Форсайт (СИ)

— Сдаюсь, — я поднял руки. — И с кем мы пойдём? 
Григорян улыбнулся. 
— Узнаете перед форсайтом. 
Я кивнул и сказал: 
— Мне кажется, уже знаю. 
  
Глава тринадцатая
 
Обеденный зал пустовал. От «осенних» была лишь Алевтина, мрачная, словно сама осиротела, от «летних» остался Михалыч — тот выглядел бодрым, как обычно. Они сидели за одним столиком, и при виде нас с Леной актёр приглашающе махнул рукой. 
— Вас дожидаемся, — сообщила Алевтина. — Мальчишки уже разъехались. 
Неловкость я испытывал такую, словно внезапно попал на похороны и должен сейчас выдавливать из себя слова сочувствия совершенно незнакомым людям. 
— Мне очень жаль, — сказал я. 
— Как это случилось? — не стала тянуть Лена. 
— Ниблы, — коротко ответила Алевтина. 
— А у нас — полный расколбас. — Михалыч неожиданно улыбнулся. — Алан всех порезал, а потом сам убился. 
— Как порезал? — не понял я. 
— Он умеет, — уклончиво ответил Михалыч. — Умел. 
— Как Росомаха в кино, — пояснила Алевтина и провела в воздухе раскрытой ладонью. — Чик-чик. 
— Мы наткнулись на парочку серпардов, — объяснил Михалыч. — Ну... на всякий случай оружие держали наготове, но не стреляли. Серпарды прикольные. Алан впереди шёл, потом остановился. Смотрит на серпардов, те на него. Алан выпустил когти, мы думали, что он решил атаковать. А он разворачивается и... 
Михалыч чикнул себя пальцем по горлу и очень правдоподобно захрипел. Потом рассмеялся. 
Всё-таки актёры — они странные. 
— Алан сразу уехал, — добавил Михалыч. — Сказал, что ему так стыдно, что он никому в глаза смотреть не может. 
— Объяснил, что случилось? — спросила Лена. 
— Говорит, ничего особого не почувствовал. Просто решил, что надо нас убить. 
— В общем, ниблы умеют действовать скоординированно и себя при этом не щадят, — заключила Алевтина. — А серпарды способны загипнотизировать человека при зрительном контакте. 
— Учитывайте! — строго велел Михалыч. — Вы вроде как единственная наша надежда. 
— Таких надежд в мире тысячи, — поправил я. 
— Вот этой мысли допускать нельзя, — наставительно произнесла Алевтина. — Считайте, что вы последний шанс. 
Я кивнул. 
Бла-бла-бла. Пустой разговор. 
Интересно, что бы они сказали, узнав, что мы вот-вот умрём? 
— Ты не думай, Никитушка, что мы из пустого любопытства остались, — сказала Алевтина мягко. — Хотя и этот момент есть, да. Григорян разрешил нам остаться на время вашего форсайта, вроде как группе поддержки. Но, может, мы что-то сейчас сумеем подсказать. 
На мой взгляд, их оставили не как группу поддержки. Скорее уж, как контрольную группу. Чтобы посмотреть, что с ними случится, если всё затянется до События. Попробовать реанимировать. 
Вскрытие произвести... 
Я отвёл взгляд от Алевтины. Не стану я этого говорить. Не надо. 
— Я вот что думаю, — отпивая компот из кружки, сказал Михалыч. — Что-то мы всё-таки нащупали, что-то правильное делаем. На вас стражи нападали, на «осенних» ниблы, на нас серпарды. Это ведь не их задача, верно? С людьми всегда дело имели варги. Их функция — порядок поддерживать. А тут всех в бой кинули. Значит, мы близко. 
— Вы так говорите, словно там есть единый враг, — заметил я. 
Михалыч поморщился. 
— Хочешь моё мнение? И да, и нет. Мир После — он поломанный, в нём всё неправильно. И люди там сломанные. И те твари, что там живут, тоже. Стражи держат границы, ниблы чистят мусор, серпарды, как мне кажется, приглядывают за ниблами. Варги присматривают за людьми. Нет там общего руководства. Но сейчас Мир После подходит к какой-то точке. И всё начинает... — он помотал в воздухе кистью, будто ища слово, — организовываться. Всё работает на одну общую задачу. 
— Нет там главного гада, короче, — сказала Алевтина. — Но разрозненные элементы системы наращивают уровень взаимодействия. Весь Мир После начинает противиться попыткам нарушить равновесие. 
Я с любопытством посмотрел на неё. 
Интересно, кто она в обычной жизни. 
— Вы знаете, в чём смысл операции? — спросил я. 
 
