Истинная моего брата (СИ)

Но я боялась услышать ещё от кого-то примерно то, что услышала от родителей, точнее, от папы. Это я сейчас понимаю, что Игорь бы помог, но тогда бы Бабушка и дедушка детей не знали о их существовании, а мои губы не были бы взяты в плен губами Кирилла, который на этот раз был более настойчив.
Но, когда я обняла его в ответ и ответила на поцелуй, то услышала, как хихикают хором дети. Стало неловко, и я отстранилась от Кирилла, сказав:
— Вот только не привыкай делать это при детях.
Кирилл, в отличии от детей, ржал вполне выразительно, так что, я покраснела. Чёрт, как малолетки какие-то себя ведём… Хотя, я даже в подростковом возрасте была более серьёзной, мне кажется, а сейчас забиваю голову чепухой, хотя пытаюсь этого не делать, а на добавку занимаюсь во дворе непристойностями.
Больше ничего такого не было, мы уделяли всё оставшееся время детям и, когда время подошло к концу, дети разревелись, потому что заходить домой явно не хотели, но дедушка с бабушкой быстро взяли их в оборот, и я со спокойной душой отправилась следом за Киром к его машине. Нужно ещё придумать, что брату сказать, а-а-а.
Голова взрывается, день сумасшедший. Ещё и ехать долго…
  
Глава 14. Кирилл.
 
