Ненавистная жена (СИ)

Я так устала, что мне все равно, и едва голова касается подушки, глаза закрываются.
Странное дело, но, видимо, даже к такому мужу, как Ярый, можно привыкнуть, потому что его спальня не воспринимается чужой, просто еще одна комната в доме. И эта мысль последней мелькает в сознании, прежде чем я засыпаю.
Рано утром, он все еще спит. И через пару часов тоже. Его организму потребуется время, чтобы восстановить силы, я это понимаю, а также то, что мне придется остаться дома. Слишком глубокий у Ярослава сон, но разбудить его не решаюсь.
Я пользуюсь своей ванной комнатой, завязываю волосы в легкий хвост, надеваю домашний спортивный костюм, беру ноутбук, гарнитуру и переношу в соседнюю спальню, где открываю шторы и обустраиваю рабочее место. Работаю до обеда, пока меня от дел не отрывает звонок на сотовый.
Увидев имя входящего абонента, я не спешу отвечать. Я вообще не хочу с ним говорить!.. Но он удивительно настойчив.
— Марина?
— Здравствуйте, Павел Юрьевич.
— Поздравляю твоего мужа с победой, дочка. Это было настоящим спортивным событием. Передай Ярославу от меня восхищение боем.
— М-м, спасибо.
— Я заметил, что ты не присутствовала в зале. Так это правда?
Я не совсем понимаю, о чем он, и уточняю.
— Что именно?
— То, о чем сегодня с утра пишут в прессе, упоминая и мое имя. Ты подаешь на развод?
Тянется пауза. Я знаю этого человека, и то, как звучит вопрос… натягивает все струны в моем теле. Даже не представляю, как его голос воздействует на других.
— Нет, не правда, Павел Юрьевич. Я просто была вчера занята. Журналисты расценили мое отсутствие по-своему.
— Очень жаль, дочка. Я рассчитывал, что вы появитесь вместе и говорил об этом Ярославу.
А вот это сюрприз, который я не ожидала от Борзова. Удивительно, что он после личного разговора с Боссом посмел его ослушаться и не притащил Мышь на свой бой. С него бы стало со мной справиться.
— Больше не допускай такой ошибки, девочка. Видимость благополучия — тоже крепость. Я должен быть уверен в ее стойкости.
— Вы можете быть уверены в моем слове, а больше я вам ничего не обещала. Таблоиды могут писать всякое, им всем не заткнешь рты.
— Вам придется появиться вместе, Марина. И лучше в ближайшие дни.
— Ярослав еще не очень хорошо себя чувствует.
— Тогда сама придумай что-нибудь, ты же умная девочка. Утри им всем нос, иначе… я сам решу этот вопрос с твоим мужем. Нашей семье подобные сплетни не нужны.
***
И положил трубку.
Как жаль, что слова нельзя забыть так же быстро, как отключить звонок. И нельзя отменить кровное родство. Утирать нос я никому не собираюсь, как и отслеживать сплетни. А тем более — жить напоказ. Но я физически ощущаю отцовскую пощечину и только силой воли заставляю себя остыть и сосредоточиться на работе.
Я смогу жить своей жизнью, а отец если хочет, пусть сам варится в таблоидной жизни!
Но все исправляет Борзов — неожиданно и так, как я даже подумать не могла.
Спустя час после разговора я провожу рабочий стрим со своей командой и новыми клиентами, поставив портативную веб-камеру отличного качества так, чтобы были видны макеты, которые я создала и распечатала раньше, а сейчас в реальном времени вношу в них коррективы.
Я как раз включаю демонстрацию экрана и выхожу на главный план стрима, фокусируя на себе внимание. Предлагаю дизайн-решение и его варианты, говорю, говорю… поэтому не сразу замечаю, что по ту сторону своих экранов все странно притихли. А потом и вовсе заулыбались — как-то совершенно неуместно.
— Что? — я останавливаюсь, заподозрив неладное. — Максим?.. Элла?.. Что-то не так? — настороженно осматриваю коллег. — Ганс, вам не нравится его внешний вид? — перейдя на английский, спрашиваю клиента, имея в виду макет сайта. — Вы находите его смешным?
— Нет-нет, Марина, что вы! — мужчина поднимает руки и показывает поднятые кверху пальцы. — Я нахожу его отличным! В идеальной форме! Такие формы не каждый день увидишь.
