Проклятие для крылатого (СИ)

Мой учитель был вплотную занят своей новой ученицей. Я с интересом наблюдал, как она танцует, скрестив над головой парные мечи, открытая для любого удара. Но каким уродом надо быть, чтобы замахнуться на темную во время танца? Наверное, надо быть мною. Или орком, которые с молоком матери впитывают в себя ненависть к эльфам.
Закончив танец, Рейн самоотверженно кинулась в атаку. Я только головой покачал, наблюдая, как мастер играючи отшвырнул её назад. Но девчонка оказалась упертой до абсурда. Поднявшись на ноги и едва заметно морщась от боли, она снова ринулась вперед. Мисту не стал её бить, просто увернулся, ожидая, что Рейн упадет сама и зароется носом в землю, но она в последний миг изменила траекторию, и острый меч скользнул по тяжелой броне, едва не оцарапав учителя. 
Я мысленно зааплодировал. Она быстро учится. А учитель не раз проделывал этот трюк и со мной. Самое главное в бою, говорил он, предугадывать намерения противника. Если ты знаешь, что он сделает в следующий момент, можешь считать, что он уже лежит у твоих ног. И чтобы не давать противнику преимущества, надо всеми силами стараться его обмануть. Менять траекторию удара, следить за собственным взглядом, отвлекать противника, заманивать и заставлять совершать ошибки. Рано или поздно он попадется в ловушку, оступится и раскроется для критического удара.
Я всегда очень внимательно слушал, и очень хорошо запоминал. Поэтому я не повторяю своих ошибок дважды.
Заметив меня, мастер Мисту сдержанно кивнул, приглашая присоединиться. Я скинул плащ и, выдернув оружие из ножен, ступил на арену. Рейн настороженно рассматривала меня из-под густой челки. И как она умудряется что-то оттуда видеть? Неплохо бы посоветовать ей зачесывать волосы назад. У неё красивое лицо, с правильными чертами, с идеальной, гладкой кожей. А необычные глаза делают её еще более привлекательной на мой взгляд. Нет, я бы не стал заводить с ней никаких отношений, но совершенно по другой причине. У меня нет сердца, я не способен на какие-то долгие, искренние чувства. Но кого интересует мое объективное мнение? Девчонка откинула со лба непослушные пряди, и я увидел, что её бровь пересекает глубокий, едва затянувшийся тонкой корочкой порез. Здесь не видно руки целителя. Порез сделан совсем недавно, и сделал это не мастер Мисту.
Подойдя к Рейн, ощетинившейся на меня парными мечами, я убрал с её лба волосы. На высокой скуле алел отпечаток чьего-то внушительного кулака, в уголках глаз застыла кровь, в носу тоже запеклась кровавая корка. Я внимательно смотрел ей в глаза, ища там ответ. Но ответа не было.
– Кто это сделал, Рейн? – требовательно спросил я, не обращая внимания на упирающиеся мне в живот клинки. Острые лезвия легко пройдут сквозь мою легкую броню, и я вряд ли успею что-то сделать. Но, хафф побери, мне на это наплевать. Кто знает, какие еще раны скрывает её тяжелая броня? Сломанные кости, внутренние кровотечения? Оглушить бы её одним хорошим ударом, да отнести к целителю, но тогда, скорее всего, я никогда не получу её доверия. Зато выполню приказ Алекса и сохраню свою собственную жизнь.
Девчонка осторожно, боясь поцарапать, опустила оружие и покачала головой.
– Никто, – ответила она, и я понял, что разбитую губу ей тоже не залечили.
Мисту напряженно наблюдал за нами.
– Вижу, вы уже успели познакомиться, – фальшиво-веселым голосом произнес он. Я замер под его внимательным взглядом. Мастер понял, что девчонка под моей защитой, и что беспрепятственно воспользоваться доверчивой сиротой он не сможет. Я понял, что учитель больше никогда не будет мне таким другом, как прежде. Я теперь для него досадная помеха в достижении своей цели. Что ж, так тому и быть. Но теперь он, по крайней мере, не обидит Рейн.
– Я, как глава ученического совета, знаком со всеми учениками Академии Лексиан, – выдавив из себя подобие дружелюбной улыбки, ответил я.
– И с учеником Лелушем тоже? – зачем-то спросил Мисту, прожигая меня подозрительным взглядом.
– И с ним тоже, – просто ответил я, довольный, что смог скрыть свои эмоции. 
 
