Тень Деформации (СИ)

А пока я подумал, да и выдал Каю такое целеуказание:
— Итак, Господин Вермилион. Я ознакомился с присутствующим в сети списком ваших дел в роли ревизора Депортаменто. И, могу сказать, что служба ваша, невзирая на описанный вами “гвардейский непотизм”, — усмехнулся я, — весьма похвальна. У меня есть к вам вопрос, господин Вермилион, вы одиноки?
— Если в плане семьи, господин Инквизитор, то да, одинок, — криво ухмыльнулся дядька, слегка поведя аугментами.
Ну, в общем, да. Понять можно: четырёхпалый, грубый, “гвардейско-полевой” имплант руки, ноги сделаны более по уму (в отличие от природных), имея амортизирующий сустав обратного сгиба, но тоже не венец красоты и изящества. Что у Кая внутрях — не знаю, но внешние аугменты не только внешне грубы и более функциональны для боя, но и банально “не способствуют личной жизни”, за исключением дам-с с завышенной склонностью к мазохизму.
— Почему не сменили аугменты на более удобный и “гражданский” вариант? — закономерно полюбопытствовал я.
— Отсутствие средств, — аж с некоторой внутренней гордостью ответствовал Вермилион, поселив в моё сердце весьма обоснованные сомнения.
— Пьёте? Играете? Дурманящие вещества? — резонно выдал я первые предположения.
— Пью, — ухмыльнулся дядька. — Но не столько, чтоб испытывать нужду в средствах или недолжным образом исполнять службу. В остальном — нет, господин Инквизитор. Нехватка средств связана с компенсацией урона, нанесённого Депортаменто моими действиями, — выдал он, приняв вид лихой и придурковатый.
— Забавно, — задумчиво выдал я. — Итак, господин Вермилион. Ваша квалификация, согласно отчётам, да и тот факт, что вы “нанесли ущерб”, но продолжаете исполнять обязанности ревизора, меня заинтересовали. Для начала, задам вопрос: заинтересованы ли вы в том, чтобы стать аколитом Инквизитора? Выполнять схожие с вашими должностные обязанности в несколько более расширенном масштабе?
— Пожалуй, что да, господин Инквизитор, — подумав с минуту, выдал дядька, наконец-то заэмонировав в свете и ветре не “равнодушно-весёлым интересом”, а более яркими эмоциями.
— Прекрасно, господин Вермилион. В таком случае, поручаю вам собрать все бумаги относительно вашего проступка или проступков, которые вы компенсируете жалованием. Далее, учите, что задача ваша, если мы договоримся, будет в анализе и расследованиях. И принимать решения буду я. В случае, если по причине симпатий или антипатий представленная вами информация или анализ будет недостоверной… откажитесь от моего предложения сейчас, добрый вам совет.
— Не откажусь, господин Инквизитор, — подумав ещё полминуты, вполне честно выдал Кай. — Ваше предложение весьма своевременно — последний год я, признаться, несколько устал от отношения начальства и отсутствия перспектив, так что, к моему стыду, подумывал о выходе, который пытался использовать Граций.
— Видимо, и на действия Грация вы среагировали столь оперативно, поскольку сами обдумывали подобное, — проницательно выдал я, на что Кай развёл лапами с кривой ухмылкой и некоторым стыдом в свете и ветре. — Что ж, понятно. Ступайте, господин Вермилион, соберите потребные мне бумаги и записи в полном объёме. Апеллируйте к моему имени, если вам будут чинить препятствия, вокс-канал сопряжения вам открыт.
— Слушаюсь, — кивнул дядька и угрохотал на своих ходулях.
А я призадумался: дядька мне, признаться, понравился. И эмоциями, и отношением, ну и как профессионал он будет вполне востребован: ревизорские труды его были на диво эффективны, да и охватывали не только и не столько “снабжение снарядами”, но и снабжение вообще, взаимодействие с Имперским Флотом и чиновниками, как прямого подчинения Администратуму, так и местного толка.
В общем, весьма неплохой и опытный специалист, вполне впишущийся в пул “мудрецов”, который я себе наметил. Правда, нужно отметить, мысленно ухмыльнулся я, с моим поспешным убытием из Сегментума, я остался без агентов. Вот совсем.
