Рука и сердце Ее Высочества (СИ)

– Но вы ведь тоже чувствуете, что что-то с ним не так? – осторожно спросил Армандо.
Я кивнула. Впрочем, не пытается ли граф Наварро в угоду неизвестным мне личным интересам настроить меня против принца Базиль? Чертова политика – никому-то в ней нельзя доверять.
Армандо
Спускаясь по скрипучей лестнице на первый этаж охотничьего домика, я впервые в жизни не понимал, что чувствую. Злоба на себя самого, беспокойство за принцессу и что-то еще – ноющая в груди, одновременно горькая и приятная эмоция, которую я никак не мог распознать. Отчего-то хотелось напиться, и, похоже, я догадывался, что именно стало причиной моих волнений, но боялся признаться этом даже себе самому.
Я ненадолго остановился на темной площадке между пролетами лестницы, чтобы выглянуть в окно. Солнце уже село, и темные кроны деревьев едва выделялись на фоне столь же темного неба. От деревянной рамы тянуло прохладным сквозняком, он пробирался под одежду и немного успокаивал. Но долго отдыхать мне, конечно же, не дели.
– Граф Наварро, соизвольте к нам присоединиться. Как-никак, вы – герой сегодняшнего дня! – голос Лайонэла я узнал, не оборачиваясь.
– Не более, чем вы, Ваше Высочество, – принц за день умудрился уложить трех кабанов, так что мой комплимент не казался лестью.
Тем не менее, я присоединился к толпе веселящихся, которая за прошедшие пол часа значительно поредела, и принял от одной из служанок кубок с вином. В конце концов, ведь именно напиться я и хотел пару минут назад, прощаясь с принцессой.
Шумела музыка и людские голоса. Свечи, камин и дыхание людей согревали просторную комнату. Кубок следовал за кубком так легко, что я даже не заметил, как опьянел. Впрочем, легкая слабость не помешала мне заметить того самого старика, о котором говорила принцесса. Именно он, насколько я помню, ссорился из-за комнаты с варваром в первый же день прибытия.
Я краем глаза наблюдал за разодетым в яркие халаты вельможей, и однажды даже заметил мелькнувшую на его запястье метку, но ничего подозрительного старик не дала: сидел у камина, потягивая вино и иногда перешучиваясь со своими земляками.
Я хотел было подойти к нему и завести ничего не значащий разговор, но громовой оклик Бранна вдруг привлек ко мне всеобщее внимание.
– Граф Наварро, вы ведь доверенное лицо принцессы, наверняка вы знаете, у кого из нас больше шансов завоевать руку Ее Высочества! – крикнул уже порядком захмелевший северный вождь, поднимая свой почти пустой бокал. – Расскажите же нам, к кому принцесса более благосклонна!
Предложение Бранна тут же поддержали остальные принцы. Они окружили меня, выкрикивая веселые просьбы, и хоть все уже сильно напились, я чувствовал, что просто отшутиться не выйдет. Демон их забери!
– Вы правы господа, я совсем недавно беседовал с принцессой о конкурсе, – начал я издалека, притворяясь несколько более пьяным, чем есть на самом деле. – Но прошло еще слишком мало времени. Принцесса Лучиана ценит достоинства каждого из вас, Ваши Высочества, и говорит, что сделать выбор ей очень трудно.
Принцы неодобрительно загудели, но не стали пытаться вытянуть из меня еще что-то. Довольный тем, что не слишком ловко, но все же выкрутился из ситуации, я выбрался из толпы и вскоре оказался снаружи.
Как только дверь за моей спиной захлопнулась, меня окутала приятная тишина. Ветер дул, но настолько слабый, что шорох листьев и травы едва касался слуха. И после духоты холла лестная прохлада приятно ласкала лицо.
Я побрел по тропе вокруг охотничьего домика, глубоко дыша и стараясь избавиться от легкого головокружения, но стоило мне лишь немного углубиться в лес, как за спиной послышались странные шорохи. Поначалу я списал их на шум ветра, но, сделав еще несколько шагов, понял, что кто-то идет за мной. Остановился и оглянулся, но слишком поздно: чья-то сильная рука схватила меня за шею, приподняла, а затем с силой впечатала в землю.
