Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)

— Будем! — повторил я его немудреный тост.
Мы чокнулись, и я залпом всадил стакан спиртного, пусть и приятного, если сравнивать с самогоном или водярой, но все-таки очень и очень крепкого спиртного.
— Давай-давай, икоркой закуси, Сережа! — Майор сунул мне в рот ложку икры, а после заставил съесть едва не банку салата из морской капусты с гребешком.
— Спасибо! — с набитым ртом произнес я.
— Ты закусывай, закусывай, пацан! — посоветовал он мне.
— Так мне напиться, вроде как, поскорее надо, — возразил я ему.
— Ничего, успеешь накидаться, а так хоть желудок не попалишь! — ответил майор, наливая очередной стакан. — Все Вадимычу меньше суеты — не надо тебе желудок лечить! Ладно, первая колом, вторая соколом! — Количество спиртного и на этот раз не изменилось: мне — полный стакан, себе — треть.
Спорить с ментом я не стал и залпом вылакал еще один стакан. В голове отчетливо «тренькнуло» — на мышцы навалилась приятная истома, а картинка перед глазами слегка «размазалась». Я откинулся на спинку стула, а Зябликов, словно заботливая наседка, продолжал пичкать меня морепродуктами. Блин, если бы не активная ночь с Ленкой, при таком обилии белка, у меня, того и гляди бы, встал… А так, я только восполнял потраченную ночью энергию. О! Вот уже и мысли пьяные в голову полезли! И о сексе вспомнил — куда ж на пьянке без таких мыслей.?
— Ну, а третья, — он вновь наполнил стаканы по старой схеме, — мелкими пташками зайдет!
Мелкими пташками? — посмотрев на мента сквозь наполненный стакан, возмутился я мысленно. Но вслух высказывать претензии не стал, понимал, что моя программа минимум — нажраться поскорее. И постепенно я эту программу выполнял — в голове шумело, а в глазах начало двоиться, потолок и стены постепенно начинали раскручиваться вокруг меня в медленном хороводе. Правильной дорогой пока иду, товарищи дорогие!
— Давай-те с-своих мелких пта-пташек, — произнес я, чувствуя, что алкоголь уже вполне развернулся в моем многострадальном организме. Вот уже и язык во рту едва ворочается. И членораздельно выговаривать слова становиться все труднее и труднее.
Зябликов подвинул ко мне стакан, который я умудрился ухватить только со второй попытки, затем, пока донес его до рта, едва половину не расплескал. Да и в глотку бухло едва-едва залезло, а после приема настойчиво просилось назад. Зябликов виновато наблюдал за моими рвотным рефлексами, безуспешно пытаясь подсунуть мне очередную закуску. Но я, закрыв рот рукой, мотал головой, пытаясь задержать вискарь внутри себя.
— Запей, может полегчает! — Майор плеснул в опустевший стакан какой-то минералки. Похоже, «Боржоми». Я уцепился за нее обеими руками, словно утопающий за соломинку.
Опустошив стакан до дна, я поспешно протянул его Зябликову:
— Еще!
Майор послушно наполнил его и вернул мне. Второй стакан воды я пил уже неспешно, привычный вкус минеральной воды отодвинул на время рвотные позывы — мне реально стало лучше. Но опьянение никуда не делось, к тому же оно нарастало. После такой весомой дозы я боялся одного, что меня враз размотает до потери сознания. А мне нужно было кое-что сообщить моему старшему товарищу. Ведь мы могли с ним общаться на определенном этапе взаимного опьянения. Нет, ничего такого особенного я не хотел ему сообщить. Просто попросить, чтобы после пьянки он не забыл подлечить мою больную голову. А то хорошо устроился, он все пьяные ништяки собирает, а я потом с похмелья маюсь! Хорошо устроился, твою мать! Надо эту порочную практику в корне поменять…
— Мелкий, ты чего, опять на стакан подсел? — «услышал» я знакомый голос, прозвучавший в моей голове. Вот и сожитель нарисовался — значит, мы с ним сейчас на одной волне.
— Да ну нафиг, дядя! Мне уже это бухалово вот где сидит! — Я уже подпривык к этому гостю в моей черепушке и особого страха перед ним не испытывал, но опасаться не перестал. Кто его знает, чего он там с пьяных глаз удумает? И если бы не просьба Степана Филипповича, алкоголь третьей дорогой бы обходил.
— Опять подчистить за тобой чего надо? — предположил мой невидимый собеседник. — Как в прошлый раз, в поезде?
 
