Там, за горизонтом
– Пап, Маринкины все умерли? И мы бы сдохли, если бы наверх пошли. Стаса жалко, мы с ним в «Доту» не доиграли, – всхлипнул Сашок, ткнувшись отцу лицом куда-то в район пупа и разревевшись.
– Поплачь, сына, поплачьте, девочки, – сглотнув ком, хрипло выдавил Михаил, обняв детей.
Он хотел привлечь к себе Наталью, но та, будто чужая, с холодком глянув на мужа, отстранилась от них. Прикрыв глаза, мужчина выдохнул сквозь плотно сомкнутые зубы: будто и не было надрывного «Миша» пятнадцать минут назад. В груди начала подниматься глухая красная волна гнева.
Хотелось бы сказать, что после слов Михаила поднялся галдёж и лай, но это было бы неправдой. Народ тихо, где-то преувеличенно осторожно, потянулся на выход из пещеры, на ходу распадаясь на отдельные группы или, наоборот, формируя оные. Например, как вокруг Топорукова и Натальи, внезапно ставших центром притяжения. Николай сбросил довлевший над ним страх, активно ратуя за коллективный сбор и переезд в тёплые края, пока пути-дороги не размыло, супруга Михаила ему активно поддакивала. Возможно, в больших городах, скорее всего в Москве, не все превратились в жирную пыль. Метро всяко-яко глубоко под землёй, и процент выживших там должен быть солидным, цивилизация в каком-то виде сохранится, а не рухнет в каменный век, если остаться тут.
– А нам что делать? – Фраза, обронённая тоном выброшенного на улицу щенка, заставила Михаила на мгновение забыть о гневе с раздражением и поднять помутневший взор на ладную фигуру женщины, вокруг которой потерянными птенцами жались школьники.
За спинами ребят угадывалось несколько лиц постарше, тех, кто по непонятным причинам откололся от студенческой компании.
– Простите?
– Синицина Валентина Петровна, – представилась женщина, – классный руководитель этих анархистов.
Как я понимаю, мы все оказались в ужастике, придуманном безумным сценаристом.
– Правильно понимаете, – кивнул Михаил. – Прошу принять во внимание, что это не голливудские приключения и виртуальный шутер, а самая что ни на есть суровая реальность. Вы меня спрашиваете, что вам делать? Я не знаю. Честно. Верите или нет, я сам не знаю, что мне делать, такие вот пироги с котятами.
– Мне показалось… Я увидела на вашем лице неодобрение идеи вашего друга и м-м, простите, жены. Вы не согласны с переездом, – мучительно подбирала фразы женщина в густом облаке всеобщего молчания. – Мне она тоже кажется… м-м, несколько несвоевременной, но я… – Но вы растеряны и не знаете, как поступить и что делать здесь и сейчас, правильно? Тем более на вас неожиданно свалилась ответственность за целую толпу спиногрызов, – озвучил нехитрые выводы Михаил. – Предлагаю подняться наверх, всё равно тут долго не высидеть, а там зима план покажет. Нам так и так придётся искать машину, чтобы всем выехать в город и первую ночь где-то перекантоваться. В силу обстоятельств, девочки и мальчики, думаю, вы меня понимаете – никто вас по домам развозить не станет. А там уже по ходу пьесы мы обменяемся мнениями и резонами, ехать ли на запад или куковать тут. План принимается, Валентина Петровна?
– Принимается, у меня всё равно никаких мыслей в голове нет.
– Студенты, вы что скажете?
– Мы с вами, – густым басом ответил за всех коренастый, кряжистый парень с простодушным округлым лицом.
Сняв с головы спортивную шапочку, он неуклюже пригладил короткий ёжик волос лопатообразной мозолистой пятернёй.
– Мы бы тоже тута остались.
Глава 2
Черный снегопад
– Антон, не спи, цепляй лебёдку! – опустив боковое стекло, прокричал Михаил.
– Ага! – разметая снег ногами, бывший студент неудержимым кабаном припустил вверх по склону к кряжистому дубу. – Готово!
– Врубаю! Давай-давай! – Рыча двигателем и наматывая трос лебёдки на барабан, вахтовый «Урал» медленно пополз из снежного отвала. – Давай, родимый. Умница – танки грязи не боятся!
