Истинная моего брата (СИ)
Глава 8. Ева
— Ты его любила?
От неожиданности я даже забыла всхлипнуть, таким внезапным для меня оказался вопрос. Но буквально через одно мгновение ко мне пришло осознание того, что я хочу сказать правду Кириллу. О причинах задумываться не получалось, слова сами лились изо рта:
— Я была его истинной, — для меня это слово имело не столь радужное значение, как для альф, поэтому я поспешила пояснить: — Я знаю, что альфу, который не может быть со своей истинной, ничего хорошего не ждёт. И я бы никогда в жизни себе не простила, случись с ним что из-за этого. В конце концов, Лёша был классный… Но я его не любила, почему-то.
Мне самой было не очень приятно всё это произносить, но внутренний голос шептал мне, что я всё сделал правильно, что я должна была сказать Кириллу об этом.
Чертовщина какая-то…
Речь моя прозвучала достаточно цинично, я сама не вкладывала в неё столько хладнокровия. Думаю, мне было бы противно услышать подобное от той, что планировала провести всю свою жизнь рядом с моим братом.
— Прости, — выдохнула я, отводя глаза. К горлу вновь подкатил ком. — Я… Я никогда бы не сказала это твоей маме, а тут… Я не должна была так говорить, — минутное помешательство закончилось, и я вернулась к тому состоянию, в котором пребывала до него: — Мне жаль… И, мне кажется, я бы полюбила его со временем, просто мне, как жалкой полукровке, для этого требуется куда как больше, чем одно прикосновение.
Я взглянула на Кирилла, чтобы понять, как он отреагировал на моё признание. На его лице было задумчивое выражение, но, как мне показалось, ни злости, ни гристи он не испытывал.
— Не извиняйся, — проговорил альфа, продолжая меня обнимать, — ты ведь не виновата, что какому-то лохматому божеству приспичело привязать Лёху к тебе навсегда.
Я тихо рассмеялась. Вот о чём я не задумывалась никогда, так о том, верят ли оборотни в каких-то своих богов? В нашей семье были свои порядки и то, что мы являлись людьми лишь отчасти преподносилось как позор… И, честно, не знаю, почему я никогда себя не ненавидела. Может быть оттого, что тогда бы мне и брата ненавидеть тоже пришлось.
— Оборотни верят в Лохматого Бога? — спросила я, представляя себе икону с волчьей мордой в нимбе. Ну, а что, пастафарианство же есть, почему бы оборотням свою религию не проповедовать?
Кирилл усмехнулся и ответил:
— Нет, разве что дети. Мама в детстве рассказывала нам сказку о том, что на Луне живёт Самый Мудрый Волк, который знает, как сделать каждого оборотня счастливым. И некоторым альфам он оказывает честь, давая прямое указание к счастью, — следующий смешок был уже не таким весёлым.
Мы помолчали, а потом я решила всё-таки спросить:
— А ты бы хотел найти свою истинную?
Последовавшее в ответ молчание меня совсем не удивило, потому что тема было, во-первых, не самой приятной, в свете моих слов, а во-вторых, очень личной. И я уже смирилась с тем, что вопрос мой оказался задан в пустоту, как Кирилл заговорил:
— Не знаю. Но если я её встречу, то лучше бы она меня любила, потому что жалости мне будет мало. От неё я загнусь быстрее, чем оттого, что её не будет рядом.
И, вроде бы, эти слова были логичными и простыми, но я задумалась… Задумалась о том, что Лёша и Кирилл просто до безумия разные. Лёша никогда не спрашивал, люблю ли я его. Он признавался мне в любви, но я знала, что иначе быть не может. Он заботился обо мне, потому что я его Истинная… И да, так можно придраться к любой паре, где альфа чувствует истинную связь, но почему-то я позавидовала той женщине, которая станет Истинной Кирилла. И я уверена, что он её встретит, потому что Вселенная не может быть настолько сукой, чтобы не осчастливить ни одну женщину этим идеалом мужчины.
— Роллы будешь? — после долгого молчания спросил Кирилл совершенно беззаботно, будто бы несколько минут назад мы не разговаривали на такие животрепещущие темы.
И, в общем-то, меня всё устраивало, тем более, роллы я хотела.