— Подчиститб? За мной? — ожидаемо окрысился я. — Я так и не врубился, чего там в поезде произошло!
— Блин, в поезде меня действительно перекрыло, — признался мой сосед по голове. — Меня в первый раз именно таким способом убили… Ненавижу гребаных сидельцев-упырей!
— В первый раз? — У меня даже мороз по коже пробежал от приоткрытой дверки в прошлое моего подселенца. Ведь если он — это я, то все, что с ним уже случилось, меня только-только ожидает! — Ты внатуре, что ли, бессмертный, дядя?
— А ты еще этого до сих пор не понял? — В голосе моего собеседника послышалось явное превосходство. Словно умудренный годами и опытом мужик втолковывает сопливому пацану прописные истины.
— А сколько их вообще было? — решился спросить я. Это именно та информация, которой обязательно нужно располагать, если я не хочу плохо кончить. Я-то, пока, совсем не бессмертный!
— Да я уже все и не упомню… — произнес сосед, чем несказанно меня огорчил. — Десятка два точно было, когда за бизнес бодаться пришлось. Я с тех пор бандосов разных на дух не перевариваю, — признался он. — Сорвался… а ведь можно было и по-другому все разрулить. Хотя, туда им и дорогая! — после небольшой паузы добавил он.
— Да ты меня просто подставил! — обвиняюще произнес я.
— Да, прости, не подумал, — неожиданно извинился сосед. — Но ты умный пацан, весь в меня — додумался, что надо сделать. Клянусь, впредь буду осмотрительнее. Что на этот раз случилось?
— Не у меня, у Зябликова. Он сам тебе все объяснит, а я сейчас вырублюсь… Только это, не забудь мне башку подлечить, когда все проблемы разрулишь!
— Блин, внатуре забыл, извини еще раз, мелкий! Больше не повториться… Мелкий? Ты здесь? — позвал он меня, не получив ответа.
Но я и не мог отозваться, поскольку уже наглухо отрубился, оставив свое тело моей побитой жизнью второй ипостаси.
Я оглядел помещение, в котором оказался, осоловелым взглядом: знакомый кабинет Зябликова во всей красе. Да и сам хозяин кабинета обнаружился в собственном кресле за столом, заваленным многочисленными закусками и выпивкой.
— Ну что, Филиппыч, совсем без меня загрустил? — Я подмигнул майору и потянулся за бутылкой — дозу нужно было повысить, чтобы трезвеющее сознание вновь не ухнуло в долгую пучину забвения.
— Сергей Вадимович? Вы? — Облегченно выдохнул Зябликов.
— А ты кого рассчитывал здесь увидеть, майор? Апостола Петра?
— Э… — неожиданно растерялся начальник отделения милиции.
— И чего опять выкаешь, Филиппыч? Мы с тобой даже и на брудершафт пили! Что тебе еще от меня нужно, Зябликов?
  
Глава 5
 
Майор судорожно сглотнул, глядя на меня глазами побитой собаки. Разве что слезу не пустил, хоть и припекло его изрядно.
— Вадимыч, выручай… — наконец произнес он, продолжая поедать меня глазами.
— Ты, блин, Филиппыч, хоть объяснил бы, в чем беда?
— Ах, да, — немного заторможено отозвался майор, выпитый вискарик и тут сделал свое дело, — это же я Сережке расстановку пояснил…
— Слушай, ментяра, не тяни кота! — поторопил я Зябликова. Пока еще мозги худо-бедно работают и не пошли вразнос от бухалова, нужно было срочно выявить и уяснить проблему. — Если я еще немного выпью, а это неизбежно, чтобы оставаться на плаву, я могу совсем соображалку потерять! Так что давай, трави помалу!
— Хорошо, — кивнул Зябликов, — еще раз наполняя стаканы, — проблема у меня все та же… С супругой моей беда!
— В смысле? — не понял я. — Мы же все в прошлый раз решили… Или она все-таки в местный медцентр поперлась?
— Да никуда она не поперлась! — шмыгнув носом, произнес Степан Филиппович, протирая платочком блестевшую от выступившего пота лысину. — Я её вообще в Москву к родне отправил. Там она все анализы заново сдала, все проверки на онкологию прошла… Я строго-настрого наказал про болезнь не упоминать!