Проблема нарисовалась, когда их честная компания дружно вывалилась из тёмного зева в мир подлунный. Пересчитав молодёжь по головам, Михаил задумался, как вывозить всю эту ораву. Его микроавтобус не подходил однозначно. Даже если умозрительно предположить, что в чудо японского автопрома набьётся восемнадцать человек, да ещё останется место для гармониста, не факт, что техника проедет по городу. Любой мало-мальски думающий реалист с закрытыми глазами представляет заторы и завалы из четырёхколёсных коней, враз лишившихся хозяев. Особенно в центре города. Тут нужен не микроавтобус, и даже не джип, а крокодил помощнее, такой, чтобы бампером мог раздвигать автомобильные баррикады или объезжать оные по тротуарам.
– Так, боец! – Михаил ткнул в сторону коротко стриженного парня, который ранее выразил желание остаться «тута».
– Я?
– Ты, ты. Или ты других на роль бойца видишь? Как тебя по батюшке, боец?
– Антон Борисович, – несколько смущённо пробасил парень.
– Так, Антон свет Борисович, слухай сюды. Надо мухой слетать вниз по склону, слышишь, там какой-то крокодил на просёлке чихает?
– Ага.
– Необходимо выяснить породу этого зверя и подойдёт ли он нам. Задача ясна? Возражения имеются?
Раз задача ясна и нет возражений, Антон, давай в темпе вальса. Одна нога здесь, другая там, пока конкуренты не прочухались.
– Ага, я быстро.
– Да куда ты побежал?
– В смысле? – опешив, резко затормозил разведчик.
– Рулить умеешь, прыгай в джип, всё не ногами перебирать.
– А можно? Он же чужой.
– Антон, не тормози, он уже ничей, хозяин почил в бозе. Лови ключи.
Запрыгнув в не успевший остыть внедорожник Мамая, Антон с прогазовкой рванул с места.
– Не убейся, Шумахер! – успела крикнуть одна из девушек, отличавшаяся примесью восточных, сиречь китайских кровей, прежде чем машина скрылась за бугром. – Извините, зачем нам ещё одна машина? – придерживая двух девочек за плечи, подошла к Михаилу Валентина Петровна.
– Представьте, что сейчас на дорогах творится, особенно в городе. Тысячи людей умерли мгновенно. Кто-то, может, успел заглушить машину, а кто-то, считай большинство, так и не отпустили баранок. Там сейчас месиво. Был бы под рукой БТР, я бы на БТРе поехал, а лучше на танке, но за неимением гербовой бумаги, пишем на туалетной. – Простите, я не подумала, – искренне понурилась женщина.
– О, похоже, наш Шумахер возвращается. Быстро же он.
На радость и счастье, Антон, отправленный в разведку вниз по просёлочной дороге, принёс хорошие новости, рассказав о застрявшей в снежном отвале вахтовке с тёплым кунгом и автобусными креслами внутри. При ближайшем рассмотрении это оказался новенький «Урал», недавно полученный автоколонной, к тому же местные мастера родной конторы Михаила успели оборудовать машину канолевой лебёдкой и каким-то образом зарегистрировать в ГИБДД. Со вторым, конечно, проще: рука руку моет, сколько машин полка ГИБДД прошло через конторские мастерские – не перечесть. Впрочем, в нынешних условиях актуальность регистрации машины в надзорных органах снизилась до отрицательной величины. Хоть на танке по центральной площади рассекай, ни один инспектор не остановит. Не осталось в городе инспекторов.
Подрядив Антона и пару школяров немного раскидать снег, Михаил сбегал наверх, забрал котят из легковушки и передал мелкое зверьё детям. Между этими хлопотами он успел поучаствовать в дебатах, затеянных Николаем по вопросу коллективной эвакуации в западные, а ещё лучше в черноморско-крымско-сочинские пределы родины, но не был услышан, поэтому плюнул и махнул рукой на бывшего друга и присоединившихся к нему людей. Тем более кто-то из них счастливым образом дозвонился до Москвы, подтвердив версию о выживших в метро… За сим сообщением энтузиазм зашкалил за все мыслимые и немыслимые пределы, заглушив голос разума и возражения Михаила, решившего привести аргументы против немедленного выезда. Короче, белую ворону погнали из стаи, только что в спину не свистели и камнями не кидались. Наталья присоединилась к бывшему другу, ни в какую не желая слушать глас разума и логические доводы супруга.