Ева села в машину и я сразу же выехал на дорогу, думая, каким маршрутом лучше двинуться. Разницы особой не было, но я всё-таки решил, что лишние пятнадцать минут наедине с Евой даже в машине мне не помешают.
Сегодняшний день так прекрасно начался и был бы в целом просто охеренным, если бы только папаша Евы не явился… От него так и пёрло нескрываемой агрессией, мне хотелось в тот же момент перекинуться и откусить ему его тупую черепушку, но я заставил себя сдержаться. Да, конечно, я смог бы легко отмазаться после этого, вот только вряд ли бы Ева мне это простила. Ей было больного на него смотреть, и теперь я просто не знал, как устранить такое недоразумение, как он, при это не свернув ему шею.
Ева сегодня явно устала, хотя вообще-то моей целью было дать ей отдохнуть. К сожалению, я не мог сейчас оставить её дома, чтобы она отоспалась, потому что с детьми нифига она не выспалась бы, да и, судя по всему, её не волновало сильно отсутствие сна, а скорее, оставшись сейчас со своими мыслями, она начала опять вспоминать то, что произошло всего пару часов назад.
Чёрт, меня разрывает желание взять и сгрести в охапку Еву вместе с детьми и увезти куда-нибудь далеко-далеко. И родителей вместе с ними. Но я понимал, что просто так из-за своей неспособности решать проблемы вменяемыми путями ломать устоявшуюся жизнь близких мне людей нельзя.
Хотелось бы даже об этом забыть, но стать сраным эгоистом никак не выходило, видимо, мама с папой в детстве сильно постарались. И мне теперь жить трудно.
Но, вместо того, чтобы думать о всякой ерунде, я решил отвлечь Еву от её мрачных, судя по выражению лица, мыслей.
— Я так понимаю, брату ты про детей пока что вообще ничего не сказала?
Оттого, как неожиданно прозвучали мои слова, Ева вздрогнула. Она секунды три пыталась понять суть фразы, а затем ответила:
— Он очень редко звонил из-за службы, был занят, я не знала, как сказать… А когда я к тебе пришла, мы с ним уже три месяца не разговаривала, это нормально так-то, сам понимаешь… Я не знаю, мне и в голову не пришло просить у него помощи, хотя сейчас я понимаю, что Игорь бы помог всем, чем смог, даже в ущерб себе.
Говорила она это уверенно, и я просто радовался тому, что не вся её семья такая, как родители. Хотя… точнее, наверное, сказать: как отец. От матери её я успел лишь одну эмоцию — страх. И что-то мне подсказывает, что она боялась ни кого-то, а ЗА кого-то.
За дочь.
Но мои догадки сейчас точно не убедят Еву. Да и самому они мне кажутся не совсем верными. Очень всё это сомнительно. Может быть, я пытаюсь идеализировать картину…
— Это хорошо, что сейчас ты это понимаешь. Но и то, что пришла ты ко мне, просто замечательно, — я улыбнулся, сворачивая на трассу, — Я бы ни за что не согласился на то, чтобы тебя не было в нашей жизни.
Ева наконец-то улыбнулась. Мне чертовски нравилось поднимать ей настроение. Я бы занимался этим всю жизнь и чуточку дольше… До тех пор, пока она бы подлетать оттого, как ей хорошо, не стала.
Но мои радужные мысль перебил её подлый вопрос, который заставил меня перестать улыбаться:
— А если бы Лёша был жив?
Мне показалось, что я едва руль не выдрал. И тут же пришло осознание: она на самом деле была единственным существом на свете, которое имело право спросить меня об этом. Даже родителей это качалось не так, как её. Поэтому я просто и без всяких увёртываний ответил:
— Если бы брат был жив, то мы бы с самого начала знали, что ты беременна, мама в точности так же носилась бы вокруг тебя, а потом и вокруг внуков, а я был бы хорошим дядей, который появлялся бы в вашей жизни раз в полгода, привозил бесполезные подарки детям и сматывался бы в туман.
Я немного помолчал, а потом продолжил:
— Ты мне понравилась сразу же, как я тебя увидел, но увидел я тебя уже в качестве истинной моего брата и никогда бы не позволил себе приблизиться к тебе.
И это была правда, вот только пусть она и имела право её знать, я не понимал, зачем ей это нужно. Впрочем, ответ на вопрос последовал вполне ожидаемый:
— Прости… Я не знаю, зачем это спросила. Я итак знала, что ты скажешь.
Я усмехнулся.
— Ты должна задавать мне любой вопрос, который только придёт в твою симпатичную головку, потому что иначе ты будешь сомневаться. А я не хочу, чтобы ты во мне сомневалась.
Ева кивнула и отвернулась к окну. Больше мы до конца пути не сказали друг другу и слова, но тишина не была напряжённой, мы просто думали каждый свои мысли и всё.
Приехали в аэропорт мы, конечно, заранее, Ева посмотрела на часы и сказала:
— Пока ехали, я посмотрела, прибывающих рейсов в этот период не так уж и много… Но я не знаю, откуда вообще Игорь летит, так что, ждём. Или через сорок минут посадка, либо через пятьдесят. Остальные рейсы точно не подходят даже по времени перелёта.
Я кивнул и решил, что раз нам ждать ещё достаточно долго, потому как после посадки ещё немало времени проходит после того, как человек выходит в зал аэропорта, то провести его необходимо с максимальной пользой.
Я прижал Еву к себе и прошептал ей на ухо:
— Знаешь, я думаю, на следующих выходных мама будет только рада остаться с внуками отпустить тебя ко мне, просто уверен в этом, — прижимал её близко, и получалось это просто восхитительно, потому как куртки-то мы в здание расстегнули. — И я решил согласоваться с тобой программу… развлекательную.
Не знаю, почему меня потянуло на пошлости, но чуть отстранившись и взглянув на покрасневшие Евины щёки, я решил продолжать:
— Ты уже решила, где хочешь мне отдаться? — Я чувствовал всеми клеточками своего тела, что мой шёпот её возбуждает. — Кровать, стол? Или, тебе нравится стоя?
Ева впилась пальцами в моё плечо, тихо зашипела, будто рассерженная кошка.
— Зачем ты это делаешь? — едва ли не рыча, проговорила она. — С ума сошёл?
Я не обратил внимания на её выпад, лишь опустил свои руки чуть ниже её талии, этого благодаря куртке никто и не видел.
— Значит, тебе не принципиально, — усмехнулась я. — Мне вот понравилось медленно ласкать тебя на кровати… Но и стол на дождётся. И в ванной я тебя выебу.
Я смог слегка задрать Евину футболку и теперь гладил пальцами её спину. Ева дышала тяжело, прикрывала глаза, а её запах сводил с ума: она так быстро завелась, что волк готов был тут же обернуться и завыть от невозможности взять Еву прямо здесь и прямо сейчас. А ещё я вдруг понял, что неделя будет просто безумно длинной…
— Кирилл! — умоляюще протянула она. — У моего брата точно не отшибло нюх, а я не собираюсь ещё сегодня ему отвечать, почему пропахла тобой…
— Чёрт, детка, это звучит почти как призыв к действию, — проговорил я, тем не менее, чуть отстраняясь от неё. — Сводишь с ума.