Измена. Простить или отомстить (СИ)

Я не могу так больше. Не хочу и не могу.
Не знаю, сколько времени я провела на парковке — пять минут или час, но я опомнилась, успокоилась и поехала домой. Пора вернуть прежнюю себя, вот только вернуть ту, адекватную Лилю я смогу лишь тогда, когда узнаю правду.
В квартиру я поднималась как на эшафот. Энергии нет, я через чур спокойна, отрешена. А блудный муж, оказывается, дома.
— Ты где была? — Давид вскочил с дивана при моем появлении. — Дэн звонил, сказал что тебе плохо, он скорую вызвал а ты уехала. Родная, какая же ты бледная. Так плохо? Малыш…
У Давида такое встревоженное лицо. Такие честные глаза. А в ладони зажат букет, и пара кроваво-красных лепестков украшают наш ковёр. Пахнет в гостиной сладко.
И всё это ложь: цветы, тревога мужа, его честные глаза. И пахнет дома тоже ложью.
— Сейчас скорую вызову! Я же говорил что не нужно тебе работать, а ты заладила что не хочешь дома сидеть. Глупенькая. Нечего приличной женщине ночами в ресторане среди шума пропадать, отсюда и мигрени твои. Лиль, скорую вызываем? Или давай я сам тебе давление измерю? Да не молчи ты! — повысил Дава голос. — Я чуть с ума не сошел, пока домой ехал. Тебе звонил.
— Телефон дома остался.
— И почему ты с собой его не взяла? Где ты вообще была всё это время? Раз телефон дома, значит ты возвращалась сюда. А потом уехала. Куда, не поделишься? — шагнул ко мне Давид. — Или к кому! С кем ты была? Кто он?
Что? ЧТО, МАТЬ ТВОЮ?!
— У Насти я была.
— Ночью? — хмыкнул Давид недоверчиво. — Уехала с работы из-за плохого самочувствия, поняла что меня нет дома и поехала… к подруге? Я на идиота похож?
Как же естественно он возмущается! Ревнивый муж и блудная жена, браво, любимый муж. Мне почти стыдно, я почти валяюсь у тебя в ногах, моля не злиться на меня-гулящую.
— Позвони и спроси. Вы с Настей неплохо ладите, не так ли? — подмигнула и забрала букет. — Пойду в воду поставлю, с давлением всё в порядке, скорую тоже можешь не вызывать.
— Позвоню и проверю. Хотя твоя подружка тебя всегда прикроет.
— Тут ты прав. Близкие люди прикрывают чужие грешки, — хмыкнула я. — Кстати, а ты сам-то где был? М-м-м, какие ароматные цветы, балуешь меня, милый.
В меня будто демон вселился. Как же я зла! А ведь домой ехала спокойная и опустошенная.
— Серый в баре сцепился с байкерами, побили бутылки. Мне позвонили потому что Серый никакой, без бабла. Поехал выручить его, — отчеканил Давид. — Разобрался, посадил Серого в машину, мне Дэн позвонил насчет тебя. Сразу приехать не смог — эту тушу в квартиру на себе тащил, тазики подставлял, а потом домой помчался.
— Молодец какой. И букетик не забыл купить для больной жены, — провела я пальчиком по бутону.
— Лиля, ты агрессивно себя ведешь. Так, словно это я в чем-то виноват перед тобой, а не ты. Ты меня в чем-то подозреваешь, любимая?
Я встала напротив мужа, чуть изогнула губы в улыбке.
Можно начать обнюхивать его, выискивать чужие волосы, прилипшие к его одежде и запах женского парфюма. Но он же «был в баре», а там много девиц.
— Ты позвонишь Насте и проверишь, была я у нее или нет. Я тоже могу позвонить Сергею?
— Звони. Не факт что он сейчас ответит, так как в отключке. Но утром можешь позвонить, — хмыкнул Давид.
Ну да. Я могу позвонить, и Сергей, разумеется, подтвердит что барагозил в баре, и мой Давид благородно вызволил его из неприятностей. Может, кстати, это даже правда. Но любовница у Давида всё равно есть. И скорее всего это Вероника.
— Так что? Будешь звонить ему? Снова подозреваешь меня в предательстве? Лиль, я думал что мы нашу проблему решили и больше не возвращаемся к прошлому. Насчет твоей подружки я психанул — не стал бы я унижать тебя недоверием. Просто переволновался, что ты лежишь где-то на дороге в обмороке. Ну так что, — скрестил муж руки на груди, — ты до гробовой доски будешь попрекать меня одной маленькой ошибкой, последствия которой я уяснил?
