Холодный ветер, строптивая вода (СИ)

Я почти бегом следовала за ним, лишь мельком бросая взгляды на перечисляемые им комнаты.
- А здесь, - он открыл дверь в спальне и вошел в еще одну, огромную спальню – наша общая спальня у нее своя приемная зала и вход из обеих спален. Естественно, в нашем случае, она будет использована только на время официальной церемонии, в которую не входит наблюдение за исполнением брачного долга супругов. Все остальное время мы будем держать ее закрытой.
- Простите меня, - мне вдруг стало неловко перед ним. – Простите, ваше величество. Я просто напугана и не доверяю вам.
- Это естественно. А я не доверяю вам. Мы друг друга не знаем. Но от наших шагов будет зависеть судьба моего королевства, леди Эллен. Поэтому нам придется придерживаться одной и той же политики. Религия Всевидящего Ока была принята для того, чтобы объединить людей, поскольку вера имеет сильное влияние на народ. Храмовники всячески способствуют поддержанию воинственного пыла населения и подбадривают его в борьбе с захватчиками из халифата.
- То, чего священнослужители пяти богов делать бы не стали. Они далеки от политики, - поняла я.
- Да, верно. Поэтому было принято решение об изменении религии. - Король говорил холодно и бесчувственно. Не знаю, почему, а меня его тон вымораживал. Я постаралась слушать только слова, не обращая внимания на интонацию. - И построены новые храмы. И все, кто живет на территории моего государства и принадлежит ему, обязаны принадлежать храму. Если я сделаю исключение для вас, начнется недовольство. Потому что далеко не все согласны со сменой веры в стране. И продолжают тайком поклоняться богам. Я не буду против, если вы будете делать это одна, без свидетелей. Но прошу вас пройти через этот ритуал. Это важный вклад в вашу будущую свободу.
У меня не осталось возражений, я кивнула, и король отпустил меня.
Это был первый раз, когда я выезжала из королевского замка в город, поэтому мне было все любопытно. Мы проехали по широкому каменному мосту, повернули, и я посмотрела на замок. Он действительно стоял посреди озера, вокруг зеленые холмы, одинокие лодочки на водной глади, а вода такая чистая и голубая, что манит окунуться. Эмеральд был чем-то похож на столицу Альбиона: такой же суетливый, полный приятных и не очень запахов, выстланный камнем, но в отличие от экипажей Альбиона, пересчитывающих каждый булыжник, мой катился ровно и мягко. Слава рессорам маэстро Фермина!
Я с любопытством разглядывала своих будущих временных подданных, кто-то из прохожих кланялся экипажу, а кто-то был занят своими делами. Мы проехали звонкую кузницу, ароматную пекарню, площадь с шумным рынком, какое-то здание, возле которого стоял небольшой отряд солдат в блестящих доспехах и красных плащах, улицу с очень красивыми домиками, а потом подъехали к большой площади, где нас встречали жители города, придворные и служители храма Всевидящего Ока. Я вышла на красную ковровую дорожку, еле сдерживая смех, потому что это сильно напомнило кинофестивали. Не хватало только шумных фотографов и вспышек камер. Дик, как представитель Альбиона, повел меня за руку к храму.
Я догадывалась, что это, возможно, прежний храм пяти богов, переделанный под храм Всевидящего Ока. По крайней мере, так показалось снаружи: храм классического типа с портиком и колоннами украшен был лишь золотой вывеской в форме глаза и исходящих от него лучей.
Мне было немного не по себе, поскольку храм Всевидящего Ока для меня всегда был сектой, которую избегали. А теперь я должна была вступить в эту секту.
«Это ради победы и моей будущей свободы», - напомнила я себе, но рука все равно дернулась, Дик почувствовал мое волнение.
- Для нас ты все равно останешься леди Эллен из Альбиона. Не переживай, это все ненадолго.
Я повернулась к нему, поймала взгляд и улыбнулась. Мы с ним походили на брата и сестру: оба светловолосые и светлоглазые. Мне безумно нравилось, когда Дик улыбался. С детства его улыбка автоматически вызывала мою. Это было как рефлекс, потому что его губы очень красиво чуть приоткрывались, на одной щеке появлялась ямочка, глаза задорно блестели. И хотелось отразить эту радость и легкость на своем лице.
