До тошноты (ЛП)

Он ласково взъерошил ей волосы. Когда Лиза попыталась отстраниться от его прикосновения, мистер Уайт рассмеялся.
– Я-то думал, ты будешь рада, что такой нелегкий труд не был выполнен в пустую, – сказал мистер Уайт, настраивая одну из двух камер на штативах.
Они обе были направлены на Лизу с тех пор, как он привязал ее к стулу, фиксируя каждый ее крик от его глухих ударов, пока он избивал ее в течение многих часов.
– Отпусти меня. Пожалуйста. Я сделаю все, что ты захочешь.
– Прям-таки все? Интересное предложение, но я, пожалуй, откажусь.
– Хочешь, я тебе отсосу? Я в этом деле очень хороша, правда.
Он запрокинул голову и рассмеялся, весело сверкая глазами:
– Без обид, дорогая, но я бы не стал трахать тебя, даже если бы мне за это заплатили. Будь дело только в сексе, то я бы просто изнасиловал тебя.
– Деньги? Я поделюсь ими с тобой.
– Поделишься со мной? Это что, шутка такая?
– Хорошо, – Лизу тошнило от собственного жалкого нытья, но ей было слишком больно, чтобы обращать на это внимание. – Забирай все до цента. Просто отпусти меня.
Мистер Уайт покачал головой и поднял с пола кожаный кейс. Он поставил его на стул и открыл перед ней так, чтобы она могла увидеть содержимое. Ослепляющий свет ярко отражался от граней сотни экзотических инструментов. Они все были из блестящего металла и очень острые. Он с гордостью представил их сначала камерам, потом ей.
– Ничего личного, знаешь ли, но ты должна помочь мне с одной работенкой. Ничего сложного. Все, что от тебя требуется, это быть естественной и реагировать на все натурально. Кстати, Дэн, и правда, был готов заплатить миллион за видео с ангельской похотью.
Он взял зловещую на вид вилку с искривленными зубцами, наклонил голову и придирчиво осмотрел ее тело, выискивая подходящее место для начала. Улыбка его была нежной, но глаза оставались суровыми, когда он прикоснулся острые зубцами к дрожащему животу Лизы. Мышцы его предплечья напряглись, когда он приложил достаточное усилие, чтобы проткнуть плоть, заработав в ответ мучительный вопль.
– Но он готов заплатить мне пять миллионов за высококачественный снафф.
Перевод: Роман Коточигов
 "ПРОБЛЕМЫ НА ПЕНСИИ" 
Уильям никогда не был жестоким человеком до того, как белка забралась к нему на крышу.
Через две недели летних каникул, через четырнадцать долгих дней после того, как он в последний раз попрощался со своими учениками, Уильям сидел за кухонным столом в боксерах и белой футболке под изодранным синим халатом. Миска овсянки стояла нетронутой на столе рядом с разложенной перед ним непрочитанной газетой.
Уставившись на часы на стене, он наблюдал, как тикают минуты, и задавался вопросом, что ему делать с оставшейся частью своей жизни.
- Уильям, ты не мог бы, пожалуйста, подстричь сегодня газон?
Его жена, Кристи, прошла через кухню в столовую, оставляя за собой облако мягких цветочных духов. Элегантно одетая в персиковый блейзер и юбку, с седыми волосами, идеально уложенными на затылке, она была готова к работе личного банкира, которую она занимала с тех пор, как все их дети пошли в школу.
- Хммм, - хмыкнул Уильям, взглянув на свою жену, затем снова перевел взгляд на часы.
- О, Уильям, правда. Ты собираешься вечно тут хандрить? Как ты собираешься справляться с выходом на пенсию, если ты даже не можешь найти, чем заняться на лето? Ты привык к тому, что лето бывает свободным, - Кристи выдвинула стул и слегка присела на краешек, взяв его за руку в свою и нахмурившись. - Ты принимал те таблетки, которые дал тебе доктор?
- Я не в депрессии, - Уильям тоже нахмурился, но это казалось размытым по сравнению с суровым выражением лица его жены. Все в ее характере всегда было более сильным, более живым. У него не было иллюзий относительно того, кто ведет их хозяйство. - Мне просто скучно.