Ложь, ложь, ложь. Всё — ложь.
— Прости за недоверие, любимый. Пойдём спать. Не хочу с тобой ссориться, — проворковала я.
 
Я найду его любовницу, — сказала я себе, устроившись на кровати.
Найду. Выведу мужа на чистую воду сама, или же найму детектива. Приду с доказательствами, после которых Давид не посмеет перекладывать с больной головы на здоровую.
И мы поговорим. На равных.
Хватит с меня его лжи.
Глава 18
— Черт, у тебя не одноклассники, а ходячие модели из рекламы стероидов, — бросил муж. И за талию притянул меня к себе.
— Разве стероиды рекламируют? — огляделась в актовом зале.
Столы расставили вдоль окон и сдвинули. На сцене огромными цветными буквами подвешена надпись:
«С юбилеем, любимая школа!»
В зале уже собрался народ.
В последний раз мы виделись на встрече выпускников, и за это время никто не изменился. Но Давид впервые сопровождает меня.
И смотрит он не на женщин, его ревнивый взгляд изучает мужчин.
— С кем ты за партой сидела, покажешь? — шепнул он мне на ухо и повел к столу. — Ты говорила, что с ботаником.
— Ага. Вон он, Гена, — кивнула на высокого мужчину с белозубой улыбкой.
Когда мы учились он был пухленьким. Но в универе занялся спортом. И теперь, правда, похож на бодибилдера, который кроме спортивного питания ничего не ест.
Он стоит в окружении женщин, что-то увлеченно рассказывает.
Все смеются.
Среди них Настя с пластырем на носу.
— А с этой что? — муж посмотрел на мою подругу. — Ожог?
— Почему сразу ожог? — сощурилась.
Давид пожал плечами.
Если он и знал, что я ударила подругу — то сейчас никак этого не показывает. Его красивое лицо расслабленно, рука покоится на моей талии.
Настя махнула нам рукой. И двинулась в нашу сторону.
Мы после того вечера, когда я к ней в квартиру вломилась — не созванивались. Только сегодня утром. Она спрашивала, в чем я пойду.
И сама расстаралась, чтобы внимание от разбитого носа отвлечь нацепила шикарное красное платье, с таким глубоким декольте, что уверена — никто из мужчин в лицо ей не посмотрел.
— Привет, Казанцевы, — проворковала подруга, приблизившись. В пальцах покачала бокал. — Опаздываете.
— Давид долго собирался, — бросила невольный взгляд на мужа.
— Ох, Лиля. Красивый муж — порок нашего общества, — выдала Настя и потянула меня в сторону. — Отойдем.
Давид нехотя убрал руку с моей талии. Оглядевшись по сторонам, вразвалочку направился к столу, по пути собирая на себе заинтересованные женские взгляды.
— Да расслабься ты, — хмыкнула Настя. — Давно пора привыкнуть, что все на него пялятся. Ты мне лучше скажи. Не решилась? Я думала, ты теперь у родителей живешь. А сама заявилась под ручку с бывшим на юбилей, — укорила подруга.
— Да, я живу у родителей, — бросила, разозлившись на нее. Даже если Настя добра мне желает — сама разберусь, нет у меня больше сил с кем-то делиться подозрениями.
Ведь никто не поймет, как мне страшно.
— Нос заживает? — спросила прежде, чем Настя успела вытрясти с меня подробности. — Хорошо. Платье — класс. Я пойду поздороваюсь.
С улыбкой пошла к мужчинам. Пока мы обнимались, Давида успели обступить смеющиеся одноклассницы.
Мы по разным концам зала. Он что-то говорит и неотрывно смотрит на меня.
А я на него и женщин.
Мы познакомились как раз перед моим выпускным из школы. Давид вместе с отцом приходили к нам домой, к моему папе, были у них какие-то общие дела.
И однажды он увидел меня.
Было лето, жара, я носила старый халатик, застегнутый на одну пуговицу и литрами пила ледяную газировку.
Мужчины тогда в кухне сидели, и я как раз зашла за очередной баночкой кока-колы.
Это была любовь с первого взгляда…
Мне так казалось.
Ведь кто теперь знает. Давид тогда забрал меня с выпускного. И, может, успел познакомиться с кем-то из девчонок.