"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Во время перерыва меня просто порвали на части журналисты, жаждущие пообщаться. Даже часть обеда в столовой, расположенной в подвальном помещении парламента, прошла в ответах на вопросы, которые я умудрялся давать между ложками судорожно проглоченного супа, пока Воздвиженский не возмутился и не рыкнул на «акул пера», чтобы они хотя бы позволили мне поесть. Ему, правда, тоже доставалось, но меня терзали куда интенсивнее. Теперь нагрудный кармашек моего камуфляжа оттягивали десятка три визитных карточек корреспондентов газет и радиоканалов, а также депутатов, сумевших пробиться к моему телу сквозь толпу пишущей братии.
После обеда события развернулись совершенно неожиданным для меня образом. Вместо выборов председателя Верховного Совета группа депутатов внесла предложение о досрочных парламентских выборах. Дебаты разгорелись горячие, но я больше наблюдал не за ними, а за реакцией главы Службы госбезопасности. Чем больше выступало людей в поддержку этого предложения, тем более озабоченным становилось лицо Воздвиженского. Вначале я не понял, чего он так переживает, но, включив мозги, сообразил: на ближайшие три месяца страна лишается не только полноценного правительства, но и парламента.
Впрочем, не совсем так, как мне объяснил в очередном перерыве генерал. По Конституции новый состав Верховного Совета собирается на сессию в течение двадцати дней после выборов, а до момента открытия первого заседания первой сессии старый парламент сохраняет свои полномочия. Тем не менее, избежать полноценного политического кризиса, на что надеялся Максим Георгиевич, не удалось. И депутаты тремя четвертями голосов приняли решение о назначении на воскресенье 14 сентября парламентских выборов.
Покончив с организационными вопросами, среди которых были выборы исполняющего обязанности председателя Верховного Совета (до конца каденции решено было не назначать постоянного спикера) и членов следственной комиссии, после очередного перерыва вытащили на трибуну и меня. Здравствуйте, земляне! Я прибыл к вам с далёкой Альфы Центавра с миссией мира!
Разумеется, я такого бреда не нёс, а просто рассказал то, что просил от меня Воздвиженский. И потом ещё часа два отвечал на депутатские вопросы, иногда очень напоминавшие выступления. Вот это-то меня и вымотало окончательно. Оказывается, быть в центре внимания — адский труд. Прекратилось всё только после того, как генерал что-то пошептал на ухо и.о. спикера, и тот объявил, что следующий вопрос будет последним, поскольку я ещё не оправился от ранения, полученного во вчерашних столкновениях. Искреннее спасибо вам, уважаемый товарищ исполняющий обязанности председателя! Возможно, вы спасли меня от безвременной смерти на этой чёртовой трибуне!
Посидеть в покое не получилось. Чутьё какое-то сработало, и я, мгновенно выхватив АПБ, перекатился по кровати, целясь в сторону чуть колыхнувшейся шторы. Штора длинная, почти до пола. Почти.
— Может, всё-таки прекрасная Золушка явит мне не только хрустальные туфельки, но и своё личико?
— Боитесь, что часы вот-вот пробьют полночь, и вы не успеете полюбоваться бальным платьем, в которое добрая фея превратила наряд замарашки? Правильно делаете, что боитесь! Вечер я себе устроила действительно просто незабываемый, поэтому ухожу! Счастливо оставаться со своими… побочными эффектами!
Я расхохотался, убирая пистолет и поднимаясь с кровати, а разъярённая Людмила чуть не задохнулась от ярости.
— Ах, он ещё и смеётся! Да ты же… Да ты же последний подонок! Я к тебе, от чистого сердца, а ты… Негодяй!
Девичьи кулачки гулко заколотили мне по груди. Я перехватил её руки, и она безуспешно попыталась вырваться.
— Бутерброды с колбасой и сыром будешь?
— С какой ещё колбасой?! Отпусти!
— С «докторской». И сыром «Костромской». А ещё пива пара бутылок есть. Ты же, поди, с голоду помираешь?
Такая проза жизни окончательно вышибла медсестру, и она, прекратив вырываться, уже спокойно попросила:
— Отпусти. У тебя же лапищи, как из железа! У меня синяки будут…
— Тогда пошли на кухню. Торопиться тебе всё равно некогда: уже ни автобусы, ни троллейбусы не ходят. А отпустить тебя натощак мне совесть не позволяет: ты ж всё-таки гостья.
