Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)
— И какой же вердикт вынесли Московские эскулапы? — ехидно вопросил я.
— Здорова! Полностью! Строго-настрого наказал, чтобы во Владике о её чудесном выздоровлении ни одна живая душа не знала! А на днях вот… — Он вытащил из ящика стола несколько фотографий и положил их передо мной.
Я с интересом рассмотрел отливающие глянцем бумажки. А супруга у Зябликова очень даже и ничего, несмотря на возраст. Красавица.
— Здесь на фотках и дом родственников, где она живет, и медицинский центр, где обследование проходила и… Да, в общем, здесь все! — Он в отчаянии махнул рукой.
— Кто принес? — полюбопытствовал я. — Или по почте получил?
— В дежурку какой-то пацан вчера забросил, сказал, курьером подрабатывает и просил лично мне в руки передать.
— Ясно, пацан этот, конечно, не при делах окажется, — произнес я, — и искать его особого смысла нет.
— Да и зачем искать, — печально произнес Степан Филиппович, — мне ночью сам Митрофанушка позвонил. Сказал, что ему все известно… — сильно волнуясь, продолжил майор. — И если я не приведу ему того чудотворца, что мою супругу от рака вылчил… В общем… буду получать её по частям… в посылках из Москвы…
— Хм-м, — протянул я, задумавшись, — интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд! Опять двадцать пять! Откуда у него эта информация? Я о выздоровлении? Твоя благоверная точно никому не растрепала?
— Да вот те крест, Вадимыч! — побожился Зябликов. — Никому! Не мог этот отморозок о ней узнать! Никак не мог! Я прямо до маразма перестраховывался после прошлого раза!
— А он все-таки узнал, — подвел я неутешительный для майора итог. — Хотя никак не мог этого сделать. Прямо магия какая-то, а Филиппыч?
— Ага, сплошная чертовщина! — тут же согласился со мной Степан Филиппович. — Так выручишь еще разок, Сергей Вадимович? — в его глазах загорелся слабенький огонек надежды.
— Слушай, Филиппыч, еще Экзюпери сказал, что мы в ответе за тех, кого приручили… А ты мне уже совсем не посторонний человек. Помогу! Мне и самому уже интересно, как так получиться могло?
— Сергей Вадимыч… — голос майора дрогнул. — Да я за тебя в огонь и в воду… Жизнь отдам если нужно! Ты только скажи…
— Сопли подотри, Филиппыч! — недовольно рявкнул я. — Мы эту ситуацию с тобой в прошлый раз уже обкашляли вдоль и поперек! И не надо опять к этому дерьму возвращаться! Усек?
— Усек, — послушно кивнул Степан Филиппович, немного приободрившись.
— Ты молодец, Зябликов, уважаю! За свое счастье готов любого на немецкий крест порвать! Так надо… Вот только откуда эта падла узнала?.. — Я наморщил лоб, погружаясь в раздумья. Голова, хоть и варила, но не особо хорошо. К тому же, я почувствовал, что хмель потихоньку отпускает. — Плесни немного… — попросил я майора. — Трезвею, правда, не так быстро, как в присутствии той бабки-лекарши, что мы у Митро… Бабка! — Озарение наконец-то тюкнуло меня по темечку. — Про старуху-то я и совсем забыл.
— Думаешь, что та бабка во всем виновата? — спросил майор.
— А больше просто некому, — выдал я свою версию событий. — А та старуха очень непростая — меня на раз вычислила!
— Ага, — согласился Зябликов, тоже вспомнив, как в прошлый раз дело было, — она тебя еще Высшей Сущностью обозвала. И сказала, что свет от тебя какой-то слепящий идет. А я, сколько ни пытался этот свет разглядеть, ничего не увидел, — добавил он.
— И не увидишь, — усмехнулся я, — это не так просто, как кажется. Тут либо врожденный дар к этому надо иметь, либо на какие-нибудь духовные практики полжизни убить, как те же тибетские далай-ламы, ну или свезти на халяву, как вашему покорному слуге! — Я по-клоунски тряхнул длинным чубом. Придется нанести визит нашей, ну очень интересной бабульке…
— Так она же у Митрофанушки живет, — напомнил Зябликов.
— А когда это нас останавливало, Филиппыч? — Я подмигнул майору. — Не ссы, старина, прорвемся!