- Ты знаешь, что тебе нужно, Уильям? - любимым занятием Кристи всегда было рассказывать Уильяму, что ему нужно. - Тебе нужно хобби. Муж Рэйчел строит модели автомобилей, а Ральф, живущий через дорогу, занимается деревообработкой.
 
- Это хобби старика.
- Мы не становимся моложе, дорогой.
Она нежно похлопала его по руке, но он отдернул свою.
- Я не такой старый.
Плаксивый тон в его голосе заставил его почувствовать себя капризным ребенком.
- Правда, Уильям? Так что же это такое? Весь день сидеть в одних трусах и жалеть себя? Клянусь, меньшее, что ты можешь сделать - это выйти и избавиться от этой чертовой белки.
- Белки?
- Да. Белки, которая сидит на крыше и заставляет Дэвона лаять. Ты что, его не слышишь? Или ты тоже оглох?
Кристи встала и взяла свою сумочку, ее спина напряглась, а подбородок гневно вздернулся. Держа руку на дверной ручке, она слегка повернулась, ее глаза сузились, когда она заговорила:
- Тебе нужно что-то с собой сделать, Уильям. Я не собираюсь провести следующие тридцать лет, наблюдая, как ты сдаешься и гниешь в этом кресле.
Уильям наблюдал, как за ней захлопнулась дверь. Встав, чтобы принять душ, он остановился, услышав, как Дэвон начал лаять на заднем дворе.
Похоже, он чем-то расстроен, - подумал он, решив отказаться от душа и просто одеться, чтобы разобраться.
По пути к двери, Уильям обо что-то споткнулся, чуть не упав лицом вниз. Он услышал, как что-то разлетелось, и, к своему ужасу, понял, что опрокинул огромный швейный набор Кристи, рассыпав около сотни катушек ниток.
Даже когда ее здесь нет, она превращает мою жизнь в ад! Зачем одной женщине вообще нужно столько ниток? Собирая катушки, он слышал как Дэвон продолжил лаять, теперь громче и продолжительнее.
Дэвон приветственно завилял хвостом, а Уильям потрепал седеющую морду гончей собаки.
- Теперь только ты и я, старина. Две старые гончие, которым нечего делать.
Уильям сходил в гараж и взял миску для собачьего корма, наполнив ее из пакета на полке. Было время, когда он просто не брал миску и кормил Дэвона всякий раз, когда она пустела, но ветеринар сказал, что тот толстеет. Вес был вреден для его сердца.
Врач Уильяма сказал о нем то же самое.
Оставив Дэвона ужинать, Уильям вернулся в гараж за газонокосилкой. Самодвижущаяся модель, которую трое его взрослых детей купили в качестве раннего подарка ко Дню отца, все еще была чистой и блестящей. Старая косилка работала просто отлично, но они беспокоились, что он становится слишком старым, чтобы таскать тяжелую штуковину по двору.
Я не стар, - подумал он, - ни дня в жизни не болел. Я все еще полезен.
Уильям наполовину закончил стрижку, когда Дэвон снова начал лаять, сидя на корточках под карнизом, который выступал над задним крыльцом. Обычно пес робел рядом с газонокосилкой, но он отказался сдвинуться с места, когда Уильям приблизился, заставив его выключить газонокосилку. Внимание Дэвона было приковано к крыше, его лай звучал злобно, а шерсть на спине встала дыбом.
- В чем дело, приятель? На что ты лаешь?
Уильям прикрыл глаза рукой и поднял взгляд. Дэвон снова залаял, и он нежно положил другую руку на голову пса, чтобы успокоить его. После минуты почти полной тишины, наполненной только раздражающим жужжанием цикад на деревьях, он услышал это. Пронзительное отдаленное чириканье белки. Появился пушистый красный хвост, зигзагообразно пересекающий крышу.
- Эй, белка!
Уильям на самом деле не ожидал, что грызун отреагирует, и удивленно рассмеялся, когда тот выглянул из-за края, уставившись на него черными глазками-бусинками. Дэвон издал жалобное рычание, когда существо балансировало на желобе, свесив переднюю половину с края. Белка возмущенно взвизгнула, когда ее крошечные лапки сжались в кулачки, которые тряслись от ярости. Уильям чуть не согнулся пополам от смеха при виде этого.
- Хорошо, малышка. Я понимаю, что ты чувствуешь, но как насчет того, чтобы ты двигалaсь дальше, чтобы моя жена не заставляла меня избавляться от тебя?