В чужом клане (СИ)
Я присел, будто для того, чтобы было удобнее поднять пленницу, и быстрым движением, которое Хеймес никак не мог видеть, сунул этот моток ниток себе за край ботинка. Потом подхватил женщину на руки и встал.
Центральной башней оказалась та, где жили члены Старшей семьи, и нужный зал, как и следовало из названия, находился на третьем подземном этаже. Вход как в саму башню, так и проход через каждую дверь — а было их немало — оказался зачарован. Впрочем, все двери открывались, едва Хеймес прикладывал к их поверхности ладонь.
Я задумался о том, как именно это работало. Открылись бы двери, если бы кто-нибудь напал на одного из членов Старшей семьи и нес его или ее бессознательное тело, прикладывая руку где нужно? Или создатели башни предусмотрели такую вероятность и помимо прикосновения существовала еще и мысленная команда, определенное слово или волевой настрой?
Впрочем, у меня хватило здравого смысла не спрашивать об этом главу клана. Учитывая все последние события, такой вопрос прозвучал бы слишком двусмысленно и насторожил бы любого хоть немного разумного человека.
— Вот здесь, — сказал Хеймес, после того как мы спустились на несколько пролетов лестниц и оказались перед массивной деревянной дверью, частично обитой идущими накрест металлическими пластинами, по поверхности которых пробегали фиолетовые искры. Магический щит, насколько я понимал.
Дверь распахнулась, открыв вход в зал. Не такой просторный, как ритуальный, но способный вместить пять-шесть отведенных мне гостевых покоев. На стенах загорелись магические лампы, а на полу засветились многочисленные линии, в центре пересечения которых оказалось три расположенных друг в друге круга.
— Положи ее в самый центр, — сказал Хеймес.
Едва я это сделал, с четырех сторон зажглись руны — абсолютно мне незнакомые. Я уже настолько привык понимать любой язык, что от удивления застыл на месте, вглядываясь в них, отпечатывая в памяти каждую их деталь, каждую завитушку, будто это могло помочь их расшифровать…
— Рейн, с тобой все в порядке?
— Что? — я моргнул. Потом встряхнулся и заставил себя оторвать взгляд от рун. — Да, ми-дан, просто задумался о том, зачем она это все затеяла.
Объяснение, я надеялся, звучало правдоподобно. Признаваться, что на самом деле меня смутили руны, не хотелось.
— Причину ее поступка я сейчас и буду выяснять, — Хеймес криво усмехнулся. — Еще раз благодарю, Рейн. На обратном пути приложи ладонь к дверям, и они тебя пропустят.
— Хорошо, ми-дан. Всегда рад помочь, — я вышел из зала и дверь захлопнулась за моей спиной.
Примерно минуту я постоял рядом с ней, надеясь, что услышу что-нибудь интересное, но нет, если кто-то что-то и говорил, за пределы зала ни один звук не проник.
Уже выходя из Центральной башни, я подумал, что в этот раз я пришел в себя практически сразу, едва ментальное давление Хеймеса схлынуло. Или воздействие было слабее, чем при допросе, — что вряд ли, — или у меня начала вырабатываться к нему устойчивость.
Глава 8
В своих покоях я первым делом зажег свечи, сел за стол и начертил четыре таинственные руны, пока их вид был еще свеж в памяти. Но как бы я их ни крутил, как бы ни разглядывал, толку не было. Будто моя способность читать на всех языках исчезла…
Поймав себя на этой мысли, я полез в походный мешок, вытащил первый попавшийся древний свиток из взятых в имении Дасан, и открыл. Свитком оказался тот, который хорошо мне запомнился бредом про «генерала мертвой армии».
Я прочитал еще несколько предложений — «Древнее обещание извратит сердца светлых людей и закроет им глаза. Белая паутина окутает главный город. Могильная тварь склонится перед пауком…» — и вернул свиток на место. Неужели Амана действительно верила, что за этот набор бессмысленных фраз люди в столице будут платить золотом?
Впрочем, неважно. Главное, что умение понимать чужие языки я не потерял, а значит, загвоздка была с рунами, а не с моими способностями.
