"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Серый, подсадив провожатого из числа солдатиков, поехал с ним к «штаб-квартире», как в шутку охарактеризовал административное здание Васенко, а мы всей компанией решили пройтись пешочком по тенистой аллейке, слушая рассказ начальника Лаборатории о том, как он здесь готовился к отражению нападения.
Документы нам оформили молниеносно. В том числе — на три комнаты в общежитии: нам с Наташей, Анатолию с Андреем и Людмиле.
Казармы роты охраны, дом офицерского состава и общежития для персонала располагались в отдельном секторе, ближе к внешнему забору. Почему внешнему, а не просто к забору? Да потому, что был ещё один, внутренний, отделяющий, так сказать, промышленную зону от жилой. И проходной в промзону являлось как раз административное здание.
Кабинет начальника Лаборатории по здешней административной «моде», на которую я уже обратил внимание, располагался в торце здания на верхнем, втором этаже, и его окна выходили на обе стороны. Нет, вру. На три. Два окошка с торца глядели на горный массив с крутыми скалистыми склонами.
 Как рассказал Васенко, первые год-другой Переход в этот мир находился немного подальше, примерно там, где сейчас стоит второе КПП. Позже его перенесли внутрь скального массива, перефокусировав установку в Межгорье. Для этого пришлось пробить штрек в скале, а когда грузо— и пассажирооборот между мирами приобрёл промышленные масштабы, ещё несколько. Тогда же выстроили и ряды ангаров, где происходила сортировка и перевалка грузов. Там же, в промзоне, находился и пассажирский терминал, а также карантин для вновь прибывших. При карантине действовала и медсанчасть, где теперь будет работать «моя сестрёнка».
Территория Лаборатории вместе с жилой зоной оказалась весьма приличной, около пары квадратных километров. Григорий Никитич объяснил это тем, что, в отличие от Орденских Баз, здесь шёл и обратный поток грузов. Именно поэтому даже железную дорогу до Советска сразу же прокладывали двухпутную. А на территории промзоны находилось небольшое депо. Ныне депо законсервировали, а подвижной состав перевели в столицу.
К Лаборатории подведена и отдельная ЛЭП от ГЭС на реке Белой, плотина которой находится значительно ниже Советска. А на случай аварийного отключения электричества имелась и мощная дизель-электростанция, способная обеспечить питанием не только городок, но и оборудование Перехода.
— Какие у нас планы? — поинтересовался я, когда наш «экскурсовод» закончил свой рассказ.
— До четырнадцати часов занимайтесь обустройством. А в четырнадцать ноль-ноль прошу быть на проходной в промзону. Получите пропуска: вы временные, а Людмила Ячнева постоянный. Потом она отправляется в медсанчасть оформлять документы и проходить медосмотр, а мы идём в зал управления одного из штреков. Проверяем аппаратуру, настраиваем технику, и в полдень начинаем.
— Ой, а можно я с вами? Ну, хоть на минуточку, хоть одним глазком взглянуть! Я медкомиссию пройти и документы оформить могу хоть прямо сейчас: всё равно у меня вещей почти никаких, я их и потом растолкать по полкам смогу!
Васенко вопросительно посмотрел на Люду, а потом на меня.
— Ну, Григорий Никитич, ну пожалуйста!
— Ох, Ячнева! Ох, чувствую, нахлебаюсь я с тобой горя! — засмеялся Васенко. — Это ж секретный объект, а тебе всё детские игрушки!
Девушка начала было скисать, но начальник Лаборатории сменил гнев на милость.
— Ладно уж! Поприсутствуй при историческом моменте!
Сам разрешил, сам теперь и отбивайся от кинувшейся на шею девчонки!
Сошлись на том, что она из МСЧ придёт к проходной, чтобы поменять пропуск на карточку с шифром-штампиком, разрешающим разовый проход в Гору.
Общежитие больше напоминало старый санаторный номер: две кровати (я проверил — в одну широкую сдвигаются!), стол, пара тумбочек, пара стульев, выход на длинный, во весь этаж, балкон, перегороженный заборчиками в два прутка арматуры. В прихожей — встроенный шкаф для одежды, ещё один в комнате, придвинут к стенке санузла. В санузле унитаз, раковина и закуток с лейкой душа и дыркой в полу для слива воды, старенькое зеркало над раковиной. Санузел внутри полностью отделан простенькой коричневой кафельной плиткой.
