Смерть моя, жизнь моя (СИ)

— Мне нужна тёплая чистая вода, — распорядилась. — И бинты.
Кто-то из молодых храмовников подхватил ведёрко и отправился за дверь.
— Очень похвальное стремление, дитя, — к нам вошёл тот самый старик. В руках его была трость с набалдашником в виде головы дракона, хотя я понятия не имела, когда он успел ею обзавестись. — Но вы не обязаны ухаживать за дх’эром Наместником. Мы позаботимся о нём. А вы, Илесс, свободны.
— Дх’эр Наместник… защищал меня. Это из-за меня он весь изранен. Я не могу покинуть его сейчас…
— Вы вольны поступать, как считаете нужным, — согласился он.
После чего развернулся, поднял трость к стене.
Глаза дракона на набалдашнике вдруг медленно открылись, сияя пугающим красным светом. А следом из пасти вырвалось пламя.
Ударилось в стену, оставляя под потолком вязь светящихся пятен. Они очень напоминали узор драххов, и всё же отличались — я это ощущала почти физически, только объяснить бы не смогла.
— Что вы делаете? — вырвалось у меня.
Татуировку покалывало, из горящей серебряной она снова превратилась в тёмную, безжизненную. Старик промолчал, обходя комнатушку по периметру, оплетая, словно опечатывая её огненным узором.
Остальные храмовники поспешили уйти с его пути, только я крутилась вслед за ним, не понимая, что происходит. Но почти не сомневалась: это вряд ли пришлось бы по нраву Эллинге.
Наконец, старик вернулся к кровати Сольгарда, соединив над ней узор в небольшой, пылающий знак. Удовлетворённо опустил трость, устало сел на соседнюю кровать.
— Так он не сможет обернуться, — пояснил. — Даже если придёт в себя.
Что ж, в этом была своя логика. Зная Эллинге, не думаю, что ему понравится происходящее, когда он очнётся.
— А дальше? — уточнила.
— А дальше у нас будет, о чём договариваться с драххами, — поднялся старик.
Вернулся тот парень, который забрал ведро. Следом за ним девушка в такой же одежде служительницы Храма, с охапкой бинтов и тканей.
Никто из них не проявил желания помочь мне. Гордо расправив плечи, я не стала просить.
Почему-то казалось, они готовы были кинуть его чуть не на пол в темнице, и это неприятно сжимало в груди.
И, пожалуй, мне не хотелось, чтобы к Эллинге прикасался кто-нибудь из них.
Не глядя, как за ними закрывается дверь, я смочила ткань и принялась осторожно отирать грудь, живот, руки. Шею, на которую страшно было взглянуть.
В голове почему-то проносились картины этих плеч, возвышавшихся надо мной. И то непривычное ощущение, пугающее и приятное одновременно, когда я почувствовала его внутри…
— Иви, зачем ты?
Задумавшись, я не заметила, как вошёл Картер.
— Не бросать же его раненного! Это… не по-человечески!
— Ты… не должна чувствовать себя виноватой, Иви, — Картер приблизился, взял ещё одну ткань, смочил в ведре.
— Из-за меня он ранен!
— Почему из-за тебя?
— Потому что он защищал меня!
— От кого, Иви?
— От драххов!
— То есть драххи что-то имели к жене своего предводителя, а ты виновата?!
Я промолчала. Действительно ведь. Я считала точно так же. И всё же…
— Я дала обет перед богами и людьми.
— А у тебя была возможность отказаться? Иви, драххи убивают ниатари! Насильно забирают их в жёны, не спрашивая согласия, чтобы те погибли, вынашивая их монстров!
— Я знаю, Картер! Но никто не заслуживает того, чтобы его бросили умирать, понимаешь? Эллинге… не плохой. И я думаю… мне кажется, с ним можно договориться.
— Ты должна исчезнуть до того, как он придёт в себя. Я считаю.
— Ты считаешь, — хмуро отозвалась я. Подняла глаза на брата: — Расскажи мне всё, Картер.
  
ГЛАВА 17
 
Брат несколько мгновений помогал мне отирать мужа.
— Что рассказать, Иви?
— Родители знают, где ты? Не волнуются?
— Отец легко отпустил меня погостить у своего друга. К тому же, думаю, он мечтает о нашей с Айрин свадьбе…
— А ты?
— А я не могу думать о своём счастье, когда ты… Иви, что изменилось?
— Я видела, как они сильны, Картер. Они смели бы нас, не заметив! Но они считаются с нами.
 
