Доставка сновидений. Курьер в комплект не входит! (СИ)

Когда Мартин ушёл, мне было о чём подумать. Если министр снят, значит, есть крохотная надежда на изменения в лучшую сторону. Ох, как же мне не хватает информации! Сейчас бы хоть какую-нибудь газетенку почитать, что умные люди пишут про грядущие реформы.
Визит представителя комитета в мою палату сопровождался шумом. Доктор Лейзв настаивал, что мне рано давать показания. Адвокат Диал Норд пытался маневрировать между спорящими доктором и представителем комитета. В результате я давала показания не только в присутствии адвоката, но и в присутствии Лейзва, который пристально следил за моей реакцией. Наверное никогда в жизни я еще не чувствовала себя в центре такого внимания. Хотя, нет. Недавно в парке, на презентации, я произвела фурор эпичным падением на госпожу Монсьёни.
Представитель комитета, мужчина средних лет с очень суровым выражением лица, едва ли не душу из меня вытряс. Расспрашивал о моих злоключениях до малейших деталей. И интересовался не только госпожой Монсьёни, но и её подельниками. При мыслях об Эстер мне стало нехорошо. Эстер, конечно, виновата. Но она ведь пыталась образумить тетушку Анрису, сказав ей, что нельзя так поступать с живыми людьми, как Анриса поступила со мной. Да и как сказал менталист Густав, Эстер всего лишь собирала визуал для сновидений. Ментальное внушение в сновидения она не добавляла. Пусть мы с Эстер не ладили и вообще сильно друг друга недолюбливали, но не до такой степени, чтобы поджигать друг друга и обвинять во всем подряд. Поэтому пару слов в защиту однокурсницы я сказала.
Доктор Лейзв оказался прав. Допрос так меня вымотал, что у меня началась сильнейшая мигрень. Меня напоили лекарствами, и я провалилась в сон, в котором самым причудливым образом смешались шляпки с чулками.
На судебное заседание я отправилась прямо из больничной палаты. Благодаря матушке, выглядела я не только прилично, но и весьма привлекательно. Стыдно признаться, но моей семье за последнее время пришлось потратиться на наряды для меня. А вот пользы от меня моим родным никакой. Прав отец, от меня одни траты.
В здании суда я увидела Каролину и поспешила к ней. Та была сильно взволнована. Во-первых, это была её первая вылазка из дома после длительного затворничества. А во-вторых, сегодня на заседании будет выступать Кристиан, ведь он, как представитель инспекции, является одним из обвинителей. Но поговорить нам вдосталь не дали. Меня проводили в комнату для свидетелей, а Каролина прошла в зал.
Ожидание было мучительным. Мне хотелось поскорее узнать, в чем обвиняют Анрису. Хотелось поскорее увидеть Кристиана. Ведь после того поцелуя прошло уже несколько дней, а господин Тодд так и не появился больше. Я понимаю, ему сейчас немножко не до этого. Но и оставлять девушку в растрепанных чувствах и позволять ей додумывать всякое, тоже знаете… В общем, мне хотелось туда, в зал судебных заседаний.
А вот когда меня, наконец, вызвали как свидетеля, и я вошла в просторный зал, сразу ощутила напряженную атмосферу. Страсти, видимо, кипят нешуточные.
Лицо госпожи Монсьёни скрывала густая вуаль. И я даже обрадовалась этому факту. Не хотелось мне встречаться взглядом с этой особой. Поискала глазами фигуру Кристиана, нашла и удивилась. Даже и не представляла, как разительно отличается этот мужчина в деловом костюме от того Кристиана, который целовал меня в палате. Жесткие черты лица, стальной блеск в серо-голубых глазах, ледяные нотки в голосе. Мда, общение с госпожой Монсьёни не лучшим образом повлияло на Кристиана.
Я ответила на заданные мне вопросы. Потом заметила на скамье для подсудимых несчастную Эстер, которая горбилась, словно старушка и прятала красные от слёз глаза и я не удержалась.
- Ваша честь, позвольте мне сказать?- понятия не имею, как тут принято просить слово, но и промолчать нельзя.
- Я хочу заметить, что Эстер Дуо пыталась образумить госпожу Монсьёни и была против того, чтобы меня запереть в горящем хранилище.