 
Постельное бельё получили у коменданта, спокойной доброжелательной женщины лет пятидесяти, представившейся как Нина Фёдоровна. Она же нам рассказала, что в пристройке, соединяющей два корпуса общежития, работает столовая. Но действовал сейчас только один, хотя «администрация» (они так Васенко называют, что ли?) предупредила, чтобы второй корпус тоже подготовили к заселению.
— Ну, наконец-то! — не сдержала эмоций Нина Фёдоровна. — А то сколько можно прозябать?! …А я вас узнала! Я вашу фотографию в газете видела! Так вы именно для того, чтобы Переход восстановить, сюда приехали? Ой, раскАжите потом, как всё прошло?
Пожалуй, вечером все уже будут знать, и кто мы, и зачем, и как всё прошло.
Обыденно всё прошло. Протопали по длинному коридору в горе, поднялись по лестнице в просторную комнату, расположенную над железнодорожными путями и заставленную шкафами с оборудованием. Васенко дал отмашку техникам, которые принялись щёлкать тумблерами и нажимать кнопки на шкафах и большом полукруглом пульте управления. Радист настроил рацию на указанную мной частоту, и пробежал глазами по короткой колонке пятизначных цифр.
Толстое стекло достаточно хорошо ослабляло звук, и уже знакомого воя установки мы почти не слышали. Да и арки с жёлтыми цилиндрами, виденной нами с Наташей при Переходе из Москвы, не было. Вместо неё — утопленная в облицовку тоннеля металлическая полоска по кромке ровной бетонной стены в конце коридора.
Не было и «ртутного» колеблющегося зеркала, образующегося при открытии канала. Просто серая стена посветлела и стала похожей на обычное настенное зеркало, в котором отразился слабо освещённый коридор и наш «скворечник». Никакого дрожания, никаких волн по поверхности. Может, из-за более стабильного состояния Перехода, чем этого удалось добиться учёным Ордена?
— Рабочий режим! — сообщил человек в белом халате, сидящий за пультом.
Я кивнул вопрошающе глядящему на меня радисту, и он застучал по клавишам машинки, преобразующей буквы и цифры в сигналы морзянки.
«Железисто, железисто, железисто, слушайте меня» — послышался тонкий писк из крошечного динамика, дублирующего звук сигнала, идущего в эфир… И в конце передачи — тоже стандартное — «как дела». Минутная пауза — и снова всё повторяется. И в третий раз.
Опаньки! Радист хватает карандаш и начинает писать. А я включаю ноутбук, лезу в жутко запароленную папку и открываю файл с вариантами возможных ответов.
Это не шифр какой-то! Это просто фиксированная комбинация цифр, значение которых сводится к единственно возможному варианту. Можно было бы просто одну цифру передать, чтобы я понял. Но на случай помех перестраховались так, чтобы даже по фрагменту передачи было понятно, что имел в виду радист на той стороне. Обозначает эта комбинация: «Ваш сигнал принят, информацию передал «наверх», следующий сеанс связи через заранее обусловленное время».
— Подтвердите, что радиограмма принята и давайте отбой!
Эти протокольные кодовые сокращения любой радист знает!
— Всё, Григорий Никитич! Можно выключать!
— Готово? — сияет Васенко.
— Готово! — не меньше его рад я.
Всеобщее оживление не разделяет только Людмила, которая недоумённо смотрит, как взрослые люди восторженно хлопают друг друга по плечам, жмут друг дружке руки, улыбаются во весь рот.
— И это всё, что ли?
— А чего ты ожидала? — рассмеялся я. — Что сейчас из Стены попрут эшелоны с транспарантами на тепловозах «Большая Земля приветствует мужественный народ Советской Республики»? Подожди, не всё так сразу. Будут, надеюсь, и эшелоны. Но до этого момента ещё придётся потратить кучу времени и нервов на то, чтобы руководство России дало отмашку восстановить всю инфраструктуру Точки Перехода по ту сторону Стены. Главное — они ТАМ знают, что здесь всё в порядке, и мы готовы возобновить с ними взаимовыгодное сотрудничество. И они готовы обсуждать это.