Одержимая (СИ)

— Аль не боишься, — вдруг сказала Агафья. — Что лопнет твой горшочек?
Глиняный горшочек может лопнуть? Вспомнила, как порой трескались в микроволновке стеклянные тарелки. Представила, как треснет моя посудина, и суп разольётся в стороны. Даже коленкам стало больно, когда я представила, как на них разливается горячий бульон. Истина о том, почему местные не варят суп, заиграла новыми красками.
— Волков бояться — в лес не ходить, — многозначительно заявила я. И продолжила варить суп — ведьме меня не запугать. Будто в поддержку, по полу прошелся лёгкий ветерок, потерся об ноги, словно кот, поиграл с тенями в углах. Домовой что ли помочь решил? Если верить бесу — да. Если объяснить научно — надо прикрыть окно.
Горшочек выдержал. Наверное, мне просто повезло. Но на всякий случай подумала, что надо поблагодарить домового. А после обзавестись какой-нибудь кастрюлькой. Если нет чугуна, придумали ли уже нержавеющую сталь? Можно ли сделать кастрюльку из имеющихся в этом мире металлов?
Разлила суп по чашкам, не забыв об Анчутке и домовом.
— Ты чего это, еще гостей ждешь? — удивилась молчавшая почти всё время Агафья.
— Это для Анчутки и домового, — пояснила я и накрыла их тарелки полотенцем. Ни бес, ни домовой появляться к обеду не торопились. Анчутка, наверное, смущался присутствия ведьмы. А чашку для домового поставлю на ночь в его уголок.
— Анчутка бес, — засмеялась тётка Агафья. — Ему наша пища не нужна.
Я подняла на неё удивленный взгляд. Что-то не видела я ни разу, чтобы Анчутка жаловался на отсутствие аппетита и от еды отказывался. А оказывается, оно ему и не надо? Наверное, заедает стресс от невозможности утащить кого-нибудь в болото, — решила я.
— Может и не нужна, — ответила ведьме. — Но от еды не отказывается. Так почему не угостить?
— А где сам Анчутка?
— А бес его знает, — вырвалось у меня. Хотя да, бес-то как раз это и знает.
— Я посмотрю, Бажена, и с домовым ты уже сдружилась?
— Да-а, — протянула я. Сама я наши с домовым отношения обозначила бы статусом «всё сложно». Но Агафье знать о моём провале не за чем. А еще отметила, что имя моё она знает, хоть и не спрашивала. А это значит, что здесь она по просьбе Велизара. Выходит, и правда поручил другим за мной приглядывать? Надо сломать ему пару штакетин в заборе, раз уж так за город свой боится.
— Вот я и говорю: за хозяйку ты тут, — продолжала Агафья. — Вон даже с домовым сладила. Так от чего в невесты Велизару не метить? Он парень хороший. Даром, что ведьмак, а со двором своим справляется получше некоторых простых мужиков.
Я вспомнила своего первого «жениха», и покивала. Его я, конечно, совсем не знала. Может и не плох был, как хозяин в доме, может и добрым был или веселым, но Велизар да, выглядел что на первый взгляд, что на второй, как-то внушительнее. Но говорить об этом не хотелось. Поэтому я молча пододвинула Агафье её чашку и попробовала суп сама.
Получилось лучше, чем я ждала. Мишленовской звезды не получу, но есть можно. Даже лапша не разварилась, а недостаток специй и технологий вкус совсем не испортили.
Пусть лапша была блюдом простым, она напоминала о доме. Тоску о нём я старательно гнала все эти дни. Сделала это и сейчас, подавляя тяжелый вздох. Некогда раскисать, когда рядом чужой враждебный мир.
Тётка Агафья тоже стала есть лапшу. Осторожно пробовала разваренное тесто. Видно было, что новый вкус ей неизвестен. Но она кивнула и похвалила мою готовку. Где-то в голове щелкнуло: экзамен сдан. Будто получить одобрение ведуньи было одним из важных для меня дел.
Пообедав, Агафья не ушла. Она наблюдала, как я мою посуду в разогретой воде и убираю со стола. Только теперь она не молчала, как во время готовки, а без умолку болтала. Как профессиональная сваха расхваливала Велизара. Её послушать — никакой он не маньяк. И в помощи никогда не откажет, и к мелкой нечисти добр. А сила ведьмовская в нём такая, что даже в стольном граде его заприметили. Жених — всем на зависть. А если немногословен да невнимателен — так всё от того, что нет при нём девицы, что была бы люба ему.
 
