Холодный ветер, строптивая вода (СИ)

- Я постараюсь, - через силу улыбнулась я.
- Так-то лучше, - подмигнул мне Дик.
После пятого танца я нашла Витторино и сказала, что хочет того король или нет, а я очень устала и иду спать. Я хотела, чтобы леди Сандра осталась, но Витторино резко возразил, что она здесь для того, чтобы составлять мне компанию.
- Но вы нас все равно запираете по комнатам, - возразила я.
- Это только до свадьбы, потом вы будете более свободны, леди Эллен, потому что переедете в покои короля.
Меня аж передернуло. То есть, Генрих солгал мне по поводу интима или собирается как-то обманывать слуг? Но спросить об этом я, конечно, не могла. При одной мысли о том, чтобы подойти сейчас к королю с этим вопросом, меня начало мутить, а усталость стала свинцовой, такой тяжелой, что стало понятно: сегодня еще одного разговора с королем мне не вынести физически.
Леди Сандра была разочарована, что с праздника пришлось уйти.
- Я бы вас оставила, но сама остаться не могу, я целый день на ногах, - оправдывалась я, пока мы шли по коридорам.
- Я понимаю, леди Эллен, Витторино прав, мне лучше помочь вам, а потанцевать я успею и на вашей свадьбе.
И снова холодок пробежал по спине. Я так надеялась, что свадьбы не будет, что теперь, когда она была неизбежна, мне было горько и страшно. Леди Сандра и Нисия помогли мне раздеться, и после душистой ванны я упала спать. Перед глазами мелькали лица: новые, знакомые, из этого мира и из того. Я немного поплакала, поговорила мысленно с Катей и Мишей и заснула на мокрой от слез подушке.
Новый день – новый вызов. На этот раз мне предстояло потерять своих богов.
Сторож Анисыч утверждал, что «Бог шельму метит», «даже у леди есть шило в попе», «в тихом омуте черт его знает, что водится». Все это относилось ко мне. Каким-то необыкновенным и мне самой непонятным образом я впутывалась в такие истории, о которых потом было много разговора в нашем городке, больше похожем на деревню.
Вот как-то вскоре после моего появления в детском доме мальчишки решили научить новенькую кататься на велосипеде. С их точки зрения ничего сложного в этом процессе быть не могло: даже мелкие мальчишки раза в два младше меня, умели ездить на великах. А совсем маленькие, у которых ноги еще до педалей не дотягивались, каким-то образом крутили педали из-под рамы, лишь бы ездить на "взрослых" велосипедах.
И вот меня, взрослую уже совсем дылду, мальчишки посадили на велосипед, показали, как поставить ноги и держать равновесие. И отпустили. Я поехала.
Это было какое-то чудо: бездушная конструкция несла меня с горки вперед быстрее лошади. Я увлеченно крутила колесами, чтобы ветер бил сильнее в лицо. Мои рыцари бежали с радостными воплями за мной следом.
Но мальчишки забыли научить меня тормозить и поворачивать. И когда из-за поворота на нашей окольной дороге появилось стадо коров, я с диким воплем въехала в него, отчего у коров наверняка в тот вечер случился неудой.
Пастух облил меня всем запасом матерных выражений, который у него был. Я свалилась где-то в середине стада в пыль, коровы обходили меня, разглядывали и мычали.
Вскоре к бесхитростному мату пастуха присоединился отборный и сочный мат Анисыча. Он крыл так, что у коров неудой продержался наверно и до следующего вечера.
Я пыталась встать, но мое платье намоталось на педаль и цепь. Было стыдно и обидно, что Анисыч ругает меня. Я даже не сразу поняла, что он меня защищал, нападая на пастуха.
- Ты, ядрена вошь с жопы генсека, смотри куда свое сучное стадо ведешь! – донеслось до меня, и я разревелась от счастья, что за меня заступаются, а не ругают. Это было впервые в жизни, когда взрослый мужчина защищал, а не нападал. Подойдя ко мне, Анисыч помог встать и оторвать подол от педали, поставил велосипед и отдал его мальчишкам, обругав их за то, что не дали инструкций.
- Что вы за орлы такие: девку посадили и пустили на коров, это вам не Кармен какая-нибудь. С тореалдорами. Ну чего ты ревешь, шельма? Не против танков же пустили, переживешь.
