Шотландия и Англия в первой половине XV в.: высокая политика и региональные амбиции
Примечательным в этой драме является то обстоятельство, что единственным, кто попытался хоть как-то помешать убийцам короля скрыться с места преступления, пустившись за ними в погоню, был сэр Дэвид Данбар из Кокберна, брат последнего носителя титула графа Шотландской Марки — Джорджа Данбара [502].
О смерти шотландского короля английские хронисты пишут крайне мало, как правило, лишь констатируя гибель Джеймса от рук заговорщиков: «в том же году [1437 г. — С.И.] в Шотландии был убит король Джеймс» [503], не давая по сути оценки произошедшему событию. Остается неясным вопрос, имелись ли прямые связи между готовившими заговор графом Атоллом и Лондоном. Функцию связного вполне мог выполнять сэр Роберт Грэхем, нашедший убежище в Англии в годы своей вынужденной эмиграции после 1425 г. и, вряд ли порвавший отношения со своими шотландскими родственниками.
Англичане, как известно, всегда были заинтересованы в дестабилизации положения в сопредельном королевстве, и шотландцы об этом хорошо знали. Тем не менее, ни в английских, ни шотландских хрониках мы не обнаружили каких-либо упоминаний о возможном участии Англии в заговоре.
§ 3. От затишья на англо-шотландской границе к новой «пограничной войне»
Старый граф Уолтер Атолл и его сторонники рассчитывали, что со смертью Джеймса I, корона перейдет к нему. Атолл, как уже говорилось, принадлежал к старшей линии королевского дома и поэтому, основываясь на традициях страны, он мог вполне претендовать на трон после смерти «узурпатора» — Джеймса. Однако эти расчеты не оправдались. Многие лорды и, прежде всего, Черные Дугласы не желали видеть графа Атолла на троне. Королева Джоанна примкнула к ним, обеспечив победу этому лагерю.
Судя по всему, сама королева, мать наследника трона, не могла претендовать на реальную власть. Никто в королевстве не рассматривали ее, англичанку по рождению, даже в качестве регентши. Только две, более или менее весомые политические фигуры: Уильям, граф Оркни и сэр Уильям Кричтон поддерживали королеву, но они все же не относились к числу самых влиятельных особ [504].
Для характеристики ситуации 1437 г. и последующих политических поворотов в царствование Джеймса II важно отметить, что, находясь в Эдинбурге, и, опасаясь за свою личную безопасность, Джоанна предпочла обратиться к главе Красных Дугласов — графу Энгусу. Сама королева при жизни супруга и, тем более, после его смерти не была заинтересована в афишировании своих английских связей. Сохранившаяся английская переписка Джоанны носила сугубо частный характер. Должно быть, королева осознавала, что любое подозрение ее в политических сношениях с Лондоном может негативно сказаться не только на ней, но и на ее сыне. В сложившейся политической ситуации Джоанна старалась, как можно реже напоминать окружению о своем английском происхождении. Осознавая шаткость своего положения, она, похоже, решила поддержать Черных Дугласов, которые реально обладали возможностями покарать убийц ее супруга, гарантировать права ее сына на трон, а ей самой обеспечить достойное место подле наследника. Таким образом, давние еще при подготовке брака с Джеймсом I планы английской дипломатии использовать Джоанну в интересах Лондона не увенчались успехом.
Опираясь на Черных Дугласов, Джоанна обеспечила им лидерство в регентском совете, а те не преминули воспользоваться благоприятной ситуацией для сведения счетов со своими давними политическими противниками. Лидер заговорщиков сэр Роберт Грэхем, скрывавшийся во владениях графа Атолла в Блейэр Атолле (Blair Athall), был схвачен Джоном Стюартом из Гарта и Робертом Данкансаном и препровожден в Эдинбург, где и был обезглавлен [505]. Сам Атолл в конце марта 1437 г. был арестован графом Энгусом и доставлен в Эдинбург, где должны были решить его судьбу. Арест старого графа положил конец открытой угрозе трону.
