Змеица (СИ)

— Я везу тебя в особняк, который подарил тебе Азар. Человек, который тебя ждет, пожелал, чтобы о вашей встрече знали как можно меньше посторонних. Это и нам на руку.
— Чего мне ждать от этого человека?
Ульвира ухмыльнулась — догадалась о моих опасениях.
— Есть один ритуал, который не проводят с шаяни, поэтому Ривани не мог тебе о нем рассказать. Называется церемония оплетения. Ты ведь знаешь, что у дарайи очень горячая кровь, благодаря которой дахар легко восстанавливает свои силы.
— Но для этого восстановления они должны быть любовниками.
— Не всегда. Иногда достаточно телесного контакта: объятий и прикосновений. Когда ваши тела прикасаются, ты отдаешь небольшую часть своего тепла.
— А что ему помешает на этом остановиться? Или вы готовы поручиться за честь каждого дахара города?
И снова многозначительная улыбка коснулась уст женщины.
— Остановится. Не переживай.
— Почему? Откуда такая уверенность? — начинала я повышать голос.
Нервы не выдерживали напряжения, а непонимание наставницы только подхлестывало эмоции.
— Потому что ты отравлена, Марианна. Ядовита, как самый сильный змеиный яд. В тот момент, когда к тебе прикоснулся наг, на руке проявилась змеица. Но не только метка отличительная черта дарайи. Твое тело стало отравленным для змееликих — это защитный механизм, один из даров Серпенты.
Слова Ульвиры окончательно меня запутали.
— А как же господин и все прочее, если я отравлена?
— После освящения в храме это пройдет… Тебе не о чем беспокоиться. Никто тебя не обидит.
— Это ведь не Азар? Он не заинтересован во встречах до обряда посвящения, — догадалась я.
— Скоро сама узнаешь, — и она отвернулась к окну, прекращая разговор.
Слова Ульвиры успокаивали и наводили на мысли. Вот почему она мне не поверила, когда Лимек первый раз ко мне приставал. Хитрец, он все продумал — знал, что я расскажу о его наглом предложении, и тем самым подорву к себе доверие. С этим нагом явно что-то не в порядке. А теперь, осознав всю глубину его коварства, мне нужно быть еще более осторожной. Пока я не прошла освещение, он мне не сможет ничего сделать, но что будет потом?
Карета остановилась у знакомой калитки, выдергивая из плена мятежных мыслей. Ульвира отдала мне ключ и предупредила, что меня здесь будет ожидать экипаж. Я нервничала — умом понимала, что ничего страшного не должно произойти, но внутри все билось в агонии. Мысленно перебирала всех знакомых дахаров, которые могли пойти на эту церемонию. Меньше всего хотелось встретить там Азара, я надеялась, что наш уговор в силе. И он не использует наглые уловки, чтобы заполучить мое расположение.
Прошла по узкой садовой дорожке к темному особняку. Свет не горел ни в одной из комнат. Открыла дверь и прошла в гостиную. В полумраке вспыхнули канделябры, освещая лестницу. Я поднялась по ступенькам и очутилась в коридоре с несколькими дверями. Когда подошла к одной из них, она скрипнула, будто приглашая войти. Сердце пропустило удар, но обратного пути не было. Сделав глубокий вдох, я вошла.
Внутри горел приглушенный свет. Центральной фигурой в комнате была широкая кровать с драпированным тяжелым палантином с бахромой. При виде ее меня почти парализовало, я застыла в дверях, боясь сделать шаг.
Была и другая мебель: резной комод, туалетный столик с пуфиком, несколько фигурных кресел. Одно из них стояло далеко от источника освещения. Я видела в нем силуэт мужчины, но темнота скрадывала черты его лица.
— Вы хотели меня видеть?
— Хотел… и не только видеть.
Он поднялся, заставляя меня удивиться. Я узнала приятный черты, чувственные губы и золото глаз. Камиль подошел ко мне и галантно поцеловал руку.
— Не ожидала вас тут встретить, господин Анвар.
— Можешь назвать меня по имени, Марианна. Все же мы не посторонние люди.
— Разве? — наигранно удивилась. Игнорируя его, прошла вглубь комнаты. — Как поживает твоя жена? — спросила, не оборачиваясь к нему.
— У нее все хорошо, — сказал спокойным тоном.
В отражение зеркала увидела озорные огоньки в его глазах. Я обернулась, чтобы задать ему главный вопрос:
 
