Самая темная нота (ЛП)

— Вот увидишь. — Я достаю гитару и играю мелодию в такт басовой партии Финна. — Каденс даже не представляет, во что она ввязалась. Я ее так испорчу, что она никогда не забудет мое имя.
Это не угроза.
Это обещание.
Джинкс: Обменяй секрет на секрет, Датч. Я получаю всевозможные запросы о твоих отношениях с Новенькой девочкой. Доступ в твою личную игровую комнату. Парные разборки в коридоре. Похищения в стиле Тарзана. Есть что-то, что я должна знать?
10.КАДЕНС
Я скучала по тем дням в Redwood Prep, когда я была совершенно незаметна. Теперь я не могу пройти по коридору без того, чтобы люди не таращились на меня, ожидая очередного уродливого сюрприза от Датча и его приспешников.
Короли столь же изобретательны, сколь и жестоки. Только на этой неделе — помимо того, что меня перекинули через плечо Датча, как обед пещерного человека, — мой шкафчик облили из шланга и испортили мои книги, мои тренировочные клавиши вымазали медом, а меня заперли в ванной. Дважды.
Это все шалости уровня средней школы, но они чертовски расстраивают.
На данный момент я с нетерпением жду выходных, чтобы отдохнуть от этого ада.
Я шаркаю в кабинет музыки и хмуро смотрю на замену за столом мистера Маллиза. Это пожилая женщина с седеющими волосами и пучеглазыми глазами за толстыми стеклами очков.
Большую часть времени она, кажется, боится всех в классе и только и делает, что бубнит о теории музыки, пока остальные дремлют.
Как обычно, я занимаю место сзади и начинаю смотреть в окно, с ужасом ожидая момента, когда начнется урок.
Мне тяжело без мистера Маллиза. У меня до сих пор жжет низ живота от того, насколько несправедливым было его увольнение. Каждый раз, когда я смотрю на замену, мне вспоминается зло Датча.
Чтобы сохранить рассудок, у меня нет другого выбора, кроме как отключаться во время занятий.
Я считаю облака и пытаюсь понять, как Redwood Prep оплачивает весь этот уход за газонами, когда дверь резко распахивается.
Я поднимаю глаза вместе с остальными учениками, а затем задерживаю дыхание, когда они входят в комнату. Датч, Зейн и Финн стоят во главе своих подружек в форме болельщиц. Разве танцовщицы не должны висеть на руках у спортсменов? Почему они так одержимы этими рок-звездами?
— Простите, — поправляет очки заместительница, — вы, ученики, находитесь в этом классе?
Зейн делает шаг вперед. Его вороные волосы зачесаны назад, а не рассыпаны по лбу. Голубые глаза сверкают задорным светом.
— Нас нет в табеле посещаемости, потому что мы были на экскурсии, но у нас есть этот класс.
— А, понятно.
Она поправляет очки и покусывает нижнюю губу, явно очарованная.
Уф. Даже бабушки попадаются на улыбку Зейна. Думаю, я не должна чувствовать себя слишком глупо из-за того, что пошла за ним прямо в ловушку в тот день в тренировочном зале Кросса.
Просто не обращай на них внимания, Каденс.
Я изо всех сил стараюсь исчезнуть в своем кресле, когда по коже начинают бегать мурашки, а на меня накатывают волны осознания. Я поднимаю глаза и замечаю, что Датч смотрит в мою сторону.
Сегодня он одет в черные брюки и темный жилет. Черный ансамбль на фоне его кожи цвета слоновой кости и золотисто-светлых волос — это что-то близкое к поэзии. Янтарные глаза пронзают меня насквозь, сверкая, как у хищника.
Он так опасно красив, что невозможно поверить, что он примерно моего возраста. Его глаза, его лицо, его уверенность принадлежат тому, кто испытал гораздо больше мира, чем любой обычный восемнадцатилетний.
Он поднимает на меня бровь, и я инстинктивно понимаю, что он здесь не для того, чтобы следовать учебному плану.
Они здесь, чтобы терроризировать меня.
Мои пальцы сжимаются вокруг ручки. Я смотрю на него, не желая, чтобы он видел, как я корчусь.