Михалыч и Алевтина переглянулись. 
— Нам не докладывали, — сказал Михалыч. — Но ходят слухи, есть возможность увидеть момент События и понять, что произошло. Так? 
— Так, — кивнул я, не уточняя. 
К столику подошла официантка. Натянуто улыбнулась — и поставила передо мной и Леной тарелки. Я с удивлением посмотрел на их содержимое — коричневую жидкую кашицу. 
— Это вам, — сказала официантка. 
— Маша, а можно котлет с зелёным горошком? — спросила Лена. 
Официантка виновато развела руками. 
— У вас своя диета. Могу добавки дать. По половинке тарелки. 
Михалыч с Алевтиной с любопытством смотрели на нас. 
Я зачерпнул ложкой кашу, попробовал. 
Каша как каша. Чуть сладковатая, при этом и соль чувствуется. С шоколадным привкусом. 
— Спортивное питание? — предположила Лена, тоже попробовав каши. 
— Медицинское. Как доктор прописал, — кивнула официантка. 
— У вас же будет длительный форсайт, — пояснил Михалыч. — Понадобится, так сутки пролежите без чувств. 
— Лучше кишечник не перегружать, — поставила точку Алевтина. 
— Чёрт, — сказал я. — Чёрт. 
И зачерпнул шоколадной каши. 
К сожалению, медицинским питанием дело не ограничилось. 
Нас, всех четверых, на час загнали в тир — пострелять из того оружия, которое было у нас в Мире После. Но сделали это, похоже, просто чтобы занять время. Потом отвели в медчасть, прогнали по врачам и поставили клизмы. 
Если мы с Леной обидную процедуру перенесли спокойно, то Миша и Саша, когда мы их увидели, были красными, злыми, и едкими настолько, насколько могут быть только подростки. 
Я хотел было сказать им что-то смешное, даже вспомнил пару анекдотов, но потом прикусил язык. Надо учитывать, что в Мире После у Миши будет большой пулемёт и пудовые кулачищи. 
Потом нам сделали несколько уколов, пояснив, что это обычные витамины группы В, и заставили проглотить несколько таблеток («микроэлементы и для поддержания сердечно-сосудистой системы»). Может быть, наврали, может быть, сказали правду — я не спорил. Молча всё проглотил. Хотелось, чтобы подготовка побыстрее закончилась, нас отпустили по номерам, и мы с Леной смогли уединиться. 
Но у начальства были совсем другие планы. 
Я понял это, когда нам принесли свободную серую одежду, похожую на больничные пижамы с короткими рукавами, и велели надеть. Спорить мы опять же не стали. Лена с Сашей вышли в другую комнату, мы с Мишей молча стали переодеваться. 
— Мой размерчик, — бодро сказал Миша, расправляя штаны, в которых я бы утонул. 
— Готовились, — согласился я. — Мишка, тебе не кажется... 
— А чего тут казаться, — прыгая на одной ноге и влезая в штаны, ответил Миша. — Мне мама утром сказала, что днём пойдём в форсайт. Расцеловала, будто в космос запускает. 
— Ты ей сказал? — поинтересовался я. 
— Не-а. Зачем расстраивать. 
Странный он всё-таки был подросток. Иногда вёл себя гораздо взрослее своих лет. 
Может быть, сказываются форсайты? Хоть мы и не можем общаться с собой из будущего напрямую, но какое-то влияние всё равно есть... 
Я решил, что не стану забивать этим голову. В Мире После могло быть всё, что угодно. 
Через полчаса мы уже лежали в койках, стоящих в просторном зале с закрытыми жалюзи окнами. Раньше я не видел этого помещения, а ведь оно явно было загодя подготовлено для решающего форсайта. Здесь толпилось десятка два человек персонала, некоторые — медики в белых халатах, некоторые в обычной одежде. В углу стояли компьютерные терминалы, за которыми работали молодые ребята-системщики. Обособленно держались трое людей из числа тех, кто меня расспрашивал после боя со стражами — я узнал генерала, хоть и одетого в штатское, женщину-патологоанатома и священника. 
Койки были специальные, для лежачих больных, со встроенными массажёрами, гнущиеся по всем направлениям. Два техника долго и тщательно настраивали их под нас, чтобы всё было удобно. Я боялся какой-нибудь гадости вроде катетеров или хотя бы подгузников. Но, слава Богу, о них речь не зашла. Хотя у меня возникло лёгкое подозрение, что подгузники на нас наденут позже, когда мы войдём в форсайт, а пока решили лишний раз не грузить.