— Тогда почему ты здесь, а не с ней?
— Мне так хочется, — своим ответом вызвал мое негодование, которое тут же померкло.
Камиль скинул пиджак и стал расстегивать запонки на рукавах. Меня как молнией ударило — я не отрываясь следила за его движениями. Понимала, что нельзя так бесстыже рассматривать, но пересилить себя не могла. Вцепилась пальцами в край туалетного столика и, словно под ментальным воздействием, смотрела на него во все глаза. Камиль снял рубашку, демонстрируя мощный торс. Хитро ухмыльнулся, видя мой интерес, и я очнулась от наваждения, стыдливо покраснела и отвернулась.
— Ты так и будешь стоять?
От его голоса вздрогнула. Он подошел вплотную, я робела от этой близости. Осторожно провел подушечками пальцев по моему плечу, от чего по телу побежали мурашки. Резко повернул спиной, прижимая к себе. Мы оказались лицом перед зеркалом — я видела взгляд его томных глаз с поволокой. Камиль острожное провел по моим волосам, срывая с них ленту. Черные непослушные пряди рассыпались на плечи.
— Не люблю эти ленты, — он дернул за край шнуровки, послабляя платье, — и эти тоже.
Быстро расправился с ними, и платье упало к моим ногам. Я оказалась в короткой ночной рубашке, заворожённая красотой мужчины, что прижимал меня к себе. Откинув волосы, он нежно поцеловал меня в шею. Через завесу манящего дурмана на задворках сознания пронеслась мысль: «А он ведь женат». И, отрезвленная от наваждения, я осторожно отошла от него в сторону. Подошла к кровати и откинула угол одеяла.
— Не целуй меня, пожалуйста.
И, не дожидаясь ответа, забралась под одеяло и отвернулась. Камиль промолчал. Матрас тихонько скрипнул и прогнулся. Прижался грудью к спине и осторожно обнял за талию. Его дыхание обжигало кожу, но я не шевельнулась. Длинный змеиный хвост серпантином обвил мои ноги.
Хочет моего тепла — пусть берет. А его поцелуи мне не принадлежат.
  
Глава 8
 
В комнату проник дневной свет. Невольно поморщилась и перевернулась на бок. Потянулась и только потом поняла, что это не моя кровать. Я в чужом доме, с чужим мужчиной. Обернулась — место Камиля пустовало. Лишь смятая постель стала доказательством того, что дахар был рядом. Нежно прижимался ко мне во сне, ерошил мои волосы, а я делала вид, что сплю. Хотя как можно заснуть, когда собственное сердце грохочет громче барабанной дроби? Волновалась и трепетала в предвкушение. Но ничего не произошло: он ласково обнимал меня, я делала вид, что ничего не происходит. Так и заснули, а под утро он ушел, даже не попрощавшись. От этого стало обидно вдвойне.
Глубоко вздохнув и собрав остатки гордости, я встала с кровати и оделась. Хуже всего было справиться со шнуровкой на спине. Пришлось долго возиться, чтобы хоть как-то закрепить платье. Невольно глаз зацепился за цветы на туалетном столике. На лакированной поверхности лежала персиковая веточка с распущенными бутонами. Один в один как та, что подарил мне неизвестный. Вот только эта была живая, только что сорванная.
— Прямо как я — сломанная и брошенная, как надоевшая игрушка… Зато теперь понятно, кто подарил мне чудо-драгоценность.
Выбросить бы ее, но в чем растение виновато? Не знаю почему, но я забрала ее с собой. Карета ждала меня на месте, как и обещала Ульвира. Очень скоро я оказалась в стенах уже привычного дома. На пороге встретила Камлию. Камеристка, оценив мой вид, тактично предложила помочь переодеться. В это ранее время только слуги шуршали по дому, обитатели еще не покидали своих комнат. Девушка помогла мне сменить платье и подобрать волосы. Через пару минут я отпустила ее заниматься своими делами. Скорее всего, Харэн еще не вставала, и я направилась к ней в комнату. Мне нужно узнать, чего ожидать от нагайн. Ни на чьего мужа я не претендую, но лучше быть готовой ко всему.