начальника Лаборатории, Григория Никитича Васенко, чтобы он мне разрешил.
— Так вы и с Колесовыми знакомы?
— Конечно! Я даже одни сутки у них в квартире жила! У меня тогда… возникли трудности, и Коля с Наташей не только меня приютили, но и помогли с переводом в Лабораторию. Это такие необыкновенные люди! Вы ведь даже не представляете: им целых два года понадобилось, чтобы сюда, в Советскую Республику, добраться! Там, на американском континенте с дорожными бандитами пришлось воевать, от морских чудовищ отбиваться, океан переплыть и при этом спасти потерпевших кораблекрушение. Уже здесь с беглыми заключёнными воевали, чуть во время тайфуна не погибли, нашу Лабораторию от разрушения спасли! Коля даже ранен был, когда все эти события в Советске случились.
— А они вам рассказывали про жизнь на Большой Земле?
— Конечно! И рассказывали, и кино показывали. Когда Переход начнёт работать в полную силу, и у нас наконец-то появится фильмы с Большой Земли, я обязательно снова посмотрю фильм «Титаник»!
— А про что он?
— Про любовь! Про красивую-красивую любовь! А можно я через вас привет передам?
— Колесовым?
— И им тоже. Мамочка моя любимая, братик! Не переживайте за меня, ладно? У меня всё прекрасно, я  работаю, мне здесь хорошо. Я вас очень, очень люблю!
А на следующий вечер у нас зазвонил телефон, и незнакомый мужской голос произнёс в трубку:
— Ну, здорово, что ли, скотина?
— Вы, случайно, номером не ошиблись?
— Не ошибся! Передай этой мандавошке, Людке, чтобы больше не вспоминала ни мать, ни брата. Для неё их больше не существует.
— А, это ты, что ли, урод фашистский? Полусгнивший трупак Назгул?
— Трупак, говоришь? Ну-ну! Назгулы бессмертны, чтоб ты знал!
— А ты уверен в том, что мать Людмилы и её брат не хотят её видеть?
— Как я сказал, так и будет! Если я сказал, что для неё не существует ни матери, ни брата, значит так и есть. Потому что я всегда прав! Запомни это, тварь!
Я только открыл рот, чтобы ответить, как в трубке запикали гудки отбоя. Но класть её на аппарат я не стал.
— Любимая, позвони, пожалуйста, от соседей на телефонную станцию и выясни, с какого номера нам сейчас звонили.
— Ты хочешь ему перезвонить?
— Нет, я хочу, чтобы ему было неоткуда нам звонить.
 
— Как это?
— Очень просто: напишу заявление, что с его номера нам звонит какой-то псих, и попрошу на недельку вырубить ему телефон.
— А если он со служебного звонил?
— Об этом пусть у его начальников голова болит!
В Лабораторию добирались на крошечном поезде, состоящем из маневрового тепловоза и единственного плацкартного вагона, который теперь дважды в день ходил от городского вокзала. Оно и лучше, чем на машине: Наташу не укачивает и не тошнит от бензинового запаха.
Вот жизнь пошла! Теперь ещё и нос приходится постоянно задействовать, чтобы любимую от резких запахов уберечь!
Людмила, предупреждённая о нашем приезде заранее, примчалась встречать нас на КПП. Благо, день был выходной, и на него не выпало её очередное дежурство.
— Ну что? В общежитие? — засуетилась она, когда мы покончили с приветствиями.
— Нет, к Васенко.
— Да что вы сразу с поезда и за работу?! Могли бы и ко мне в общагу заскочить!
— Зайдём, зайдём! — засмеялась Наташа. — Мы к Григорию Никитичу ненадолго. Узнаем, на какое время он наши общие дела запланировал, и к тебе.
— Тогда я вас возле администрации подожду!
Мы неторопливо двинулись в сторону административного корпуса, и девушка, прерываясь лишь на приветствия со встречными, взахлёб рассказывала нам о своей новой жизни. Один из встречных, красивый черноглазый лейтенант роты охраны, расцветший в улыбке, заставил Людмилу сбиться с шага.
— Твой? — хитро глянула на девушку супруга.
— Скажешь мне тоже! — покраснела Люда.
— Целовались уже?
— Да ну тебя, Наташка! — ещё больше покраснела она.
— Нравится? — не унималась жена.
— Да что ты глупости всякие несёшь?!
Уши девушки просто светились от смущения.
Вот именно — глупости! Как будто и так не видно, что «сестрёнка» просто тает под взглядом этого красивого кавказского парня.
— Как зовут-то его?
— Полад. Алиев… — едва пролепетала пунцовая Людмила.
Азербайджанец, значит! Ох, и обрадуется «Назгул» расовоозабоченный!
— Слушай, я же тебе подарок привёз! — сменил я тему и принялся копаться в дорожной сумке.
Пистолет Макарова в кобуре, из запасов, хранившихся на «Удаче», вызвал настоящий восторг девушки.
— А тут — патроны к нему и разрешение на ношение.
— Классно! Я же теперь смогу хоть каждый день с Поладом на стрельбище ходить! — выдала она себя.
За разговорами с Людой и её новыми знакомыми вечер подкрался незаметно. Наташа, сославшись на то, что утомилась, а ночь предстоит трудная, даже поспала часа три в комнате у Людмилиной соседки. А когда вернулась, Людка всплеснула руками:
— Блиииин! Вы же на вечерний поезд опоздали! И как вы теперь домой попадёте?
— Никак.
— Вам же тогда надо комнату на ночь оформить?
— Не надо, Люда. Ночевать мы будем не здесь.
— А где? Не в казарме же!
— Нет. Мы уходим сегодня. ТУДА!
— Как? Насовсем? — недоумённо захлопала глазищами девушка.
Чёрт, никогда не замечал, что у неё большие и красивые глаза! Или это любовь на неё так подействовала?
— Нет, конечно! На несколько недель. Нам уже идти надо, Люда…
«Сестрёнка» поникла, опустилась на стул, с которого вскочила, обнаружив, что мы опоздали на поезд. А потом вздохнула и улыбнулась:
— Счастливые… Только никуда вы без меня не удерёте! Я с вами иду!
Мы с Наташей переглянулись, и едва я открыл рот, неугомонная девица пояснила:
— Да только до Григория Никитича иду! Фиг я вам ради какой-то Большой Земли своего Поладика брошу!
Войдя в кабинет Васенко, Людмила не сказала ни слова. Просто упёрла в бока руки, и так глянула на начальника Лаборатории, что тот покатился со смеху, достал бланк заявки на разовый пропуск в штольню и, подписав его, протянул этой мегере.