На миг перед глазами поплыло, а как только зрение ко мне вернулось, я увидел перед собой три высокие фигуры в темных плащах. Двое мужчин держали меня за руки, так что подняться я не мог, а третий возвышался прямо передо мной, занося окованный металлом сапог над моей грудью.
 
Я дернулся в попытке вырваться, но почувствовал, как цепкие руки крепче сжимаются на моих предплечьях, а сапог с силой вдавливается в грудь, не защищенную ничем, кроме тонкой ткани камзола.
– Не смей рушить мои планы, – прошипел неизвестный, и хоть я не узнал его голос, по тяжелым, но грациозным движениям угадал в незнакомце Бранна.
Я молчал в надежде, что этот идиот скажет что-нибудь еще, что поможет мне понять его замысел, но вместо этого северянин с силой пнул меня в бок. Тело пронзила боль, и пришлось сцепить зубы, чтобы не зашипеть. Я даже не мог сжаться, чтобы хоть как-то притупить неприятное чувство – два воина крепко меня держали.
– Вы напали на дворянина, вас буду судить, – прошипел я, тяжело выдыхая.
– Неужели? – Бранн обернулся и, к моему удивлению, сбросил капюшон плаща. А затем молниеносным движением пнул меня еще раз – почти в то же место, куда пришелся первый удар.
Я задохнулся не столько от боли, сколько от возмущения. Как этот дикарь смеет так со мной обращаться? Но его следующие слова так меня удивили, что я на миг забыл о нанесенном мне оскорблении.
– Расскажете о том, что я лично напал на вас, и вызовете дипломатический скандал? От этого первым делом рухнет ваша же хваленая репутация, – Бранн улыбнулся – почти оскалился, его тяжелый сапог снова уперся мне в грудь, мешая сделать нормальный вдох. – К тому же, кто вам поверит? Мои люди – свидетели тому, что после приятного отдыха с остальными принцами я отправился спать. А кто же докажет вашу правоту?
Я в ярости безнадежно дернулся еще раз, но добился лишь того, что рельеф тяжелой подошвы сильнее впился в мое тело.
– Вы за это заплатите, – собственный хрип показался мне жалким, но меня трясло от распирающей, не находящей выхода злости, я просто не мог молчать.
– Сомневаюсь. В следующий раз, когда принцессе будет угрожать опасность, просто отойдите в сторону и дайте мне ее спасти. Проявите благоразумие, поступите так, как я требую, и никто не пострадает, – прошипел Бранн, натягивая капюшон.
– Так кабан – ваша работа? – догадался я и дернулся вперед, но воины вцепились в мои руки до сильной боли, не давая двинуться с места.
Северянин нахмурился и, пнув меня напоследок, отступил на шаг.
– Кабан выскочил бы позже и не причинил бы Лучиане никакого вреда, но ты спутал мои карты! – со злобой в потемневших глазах сказал он и отдал рукой знак одному из подчиненных.
В следующий миг мой затылок пронзила боль, перед глазами потемнело и сознание покинуло меня.
Я очнулся, когда луна висела в самом центре небосвода. Тело болело так, будто по нему потоптался кабан. Впрочем, припомнив все произошедшее, я понял – так и было. Сесть удалось не сразу, левый бок отзывался на каждое движение дикой болью. И ведь этот сын северной суки прав – без свидетелей бросаться столь серьезными обвинениями я не могу.
Я уперся локтями в колени и опустил голову на ладони. Грудь саднило, каждый вдох давался с невероятным трудом. Но я даже к целителю не могу пойти – такие травмы не спишешь на обычное падение в овраг.
Злоба нарастала, стоило мне вспомнить жестокую улыбку Бранна. И план мести постепенно созревал в голове. Однако вместе с ним в памяти всплывали слова, которые вождь произнес перед тем, как вырубить меня: северянин считал, что кабана выпустили раньше по моему приказу, однако я в большей мере стал жертвой обстоятельств. Значит, вождь подговорил кого-то, но то ли парень-гвардеец поторопился, то ли должен был опередить кого-то другого.
Неужели, все это он сделал лишь ради того, чтобы произвести впечатление на принцессу? Я перебрал другие возможные варианты, но ничего лучше, чем это логичное и одновременно безумное объяснение, придумать не смог.