– Я как раз хотел попробовать дать Рейн щит, – как ни в чем не бывало продолжил мой наставник. – У неё неплохо отработана защита. Она в состоянии закрыться практически от любого удара, если ожидает его. Я вот удивляюсь, чего она не стала боевым магом? Почему заклинатель?
Я не знаю ответа на этот вопрос, и не понимаю, почему учитель решил задать его мне. Покачав головой, я перешел в боевую стойку.
«Я выбрала это направление, потому что не хочу никого убивать», – ответила она мне. Уверен, мастер Мисту этого никогда не узнает. Я вздохнул. Убивают все. И заклинатели не исключение.
«Ты все равно должна уметь это делать, – как можно более убедительно сказал я. – Иначе тебе в этом мире не выжить. Будь ты обычной, Рейн, я бы этого не требовал. Ты же знаешь тактику воинов поддержки и лечащих магов? Они ищут себе сильного воина в напарники, и делают его еще сильнее, поддерживают, лечат, накладывают заклинания, а те, в свою очередь, обеспечивают им надежную защиту, берегут и не дают в обиду. Но тебе, с твоей, мягко говоря, необычной внешностью, напарника найти будет сложно. Или, говоря откровенно, ты вряд ли его найдешь».
«Но ты...» – я знаю, что она хотела сказать. И знаю, почему вдруг замолчала. Да, я мог бы принять её такой, какая она есть. Я уже это сделал. Для всего Сумеречного Континента красные глаза – это проклятие Никсы, Тьмой Укрывающей. Или её высшее благословение. Но Никса пала, потеряв свою силу. И считается, что такие дети уже не рождаются. Я знаю, что Рейн придется умереть. Алекс без раздумий принесет её в жертву. Может, ради этого он её и хранит? Чтобы девчонка каким-то образом послужила ключом к печатям, что держат Богиню?
Я стойко выдержал её взгляд. Да и чего там выдерживать? В её глазах я стал трусом, не способным в открытую признать правду. Наверное, я и есть трус, потому что первым моим порывом было убить её и навеки похоронить свою постыдную тайну. Может, именно поэтому я пропустил момент, когда она внезапно кинулась в атаку?
  
Глава 8
 
Рейн Эльвин-Грим
Посмотрев на свои дрожащие пальцы, я повернулась к орку. Шаман кивнул, подтверждая мои опасения. Все это правда. Но как так получилось? Как-то неправильно сработала исцеляющая магия?
Но, в любом случае, в сложившейся ситуации больше плюсов, чем минусов.Теперь я точно останусь жить. Вряд ли Кхарр пожертвует своим карателем. Не просто же так он позволил ему со мной поиграться. 
– Я уверен, что это ты что-то со мной сделала, – взгляд шанара не предвещал ничего хорошего. – И как только я разберусь, в чем причина, ты ответишь.
Я невесело усмехнулась. Зная природу однокрылых – незавершенная казнь для них как заноза в пернатом заду. Она будет мучить его, изводить, заставляя с каждым мгновением ненавидеть меня все сильнее, и ничего он с этим поделать не сможет, только подчиниться. Но при этом мне от этого озлобленного товарища никуда теперь не деться, мы прочно связаны, и разлучит нас только смерть. 
– Я могу поклясться собственной жизнью, что не делала абсолютно ничего, – заявила я, уже догадываясь, что это бесполезно.
– Твоя жизнь сейчас ничего не стоит, – покачал головой шанар. – Считай, что живешь взаймы.
Я попыталась не показать, насколько меня задели его слова. Особенно тем, насколько они были правдивы. Если бы не случайность, меня бы уже не было. 
Наверное, что-то все-таки отразилось на моем лице, потому что шанар неуважительно фыркнул и расхохотался. В серебристых глазах плясали искры. Забавляется, значит, хотя до этого едва удержал боевую трансформацию.
– Поверь, мелкая, это ненадолго, – уже не так весело протянул он.
Я стиснула зубы и сосчитала до десяти, пытаясь вернуть самоконтроль. И где мое хваленое эльфийское хладнокровие? Герцог Алькьярн теперь точно не выживет. Ладно бы просто убили, а тут такая подстава.