Впрочем, агенты, как показала практика — дело наживное, а подходящие специалисты — весьма редки. Так что лучше иметь “мудрецов”, не имея информации для анализа, чем наоборот, мудро заключил я.
 
И прихватив сб-шника и Кристину, начал обходить список регицидников-суицидников. На всякий случай, а то, пусть и маловероятно, но, может, следы скверны будут на месте самоубиения, при “чистом” трупе.
Но предчувствия меня не обманули: полный состав клуба интеллегентствующих саботажников обнаружился, и к демонологам имел отношение чуть менее, чем никакого.
И да, посамоубивались эти типы бодро и дружно, что, учитывая весьма затейливые кары (ну и устрашающую информацию, распространяемую Ордо Скрипторум, до которой пусть и не шибко крупные, но чиновники-офицеры имели доступ) предателям и саботажникам, было “лёгким выходом”. И не были суицидники ни демонологами, ни отношения к скверне варпа не имели, что установил я с Кристиной однозначно.
Так что, мимоходом “вскрытая” ячейка злогействующих интеллигентиков к расследованию моему отношения не имеет, а просто “побочный эффект”, причём не столько меня, сколько информационной службы Ордена.
Ну а мне с Кристиной придётся продолжать долгий и нудный поголовный опрос персонала, экипажа и солдат Крепости, со вздохом констатировал я.
Кай Вермилион, тем временем, припёр моей персоне кипу бумаг, записей и протоколов, ознакомившись с которыми, я вынужденно констатировал, что начальство Кая — говнюки. Не преступники и саботажники, а именно говнюки: Вермилион перераспределял в процессе ревизий ресурсы более оптимально, в рамках текущей ситуации, нежели предполагали инструкции и уставы. Тем самым спасая немало жизней как военных, так и гражданских, но… нарушал инструкции и постановления, совершал акт если не воровства, то “самоуправства” (как и значилось в наложенных взысканиях). Ну и облагался соответствующим штрафом, в адрес Депортаменто Муниторум и Администратума, который изымался из его жалования и изымался бы ещё лет пятьдесят.
Притом, после первого “залёта” Кай не остановился, совершив ещё парочку подобных, текущей ситуации во благо, а своему начальству назло. И в текущий момент дядька служил “за пожрать” ну и пару раз выпить в месяц бутылку дрянного амасека.
С другой стороны, “говнюк” — это не преступление, а состояние души, мне по моей должности не подсудное (подсудное, если очень хочется, но это весьма неправильно). То есть начальство Кая было право: он реально нарушал, наносил ущерб — но локально, в рамках конкретной картины. Глобально его деяния шли на благо, но каждый конкретный чин держался своего участка ответственности, и выходило как есть.
В общем, данную ситуацию проще спустить на тормозах, никого не карая и не сжигая огнём, но и отдавать “долги” мой новый почти аколит Муниторуму более не будет, решил я. Проверил, на всякий, не утаил ли Кай чего, художественно развешивая лапшу на доверчивые инквизиционные ухи, убедился в его честности. Аннулировал своим самовольством долги, ну и вывел Вермилиона из состава Депортаменто и Адептус Терра, введя его как аколита Инквизитора. И намылил на Милосердие, знакомиться, общаться и искать ересь с Агнессой и Целлером, раз уж так вышло.
Но отмазаться от “поголовной проверки” организационными вопросами с новым аколитом не вышло. Правда, вышло весьма неплохо с моим новым вместилищем: мозги работали на загляденье, уровень “интуитивного понимания” зашкаливал, даже по сравнению с мышлением в сопроцессоре (что и неудивительно, поскольку сопроцессор брал базовую модель моего когнитивного аппарата в теле и просто его копировал, ускоряя).
А вот многопоточность думалки астартес дала весьма приятную побочку: общение с проверяемыми сократилось до фактической секунды, в которую я произносил три слова и отслеживал в свете и ветре реакцию на них. И всё, то есть Кристина, по большому счёту, выполнила функцию “медицинской поддержки и стимулятора”, что в целом было астартес в моей роже не слишком и нужно. Но ей приятно, а мне не вредило и немного помогало. Да и акт заботы также был приятен, так что прогоняли обитателей Испепеления мимо нас вдвоём.