 
Кто такие танки, Кармен и тореадоры я узнала позже от директора детского дома, пока медсестра замазывала зеленкой мои ободранные коленки.
- А ядрена вошь? – спросила я, чтобы окончательно прояснить вокабуляр. Но тут медсестра и директор прыснули со смеха.
- Это ты у Анисыча спроси, - ответила медсестра.
А я так и не решилась. В моем воображении эта вошь выглядела боевой, в военной каске, и все время прыгающей приключениям навстречу.
Видимо, мой талант впутываться в истории не мог не проявиться и в столь важный день, как смена вероисповедания.
Я, конечно, попыталась договориться с королем через Витторино, но ответ, который он прислал с печатью, гласил: «Это необходимо».
Король определенно думал, что, поманив меня сказочкой про зеркала, может вить из меня веревки.
В ответ я написала, что не полезу в купель, пока не переговорю с ним.
Меня уже облачили в красивое серебристое платье, уже подали экипаж, чтобы отвезти меня в храм, а я ждала ответа короля. Наше противостояние было невидимым, но очень ощутимым. Я твердо решила, что одержу верх. Хоть в чем-то. Как с отцом.
Наконец, он вошел в мою спальню, когда я стояла перед зеркалом к нему спиной, а Нисия поправляла мне подол.
- Вон, - коротко бросил он, и девушка как ошпаренная выскочила за дверь.
Я не поворачивалась, делая вид, что оправляю платье. Сердце колотилось где-то около горла. Одно дело бросить вызов, другое – платить за последствия. Потом посмотрела на себя в зеркало и встретилась взглядом с Генрихом. Мы оба отражались на его поверхности и казались фигурами на картине. На мгновение я подумала, что застывшее лицо короля на холсте или фотографии было бы красивым: гармоничные, благородные черты, густые каштановые волосы, ровная кожа. Высокая, атлетическая фигура: только сейчас я увидела, какая хрупкая рядом с ним. Но в жизни это застывшее лицо внушало страх.
- У нас мало времени, потому что по этикету мужчина не должен посещать спальню невесты. Даже если он король. Подойдите к окну.
Заинтригованная, я прошла вслед за ним к окну. Здесь на меня падало яркое солнце, поэтому я хотела отвернуться от света, но король остановил меня.
- Нас меньше услышат, если мы будем отвернуты от двери.
- Нас вряд ли подслушивают, - заверила я его. - В гостиной слишком много народа.
- Я не хочу рисковать. В чем дело?
- Витторино сказал мне, что после свадьбы я перееду в королевские покои, - пошла я напролом. – Это так?
- Вас это не устраивает? – ледяным тоном спросил король.
- Вы идиот? – вдруг сорвалась я. – Вы обещали мне, что это будет брак понарошку, а теперь я должна с вами спать?
- И поэтому вы отказываетесь менять религию? – король никак не отреагировал на мое оскорбление. А я, сорвавшись, испугалась, что мне сейчас отрубят голову.
- И поэтому тоже. Я вам совсем не верю.
Король немного опустил голову, словно решил поразглядывать свои сапоги. Потом, не повернувшись ко мне ни разу за время разговора, равнодушно сказал:
- Следуйте за мной.
И пошел вон. Я, помедлив, отправилась следом. Сейчас как прикажет меня высечь за «идиота», и тогда мне купель раем покажется…
Мы прошли мимо стражи, поднялись на этаж выше. Здесь коридор от лестницы расходился вправо и влево, в конце было по массивной двери. Напротив лестницы тоже была дверь, но двойная. Впоследствии, когда у меня появилось время разглядеть их, я поняла, что резьба на двойной двери повторяет те, что на боковых, объединяя их.
- Этот этаж и есть королевские покои, - лениво пояснил король. Мои апартаменты, кабинет, спальня и прочие помещения находятся справа.
Он повернул налево и открыл двери. Там несколько человек развешивали картины, служанки раскладывали подушки на диванчиках и пуфах.
- Это начало ваших покоев, - быстро проходя мимо, говорил король. – Домашняя библиотека, кабинет, столовая, если захочется поужинать одной, будуар, личная спальня.