— Согласна! — восторженно выдыхает проджект-менеджер Элла, еще больше ставя меня в тупик. — Это лучший вид, который я только видела!
 
Я ничего не понимаю, и умоляюще смотрю на Зощенко.
— Максим! Да в чем дело, объясни?
Парень поднимает брови и поджимает губы с выражением лица «упс».
— В том, Марин, что твой муж все-таки Ярый, да?
— Я этого не говорила!
— Так и не надо.
— В смысле?
— В том, что мы его сами видим. Прости, но кажется, твой муж не в курсе, что вы не одни.
Что?!
Максим показывает мне знаком посмотреть за плечо, и я стремительно оборачиваюсь. Как раз в момент, когда широкоплечий и атлетичный Борзов, стоя у шкафа спиной ко мне, натягивает боксеры на свой крепкий, поджарый зад. Отбросив ногой полотенце, которое слетело с бедер, следом надевает штаны…
Все это время звук из ноутбука был направлен в мои наушники, так что Ярый не мог слышать голоса моих коллег, только меня… А я большей частью говорила на английском.
Какой ужас! Особенно если учесть, что стрим идет в записи, необходимой для финальной стадии работы…
— Всем до встречи! Увидимся завтра! Пока!
Я с силой захлопываю ноутбук, сдергиваю с головы наушники с гарнитурой и вскакиваю со стула. Произношу изумленно, бледнея в лице:
— Борзов, ты с ума сошел?
Ярослав оборачивается, демонстрируя голый торс и синяки на лице, которые побагровели, зато лишились излишней припухлости. Уверенным движением затягивает тесемку на низко сидящих штанах, невольно играя бицепсами и показывая, что вполне владеет собой.
— Почему? — спрашивает низко, но без рычания и без возмущения (по какому праву я здесь так вольно расположилась). — Ты все равно меня не видела.
— Я-то да! Но не все они!
— Кто — они? — он озадаченно хмурится.
— Мои коллеги и клиенты! Я работаю, у меня видео-стрим на десять человек, и тебя… тебя узнали!
— Э-м, прости. Я хотел взять свои вещи и сразу выйти. Но ты была занята и, в общем, я решил одеться прямо здесь. А что? — напрягается Ярослав, видимо, что-то заметив в моих распахнутых глазах. — Меня было видно?
— Не только тебя, но и твой… зад!
Конечно, я не надеюсь, что он покраснеет от стыда, это не в его привычке, да и синяки не позволят, но хоть бы удивился для приличия! Но он лишь безразлично замечает:
— Х-м, неловко вышло.
— Вот именно!
— Слушай, Марина, я еще плохо соображаю с утра, но мне уже гораздо лучше.
— Учти, Борзов, — я перевожу дыхание и поднимаю палец, — я не виновата, если запись с тобой из стрима попадет в сеть! А она почти наверняка попадет! Это как вирус, изъять будет невозможно! — честно предупреждаю.
Он подходит ближе и смотрит на мой палец. Приходится согнуть его и убрать подальше — кто знает, что у него на уме. Но вот взгляд так просто не спрятать, и я поднимаю голову.
Темные короткие волосы, темные брови и внимательные глаза под опухшими веками. Сухие губы от тяжелого дыхания во время боя и запекшаяся в трещинках кровь. Упрямые скулы и голос… словно высеченный бесстрашием. Весь Борзов — подавляющее мужское присутствие. Его организм вчера работал на максимум, а сегодня приходит в себя. Он успел принять душ и пахнет моим гелем. Подумаешь, голая задница, его волнует другое, и я внезапно понимаю, что именно.
И сдаю в интонациях назад, застигнутая врасплох этим открытием.
— Ты меня стесняешься?
— Нет. И речь совсем не об этом.
— Это может повредить твоей работе?
— Не думаю. Хотя и ставит меня в ужасно неловкое положение.
— Теперь не получится скрыть, что ты замужем?
— Скорее, за кем именно.
— Стыдишься?
Столько вопросов, словно он за всю неделю решил наверстать наше скупое общение.
— Нет, но и восторга не чувствую. Ты умеешь хорошо отрезвлять, Ярослав Борзов. Надеюсь, так же хорошо, как оценивать свои поступки.
Он не спешит отвечать, рассматривая меня. Протянув руку за мою спину, поднимает наушники, упавшие на стул, и кладет их на стол.