Хотя зашифрованное письмо мастера Стерии я прочитать тоже не смог. Может быть и эти четыре руны представляли из себя шифровку? Искусственную конструкцию, на которую мои умения не распространялись?
Я начертил руны еще несколько раз, убедился, что они надежно отпечатались в памяти, потом сжег все листы с ними, растер получившийся пепел и высыпал в окно — где его тут же подхватил и унес ветер. Не стоило давать аль-Ифрит основания думать, будто я чрезмерно интересуюсь их магическими секретами.
Закончив с рунами, я вытащил предмет, который бросила заговорщица. Сейчас, при ярком свете свечей, стало понятно, что это было не мотком ниток, а клубком тонкой странной веревки.
Расправив ее, я долгое время изучал причудливое плетение разноцветных нитей разной длины со множеством одинарных, двойных и тройных узлов, пытаясь понять закономерность цветов и узоров.
Скорее всего это был некий тайный знак, возможно послание. Интересно, что он обозначал и кому предназначался? Очень интересно, но вряд ли я получу ответ на этот вопрос сегодня.
Вздохнув, я огляделся, думая, куда спрятать находку. Оставлять ее открыто было нельзя — в комнату заходили слуги.
Немного отпоров подклад у подола камзола, я вставил веревку и расправил одежду, чтобы понять, выдает ли ее внешний вид непорядок. Но нет, веревка была тонкой, узлы на ней — достаточно маленькими, сквозь плотную ткань ничего не было заметно.
Только закончив с предосторожностями, я лег в постель, очень надеясь, что хотя бы остаток ночи пройдет спокойно.
* * *Слуга, принесший мне завтрак, выглядел непривычно взбудораженным, с дичинкой во взгляде. На мои вопросы о том, что случилось, он отвечал неохотно, косясь на дверь и явно желая как можно быстрее сбежать, но все же основную информацию я из него вытянул.
Оказалось, что я благополучно проспал попытку двух представителей Младших семей прорваться за щиты. Случилось это буквально через час после землетрясения. Хеймес в это время все еще допрашивал заговорщицу в подземном зале, так что на тревогу первой отреагировала Амана, и ей же пришлось останавливать нарушителей.
Теперь по замку бродили слухи один другого нелепей, и я, судя по поведению слуги, в них тоже фигурировал, хотя вытянуть детали о себе мне не удалось.
Когда я вышел из покоев, оказалось, что весь замок гудит, как разворошенный улей. Слуги, стражники, представители Младших семей и другие, неопознанные мною, личности собирались то там, то здесь группами и встревожено переговаривались. Однако при моем приближении замолкали и провожали меня настороженными взглядами. Еще вчера такого отношения не было.
Кастиана, после некоторых расспросов, я отыскал в архиве. Не только я пытался наверстать пробелы в знаниях — у Кастиана они тоже были немалыми, составляя три века событий. Кроме нас двоих в зале архива никого не было, так что говорить можно было спокойно.
Объяснить значение непонятных слов из «Бестиария» Кастиан согласился, но прежде вытянул из меня подробное описание событий предыдущего дня и ночи — прорыв демонов он благополучно пропустил, потому что в ритуальный зал его не звали, а попытку побега заговорщицы видел лишь издали. Естественно, я не упомянул ни о своих видениях живой тьмы, ни о цветной веревке.
Закончив с рассказом, а потом с записью всех его пояснений, я откинулся на спинку стула и задумался. Я бы не отказался расспросить Кастиана о тех четырех непонятных рунах, но тогда пришлось бы объяснять, почему я их запомнил и зачем они мне. Если бы я сам это знал…
Ладно, это было не единственной загадкой, которую мне хотелось разгадать.
— В одной из книг про демонов, которые я листал, мне попалось упоминание узелковой веревки. Ты знаешь, что это такое?
— Узелковая веревка? — повторил Кастиан недоуменно.
— Там говорилось что-то про нити разных цветов в ее составе, — добавил я, надеясь, что объяснение звучит достаточно правдоподобно.