 
Датч имеет наглость появляться в классе Маллиза после того, что он сделал. Уверена, если бы кто-то сделал рентгеновский снимок души этого парня, то не нашел бы ничего, кроме огня и серы.
Датч ухмыляется, когда видит, как я на него смотрю. Он дразнит меня, не говоря ни слова.
Мое сердце разрывается от горечи. Мне требуется все, чтобы оставаться на месте. Если я наброшусь на него и дам пощечину, это сыграет ему на руку, поэтому я не поддаюсь этому порыву.
Всем известно, что Джарод Кросс, отец Датча, Финна и Зейна, щедро жертвует на музыкальную программу и школу в целом. Сказать, что учителя находятся на содержании у Кросса, было бы не преувеличением.
Братья сейчас сильны как никогда. Если кто-то и собирался что-то предпринять в отношении Датча, Финна и Зейна, то после того, что случилось с Маллизом, они, конечно же, испугались и вернулись в свои норы.
Если я дам Датчу быстрый пинок под зад, которого он заслуживает, он заставит меня вылететь из Redwood так быстро, что у меня голова закружится. Единственный способ отомстить им — это выстоять. А для этого я не могу поддаться своему нраву.
Время словно останавливается, пока братья идут к своим столам. Я опускаю голову, уверенная, что они не собираются садиться рядом со мной, так как все места в последнем ряду уже заняты.
Но они просто продолжают идти.
И идут.
И идут.
Пока не дойдут до парт, которые окружают мою.
Датч стучит пальцами по столу, и студент тут же поднимается, хватает свои сумки и спешит на первый ряд.
Его глаза лениво скользят по моему лицу, когда он занимает место напротив меня.
— Брамс.
— Что тебе нужно? — Шиплю я. — Почему ты здесь?
Он только ухмыляется.
Криста, блондинка, которую я видела на витрине, проносится мимо Датча и останавливается перед моим столиком.
Она кладет руки на бедра и смотрит на меня с идеально прямым носом.
— Извини. Ты на моем месте.
Я не на ее месте, и обычно я бы без колебаний сказала ей, куда она может убрать свою тощую задницу и свое чванливое отношение, но я благодарна за повод удрать от парней из Кросса так, чтобы не казалось, что я бегу.
— Конечно. — Я перекидываю рюкзак через плечо.
— Ты останешься. — Голос Датча звенит тихим авторитетом.
Мои ноздри вспыхивают, но я делаю вид, что не услышал его.
— Ты можешь занять это место. — Я жестом указываю на свой стол и встаю со стула. — Я найду другое...
Не успеваю я моргнуть, как длинные горячие пальцы обхватывают мое запястье. Затем он одним махом дергает меня так, что я теряю равновесие и снова падаю на стул.
Не глядя на меня, Датч приказывает своей подружке: — Иди сядь в другое место.
Ее глаза наполняются обидой, но она быстро ее скрывает. Бросив убийственный взгляд в мою сторону, она поворачивается, взмахнув юбкой, и топает к выходу.
— Убери от меня руки. — Шиплю я, вырывая свое запястье из его крепкой хватки.
Датч вздергивает бровь.
Я наклоняюсь вперед и сердито шепчу, пока заместительница начинает свой скучный урок.
— Что ты здесь делаешь? Чего ты хочешь?
— Ты знаешь, чего я хочу, Брамс.
Он слегка поворачивается, чтобы я могла видеть только его поразительный профиль.
Отвратительно, что у него нет ни одного неудачного ракурса. Твердая линия челюсти уступает место волосам цвета пшеницы под летним солнцем. Нос у него прямой, а губы полные и отвлекающие.
Почему красивые всегда самые злые?
— Это наша еженедельная встреча? — Шиплю я. — Ты собираешься просить меня покидать Redwood после каждых пяти дней?
— Я здесь, чтобы напомнить тебе, что лучше не будет. — Он поворачивается в полный рост, и его глаза впиваются в мои. — Потому что я никогда не остановлюсь.
Дрожь пробегает у меня по позвоночнику от этой угрозы и от холодного взгляда его глаз. Он говорит это всерьез. Серьезно, каждой частичкой своего существа.