— Считаются? Мы им нужны! Вы, ниатари, им нужны! Ты видела хоть одну женщину-драхха? Я узнал, что у них вообще нет женщин!
— Я уже догадалась.
— А почему, не догадалась? Потому что они не уберегли своих, а мы своих спасём! И если они с нами считаются, значит, на то есть причины! Наши маги тоже не слабы!
Кратер весь загорелся, раскраснелся, заражая и меня своей уверенностью.
— А знаешь, почему они не выпускают ниатари? — в запале он бросил окровавленную тряпку в ведро, подняв волну брызг.
— Пришлось бы долго объяснять, куда те деваются, — так же хмуро отозвалась я. Уж это-то стало понятно.
— Не только, — огорошил брат. — Ты, возможно, видела на Драххане специальные узоры. Такие же, как на твоей метке.
Я кивнула: остров действительно весь буквально испещрён узорами. Картер прополоскал и отжал ткань, возвращаясь к отиранию тела Эллинге. Продолжил:
— Это как-то связано с их… силой. Прада, кажется, так они её называют. Сеть этих узоров помогает ниатари забеременеть, и выносить дракона. Ею оплетён весь остров, от Башни к Башне. И так в каждом их городе! Потому же туда никого не пускают. Если храмовники узнают, разгадают эти символы… Ты понимаешь, что это будет означать?
— То есть… вне Драххана невозможно забеременеть от драхха, выносить его ребёнка?
Это знание пролилось бальзамом на мою душу. Нет, конечно, я не могла забеременеть, я даже не была уверена, можно ли считать наш брак консуммированным. Но всё равно почувствовала себя в относительной безопасности. Даже если кто-нибудь из драххов доберётся до меня тут… я, по крайней мере, не буду носить его детище. Лишь бы обратно не утащил.
— И, кстати… ты смогла бы нарисовать те узоры, которые помнишь?
— Ох, Картер, ты же знаешь, я не наделена художественными талантами. Могу попробовать, конечно…
Эллинге как-то резко дёрнул рукой, и мы замолчали.
Глаза Картера сузились. Мог ли дракон слышать, о чём мы говорим?
Брат поднёс палец к губам, словно подумал о том же и давал мне знак молчать. Я кивнула.
Вода сделалась вся бурой, и он взялся принести свежей. Понятия не имею, откуда он её брал: нормальных кранов я здесь не видела, наверняка где-то есть колодец и котёл на огне. Даже туалет, и тот находился в конце коридора, один на все комнатушки, и для рук там висел страшный доисторический рукомойник!
Пока Картера не было, я рассматривала широкие плечи, нет-нет да и опускаясь взглядом ниже. После слов брата мысли неожиданно поползли совсем не туда. Если бы не смерть, которая стояла между нами, разделяла нас… Если бы я могла стать его женой, без того, чтобы умереть…
Словно в тумане откинула покрывало с бёдер и ног, рассматривая мужчину, доставшегося мне в мужья. Сильные мышцы. И кстати, на ноге тоже запёкшаяся рана… Вспомнилось, что дракон волочил лапу.
Мне нравилось разглядывать его. Глаза приятно водили по твёрдым буграм, мощным объёмам. Пальцам так и хотелось повторить их путь — и я осторожно коснулась горячей кожи там, где не было ран. Это оказалось приятно, неожиданно и необъяснимо, но бесконечно приятно!
Услышав шаги, я вздрогнула, прикрыла чресла супруга.
— Вот, взял целебную мазь, — брат поставил свежую воду на пол и протянул мне небольшую коробочку.
Вдвоём мы быстро обработали и как могли забинтовали раны. Мне никогда не доводилось этим заниматься, хотя нам рассказывали о первой помощи. У брата выходило лучше: на охоте случались ранения, поэтому мальчишек готовили к ним больше.
— Расскажи о Грегори, — попросила я, когда уставшие, мы сели на вторую кровать отдохнуть.
 
— Понравился? — хмыкнул брат.
— Ты же не планировал меня с ним… гм… сводить?
— Только по твоему желанию, — уверил Картер. Бросил опасливый взгляд на Сольгарда: — Давай потом поговорим.
Муж спал. Беспокойно, тяжело дыша, но не думаю, что действительно мог бы нас услышать. Хотя… рисковать тоже не хотелось.