 
Остаток судебного разбирательства я провела в зале. Отыскала свободное местечко и приютилась, надеясь послушать, что будут говорить. Узнала я много интересного. Оказывается, имя Анрисы Монсьёни уже не раз фигурировало в различных неприятных и темных историях. Но вот никаких улик против неё не было. Что неудивительно, учитывая её связи и кардинальные способы избавления от улик. Но в этот раз что-то пошло не так.
Заседание завершилось далеко за полдень. Но так как дело получалось сложным, и каждый раз открывались все новые и новые обстоятельства, слушание решено было продолжить через несколько дней. Я для себя решила, что больше подобные мероприятия посещать не буду. Слишком уж атмосфера на них тяжёлая. Лучше поспешу домой. Обниму своих родных и скажу, как я сильно их люблю.
Приглашение от Димитраса Каро пришло следующим утром. Я собралась в гости к медиуму со всей тщательностью, а отец нанял для меня экипаж. Теперь на мои визиты и отлучки родители смотрели несколько иначе. Они, конечно, беспокоились за меня, но тот факт, что я участвовала в раскрытии серьезных преступлений, сыграл свою роль.
За обедом в доме Каро, на котором присутствовал и Мартин, речь зашла само собой о злосчастном горшке и судьбе Джулии.
- Я уже знаю, что делать с душой Джулии. Придётся провести еще один серьезный ритуал. Я думаю, вы бы хотели присутствовать, очаровательная Фрида, - на этих словах Димитрас повернулся в мою сторону.
Я поспешно кивнула. Не то чтобы я горела желанием участвовать в ритуале, но вот убедиться в том, что душа Джулии отправилась туда, куда бы следовало – не помешает.
- Но сначала, мы навестим бывших нерадивых владельцев ритуального горшка. Семейство Дюваль.
Неожиданно.
- А зачем? Вы думаете, они нас примут?
Димитрас уверенно кивнул:
- Когда ты попросила Мартина навестить некую Чилику, я решил тоже посмотреть на эту прыткую девицу. Она совершила ужасный проступок! И оставлять это просто так я был не намерен. Благодаря своим связям я получил разрешение на свидание с этой девицей. Прелюбопытнейший экземпляр! Потомственная склонность к воровству. Я рассказал этой Чилике, что произошло в результате её склонности брать чужое и оставлять потом опасные предметы в неположенных местах. Имен я не называл, но девица впечатлилась и прониклась осознанием своей вины.
Я позволила себе усомниться:
- Вы думаете, она на это способна?
Димитрас важно кивнул:
- Да. Это подтверждает тот факт, что она призналась мне, где спрятала ожерелье своей хозяйки. Так вот, у меня возник закономерный вопрос. А что, если у семейства Дюваль хранятся еще какие-то опасные артефакты? А они об этом даже не знают? Ведь о пропаже горшка они не заявили. Наверняка, они и не заметили пропажи. Такая безответственность – источник многих бед. И пример тому - произошедшее с Каролиной! Я написал им, заверив, что дело безотлагательное. И вот теперь предлагаю вам, Фрида, вместе со мной нанести визит семейству Дювалей. Тем более что они вам приходятся хоть и очень дальней, но роднёй.
- А Джулия?
- А вот после визита к Дювалям, мы и займемся судьбой Джулии.
В экипаже Каро меня охватило волнение. Меня всё больше интересовал вопрос, известно ли нынешним представителям семейства Дюваль о преступлении, которое совершила Лусия Зейми, потомками которой они являются? И захотят ли эти люди беседовать с нами на эту тему? Ведь Димитрас Каро едет к ним не как официальное лицо. Заслуженный медиум империи давно уже получил отставку. Хватит ли его прошлых заслуг, чтобы разговорить моих дальних родственников?
Софи и Мишель Дюваль были молодой супружеской парой. Им вряд ли было больше тридцати лет. Округлившийся живот госпожи Дюваль намекал на её деликатное положение. Димитрас учёл этот факт и попросил Мишеля Дюваля о разговоре без участия его супруги. Хозяин дома был настолько заинтригован странным визитом, что, не раздумывая, пригласил нас в свой кабинет.
Как только мы разместились, и горничная принесла напитки, слово взял Димитрас Каро. Услышав его слова, я поняла, что страсть к авантюрам у Мартина наследственная.