Кирилл встал, их принёс, убрал фильм с паузы. Я едва не разревелась над финалом, но относительно порадовала сцена после титров. Жалко, конечно, что романтики не получилось, но зато хотя бы герой живой. Достижение!..
Потом мы смотрели ещё “Железного человека”, и я запомнила только то, что даже по современным меркам там были неплохие спецэффекты, а в две тысячи восьмом, наверное, фурор был. Интересно, почему я раньше не смотрела фантастику всякую такую?
Наверное, потому что рядом не было Кирилла.
Непроизвольно вспомнилось то, что любой просмотр любого фильма с Лёшей заканчивался либо сексом, либо его умиротворённым сопением… Конечно, у нас с Кириллом ничто и никогда не может закончиться сексом, но мне с ним фильмы смотреть, кажется, лучше, чем во время самого крышесносного оргазма.
К середине фильма роллы закончились, стало немного грустно, но я была наевшаяся, поэтому всё-таки удалось отвлечься от того, что я ничего не жую.
Усыпили меня, кажется, титры.
Просыпалась я с мыслью о том, что шевелиться надо очень аккуратно, потому что после сна на коротком диване и непонятно в какой позе затекло, скорее всего, абсолютно всё, что могло затечь.
Но, распахнув глаза, я увидела потолок, который никак не мог быть потолком гостинной, а, оглядевшись, поняла, что лежу в кровати в выделенной мне спальне. Значит Кирилл опять таскал меня на руках, а я даже не почувствовала этого во сне. Замечательно сплю, бери, кто захочешь, неси, куда вздумаешь.
Часы показывали одиннадцать утра, прислушавшись и принюхавшись, я поняла, что Кирилл на кухне подпалил яйца. Сжёг, если быть совсем честной.
Я аккуратно проскользнула в ванную, умылась. приняла душ, потому что вчера так до него и не добралась, и отправилась на кухню, радуясь, что тошнота осталась в первом триместре, а сейчас у меня просто глаза закатывались.
Когда я вошла на кухню, Кирилл вываливал неудавшийся кулинарный шедевр в мусорку, тихо матерясь. Хм, а выражения были такие цветистые, что хоть записывай.
— Доброе утро, — поздоровалась я.
Оборотень повернулся ко мне, улыбнулся, кивнул, отвернулся и продолжил материться на сковороду.
Я поняла, что отношения с плитой у альфы натянутые, поэтому поспешила втиснуться между ними.
— У тебя ещё сковорода есть?
Кирилл молча оставил пострадавшую утварь на столе, а сам потянулся к шкафу и выдал мне такую же чистую сковороду.
В холодильнике нашлись ещё яйца, колбаса и даже помидоры. Глядя на меня, Кирилл аккуратно отошёл подальше, грустно вздыхая. Да, не всё в этом мире можно взять нахрапом.
Через десять минут я раскладывала по тарелкам яичницу, а Кирилл наливал чай.
— Вот как я вообще за неё забыл? — как старушка причитал он. — Талант!
Я тихо посмеивалась, но не мешала ему укорять себя вслух.
Но вскоре причитания сменились восхищениями и уверениями в том, что ничего вкуснее он никогда не ел. Пришлось напоминать, что вчера он завтракал творением Марии Александровны, и он сдался, признав, что она просто априори вне конкуренции, об этом даже упоминать не нужно.
Когда Кирилл убирал тарелки в посудомойку, у него зазвонил телефон.
— Да, мам? — ответил он. Из динамика послышался голос Марии Александровны, но я отчего-то не смогла разобрать слов, хотя слух обычно позволял это сделать. Видимо, по телефону она разговаривала тихо. — Хорошо, без проблем. Нет, у меня ничего важного завтра, привезу утром, за полдня ничего там без меня не рухнет.
Кирилл попрощался с матерью, а потом ответил на мой вопросительный взгляд:
— Там развилась слишком бурная деятельность, которая будет продолжаться сегодня до глубокой ночи, так что тебя я домой отвезу завтра утром.
— Оу, — я не знала, как реагировать на подобную новость. — У тебя, наверное планы были…
— Ага, — перебил меня он. — Были. Лечь спать в восемь вечера, проснуться на следующее утром в восемь утра. Но теперь придётся всё переигрывать и ложиться в шесть.