В свою очередь, Джоанна попыталась укрепить собственные позиции. Первым шагом в этом направлении стала коронация ее сына 26 марта 1437 г. в Истере в аббатстве Холируд, а не в традиционной Сконе у Перта, где, по мнению ее окружения, находится королеве было все еще рискованно. В день коронации собрался шотландский парламент, которому надлежало решить судьбу графа Атолла. Вина графа в участии в заговоре была признана и парламент вынес ему смертный приговор: в ночь с 26 на 27 марта 1437 г., короновав Атолла бумажной короной, его обезглавили, хотя, до самого последнего момента граф Атолл пытался доказывать свою непричастность к убийству [506].
После всех этих событий в апреле 1437 г. регентом Шотландии при малолетнем Джеймсе II был назначен Арчибальд Дуглас, 5-й граф Дуглас. Напомним, что этот граф Дуглас уже фигурировал в первом параграфе данной главы работы в качестве носителя титула графа Уигтауна, возглавлявшего шотландцев на службе дофина Карла в 1421–1423 гг., и получившего в награду титул графа Лонгвиля.
Однако было бы неверным считать, что коронация Джеймса II и назначение регентом главы семейства Черных Дугласов положили конец политическим раздорам в среде шотландской знати, углубившимся после убийства короля. За власть в стране продолжали бороться как уже укрепившие свои позиции Черные Дугласы, так и другие семьи, прежде всего, Кричтоны и Ливингстоуны.
Глава рода Кричтонов был канцлером Шотландии и ведал королевскими финансами. Ливингстоуны, как мы помним, выдвинулись в 1424 г., когда благодаря их усилиям удалось исключить из числа заложников наиболее знатных шотландских лордов, заменив их на менее важные фигуры. Джеймс I приблизил их к себе и доверил организацию работы государственного аппарата. При Джеймсе II, как и при его отце, Ливингстоуны занимали ключевые государственные посты и активно соперничали в придворной политике с Черными Дугласами. В 1440 г., после того, как Ливингстоуны во время званного обеда отравили одного из племянников графа Дугласа, отношения между этими крупнейшими кланами перерастают в открытую вражду. Дугласы, ведомые жаждой мести, организовали убийство главы семьи Ливингстоунов. Тем не менее, возвышению этой семьи эта смерть не помешала. К 1448 г. — началу полновластного правления Джеймса II — Ливингстоуны возглавляли коллегии внутренних дел, финансов и дворцового хозяйства, а также надзирали за четырьмя королевскими замками [507].
Внутриполитические раздоры все же не мешали Шотландии укреплять свои внешнеполитические позиции. Прежде всего, она была озабочена сохранением франко-шотландского альянса. При этом шотландцы не намеревались отправлять военный корпус на континент, а делали ставку на укрепление династических связей с крупнейшими европейскими дворами. Благо у Джеймса I было шесть дочерей (старшая из которых, напомним, уже была замужем за дофином Людовиком), что открывало известный простор для марьяжных комбинаций. В частности, они давали существенную возможность укрепить позиции правящего дома Шотландии и упрочить политические контакты с континентальными союзниками и, прежде всего, с Францией. В определенной мере, здесь играли роль и личные интересы шотландских политиков [508].
В 1441 г. в Бретань отправилось шотландское посольство во главе с сэром Джорджем Кричтоном, Уильямом Фоулисом, архидьяконом аббатства св. Андрея и сэром Уильямом Монипенни. Послы подписали брачный договор с герцогом Иоанном Бретонским, согласно которому принцесса Изабелла, вторая дочь Джеймса I, должна была выйти замуж за сына и наследника герцога — графа де Монфора. За два месяца до брака, заключенного 30 октября 1442 г., Франциск, граф де Монфор, после смерти отца унаследовал герцогство Бретань [509].