— Ну да, — не стал спорить Зябликов, видимо вспомнив, как я в прошлый раз разобрался с охраной.
Да и мои метаморфозы явно не забыл:
— А классно я в прошлый раз себе шакалью морду отрастил?
Майор передернул плечами и вцепился в стакан.
— Как вспомню, так меня, то в жар, то в холод бросает! — нехотя признался он. — Ты хоть предупреждай, когда опять нечто подобное сотворить задумаешь.
— Так это у меня экспромтом вышло, Филиппыч! По пьяной лавочке чего только не учудишь… Так, а чего это мы стаканы греем? Хочешь, чтобы я опять отключился?
— Да ты что, Сергей Вадимыч! — перепугался Зябликов, вкладывая мне в руку полный стакан вискаря. — Мне без тебя хоть в петлю лезь…
— Ты мне тут упаднические настроения не разводи! А то по шее получишь! — пригрозил я ему. — Прижмем мы твоих врагов, старина! Да и вообще, сука, прижать бы всех подобных отморозков, чтобы неповадно было!
— Так за это и выпьем! — Зябликов тренькнул стеклом, прикоснувшись своим стаканом к моему и резко проглотил обжигающую жидкость.
— Эх, — печально вздохнул я — кто ж так хороший вискарь гложет? Ну да ладно… — И последовал примеру майора.
Спиртное привычно обожгло рот и пищевод и ухнуло разгорающейся волной в желудок. А виски действительно ничего себе…
— Слушай, Вадимыч, а ты не можешь всех этих утырков одним махом прижать, — неожиданно произнес мент. — Ты же крутой перец, круче только яйца… Слушай, действительно, а кто круче тебя? Сам Господь-Бог?
— Хрен его знает, кто круче, старина? — поставив опустевший стакан на стол, произнес я. — Я ни с кем таким пиписьками не мерялся! Был у меня один замут с равноценным по силе кадром… Едва-едва его запинать удалось, да и то толпой! Но до конца уничтожить так и не вышло. А насчет того, чтобы всех уродов одновременно к ногтю прижать…
— Да! — воскликнул майор. — Ты же можешь? Чисто теоретически? Насколько б тогда жизнь простых людей проще и спокойнее стала.
— Могу, — не стал я скрывать от Филиппыча своих возможностей, — и не только теоретически. Правда, не совсем по одному щелчку пальцев… Но кое-что подобное я уже совершал.
— Серьезно? — не поверил Степан Филиппович.
— Серьезно! — кивнул я. — Только ничем хорошим это не закончилось…
— Почему? — опешил майор.
— Потому что нельзя насильно загонять людей даже в царство всеобщей справедливости… Они для этого сами должны созреть! А иначе во всем мире такие потрясения начнутся… Которых и врагу не пожелаешь! Это последнее воспоминание о моей прошлой жизни. А вот что было дальше — хоть убей! Может, это мое наказание? Не знаю… Ладно, чет рассиделись мы — пора и за твои проблемы браться! Только бухла побольше захватить не забудь — у меня рядом со старухой хмель как рукой снимало.
Стараясь не привлекать внимания подчиненных Филиппыча, мы, стараясь двигаться твердой походкой, выбрались из помещения ментовки и погрузились в служебный «лимузин» Зябликова. В этот раз никакой спешки не было, и майор не гнал по улицам города как сумасшедший, а спокойно двигался, соблюдая правила дорожного движения. Он, конечно, нервничал, но сорокоградусное седативное японское средство под названием «Сантори» нехило так успокаивало нервишки.
Время от времени я прикладывался к бутылке, когда чувствовал, что градус в моем организме падает до критической отметки. Вот интересно, организм один и тот же, но действие спиртного на меня и на меня же молодого отличается кардинальным образом — я очень быстро трезвею. И если постоянно не догоняться, уйду в аут в ближайшее время. А это для меня сегодня абсолютно нежелательно! А мне еще и воздействие бабки-лекарки нейтрализовывать!
Мы уже почти добрались до загородного дома «серого кардинала» теневого бизнеса Владивостока (а по мне так полного ублюдка и на голову больного отморозка), когда Зябликов поинтересовался моими дальнейшими планами:
— Что дальше делать будем, Вадимыч?