 
На ступенях храма нас ждала вся верхушка секты, хотя теперь уже Храма Всевидящего Ока. Витторино накануне рассказал мне о них, его яркие и меткие замечания помогли теперь узнать главных священнослужителей или Зрячих, как их еще называли. Глава Храма архиерей Ведотуттор был высоким, худым, узкоплечим мужчиной довольно зрелого возраста, с седыми волосами, стриженными немного хаотично. Катька сказала бы «парикмахер психанул». Стальные, немного орлиные, круглые глаза выдавали в нем человека, смотрящего на этот мир очень пристально, подмечающего малейшие детали. Этот взгляд впился в меня, едва я вышла из экипажа, и продолжал цепко всматриваться, пока я приближалась. Нос большой, немного крючковатый, но не уродующий его, а наоборот, усиливающий эффект благородной хищной птицы. И тонкие губы, которые чуть улыбнулись, когда архиерей Ведотуттор протянул мне приветственно руки.
Он был одет в золотую сутану, которая играла на солнце металлическими нитями и жемчужной вышивкой. Его руки были в перчатках, а пальцы усеяны перстнями разных цветов.
Я скрепя сердце опустилась перед ним на колени, вложив свои руки в его.
- Принимаем тебя в свое внимание, дочь моя, - сказал он, символически перекладывая мои руки в ладони главы храма в Эмеральде, которому предстояло отмыть невесту короля от прежних религий и обратить в новую веру.
Этот храмовник был моложе, но все равно в годах, его темные волосы коротко острижены. Глаза были довольно неопределенного цвета, потом я разглядела в них крапинки всех оттенков, отчего глаза его меняли цвет в зависимости от освещения и настроения. Рот очень чувственный, мягкий, принадлежи он женщине, я бы сказала, зовущий к поцелуям. Епископ Гамас всегда держал его чуть расслабленным, имел привычку облизывать губы. Строения он был среднего, Витторино сказал, что именно с ним обычно считается Королевский совет, потому что архиерей Ведотуттор больше занимался внешней политикой и распространением веры Храма Всевидящего Ока. Именно с епископом Гамасом предстояло иметь дело мне, как королеве, поскольку он общался с королевской семьей напрямую. Епископ был одет в праздничную сутану алого цвета с расшитыми на ней золотыми глазами.
Он ласково пожал мне руки, улыбнулся, взял под руку и повел в храм. Вот тут я и увидела, что этот храм совершенно другой конструкции, чем храмы пяти богов: круглый зал, купол с круглым отверстием, через который видно небо. Он напомнил мне римский Пантеон.
Новоиспеченные верующие должны были пройти через купель, где символически отмывались от прежней веры, а затем переодевались в другие одежды. Я вошла в серебристом платье, выйти должна была в золотом. Обычно омовение происходило публичное, но так как речь шла о будущей королеве, да еще о девице, то меня провели в закрытую купель за алтарем с золотым глазом, где, после того, как меня раздели до рубашки, остались только я и епископ Гамас.
- Дочь моя, - епископ приблизился и положил мне руки на плечи. – Отрекаешься ли ты от старых богов?
- Отрекаюсь, - ответила я.
- Готова ли омыться в чистой воде истинного знания и веры?
- Готова.
И тут епископ Гамас потянул рубашку с моих плеч.
Я схватилась за ворот, не давая ему спустить ее ниже.
- Не бойся, дочь моя, для омовения ты должна быть обнажена, - он стоял очень близко ко мне и говорил тихо.
Я помотала головой. Еще не хватало! Меня даже мой жених голой не видел. Еле удалось вымолвить:
- Я буду в рубашке.
- Перед истинным богом нужно предстать такой, какой ты пришла на этот свет, дочь моя, - тут он сильнее потянул вниз рубашку, ворот опустился ниже, обнажая мою грудь. Я не раздевалась так даже перед врачами. Было стыдно, а еще я ощущала абсолютное бессилие. Что я могла сделать? Закричать? И опозорить будущую королеву? Рубашка упала к ногам, я поспешила залезть в теплую воду. Купель была неглубокая, примерно по пояс. Я присела, чтобы скрыть грудь, и перекрестила на ней руки. Хотелось плакать.