Кухня, не кухня, а комнатка с диваном, столом и тумбочкой, на которой стоит электрочайник и электрокофеварка.
— Совесть не позволяет! А она у тебя есть? Наплёл бедной девушке с три короба, наобещал золотые горы, а сам шляется где-то полночи, пока она его ждёт!
Хм… Женская логика — это что-то с чем-то! Ну, да ладно! Первое, что обязан сделать мужчина, когда спорит с женщиной, — извиниться. Даже если его вины ни в чём нет.
— Извини. Ну, не мог я раньше вырваться из Верховного Совета.
Нет, не хотел бы я себе такую жену, как Людмила! Потому что отреагировала она мгновенно:
— А что это ты там делал столько времени?
И руки, как положено, в таких сценах, упёрлись в бока. Мол, наплевать мне, на каком глазу у тебя тюбетейка.
— Да три часа, как идиот, торчал на трибуне и отвечал на вопросы ваших депутатов. Тебе масло на хлеб мазать, или ты фигуру бережёшь?
— Мазать! Блин, ну кто так делает?! Дай, я сама хлеб порежу! Ничего вам, мужикам, нельзя доверить! Ни вовремя домой вернуться, ни продуктов купить, ни бутерброды приготовить! Надеюсь, хоть кофе-то не испортишь?
А ничего, боевая девица! Не дай бог ей в мужья какой-нибудь тюфяк попадётся: затюкает в течение первой же недели совместной жизни!
— А тебе не поздно для кофе? Не уснёшь ведь! Может, пивом обойдёмся?
— Это ты мне намекаешь, что собрался меня в постель затащить? Обойдёшься! Я к тебе совсем не для этого пришла!
Девочка, сказки будешь рассказывать своим сверстникам! А у меня, в отличие от них, кроме мужских органов, ещё и мозги имеются. Как там говорится? Если раздевая женщину, ты видишь, что её лифчик и плавки одного цвета, то вовсе не факт, что решение заняться сексом принимал ты. Гостью свою я, правда, ещё не раздевал, но декольте у неё такое, что бюстгальтер время от времени в нём мелькает. Как и резинка трусиков из-под пояса юбки, когда она над столом наклоняется.
— Это я намекаю, на то, что завтра Тариэл Ваганович тебя целый день пилить будет, если невыспавшаяся на работу явишься. А одну тебя ночью шарахаться по городу я не отпущу.
— И что за мужики пошли? Даже девушку до дома проводить не могут! Чего стоишь-то? Ещё один побочный эффект, что ли? Садись жрать! И пива своего налей! Ладно уж, выпью с тобой, хоть ты этого и не заслужил!
Девчонка, похоже, действительно голоднющая была: я едва успел прожевать один бутерброд, как она смела остальные три.
— Ой, я же тебе ничего не оставила!
— Успокойся, я успел поужинать. Главное — ты теперь с голоду не помрёшь. Ещё по пиву?
Не дожидаясь ответа, я откупорил бутылку и разлил напиток по стаканам. Классическим «гранчакам», которые в России уже стали редкостью.
— Спаиваешь?
— Ага! Решил споить тебя целыми двумя стаканами пива, после чего воспользоваться твоим беспомощным положением и грязно над тобой надругаться! Меня оправдают, у меня побочный эффект!
Девушка покатилась от хохота.
— А ты, оказывается юморист!
— Так зачем ты всё-таки ты ко мне пришла?
— Да уж не для того, чтобы к тебе в постель забраться, как твои дружки решили! — она замолчала, а потом, тяжело вздохнув, призналась. — Мне просто некуда было идти. Вспомнила, где ты живёшь, и хотела у тебя немного посидеть, поговорить с посторонним человеком, которому ни я ничем не обязана, ни он мне ничем не обязан. Я просто думала, что меня к тебе не пускают, потому что ты весь из себя такой секретный: документы у тебя требовать запретили, охранники тебя до дверей кабинета сопровождают. Я тебе никто, ты для меня — тоже никто, человек с другой планеты. Вон, в Верховном Совете выступаешь!
— А может, я тебе соврал про Верховный Совет?
— Не соврал! Я, чтобы не скучно было сидеть взаперти, радио потихонечку включила, а тут ты выступаешь. Послушала немножко…