Я слушала и не могла сдержать ухмылки: у них тут точно преступный сговор. Велизар девиц ворует, тётка Агафья заговаривает. А что дальше — не известно. Бес в эту схему не вписывался. Во-первых, он вызывал доверие в отличие от этих двоих. Во-вторых, заявил прямо, что тянет своих жертв сразу в болото. Болота рядом не было — бес в пролёте.
Агафья говорила не только о Велизаре. Иногда упоминала неизвестных мне людей или вдруг спрашивала о моей жизни. К счастью, я хоть и не могла похвастать богатым жизненным опытом, но и наивной деревенской дурочкой не была. Такими играми у нас не всегда можно запутать даже детей. Отвечала коротко, но максимально приближенно к местным реалиям. Надеюсь, подозрений не вызову.
Долго засиживаться Агафья не стала.
— Велизар, как вернется, корзинку мою пусть вернёт, — сказала она на прощание. — Скажи ему, что тётка Агафья заходила, — вот так перед самым прощанием мы и познакомились. И вдруг добавила: — А ты всё-таки к Велизару-то присмотрись. Он парень хороший. За зря не обидит.
И ушла.
  
15. Бажена. Апгрейд
 
Только тётка Агафья закрыла за собой калитку, возле самого окна из ниоткуда возник Анчутка.
— Ух, ушла, — вздохнул он. Будто это ему под надзором ведьмы пришлось готовить и слушать её болтовню.
Хотела было высказать бесу, что думаю о нём и о его внезапном исчезновении. Но рядом с ним от тени на подоконнике отделился комок шерсти. Я впервые видела домового вот так при свете дня. Он и правда был просто комком шерсти с колтунами на боках. На известного всем домовёнка Кузю не был похож даже отдаленно. Он посмотрел в окно вместе с Анчуткой, и так же вздохнул.
— Это ж она по твою душу приходила, — продолжал бес. — Если не Велизар просил присмотреть, так сама проверить решила, как прознала об одержимой.
— И что мне теперь делать? — спросила беса.
Я и сама уже поняла, что травы для Велизара были лишь предлогом. Играла гостья не очень убедительно. Так и хотелось воскликнуть, как Станиславский: не верю! И заставить переигрывать. Видно было, что представление разыграно для неискушённого актерской игрой зрителя. Но только сейчас подумала, что даже это не помешало бы ведунье увидеть то, что я бы предпочла скрыть.
Но как-то больше надеялась, что причина визита всё же не я. Агафья производила впечатление одного из тех людей, которых просишь присмотреть за домом в твоё отсутствие, а они по шкафам выискивают поводы для сплетен. Что она за мной присматривает — такая мысль закрадывалась, но я и так старалась не вызывать подозрений. Не о чем беспокоиться. На всякий случай вспомнила, что я говорила и делала.
С лапшой всё понятно — заморское блюдо само по себе привлекает внимание. Что осторожничала у печки — так можно сказать от того, что блюдо для здешних мест новое. Спрашивала ведунья всё больше о семье. Ну я и рассказала, как было. Что батюшка хворает последнее время. Что нет у меня ни братьев, ни сестер, зато полно другой родни. Что не сложилось как-то найти того самого, потому до сих пор не замужем. Это и правдой было, и для местных реалий правдоподобно. Вроде ничего подозрительного.
— А разве есть тебе, чего бояться? — обернулся на меня бес.
Я пожала плечами. Если не считать, что я из другого мира, то нечего. И переживать, что Агафья могла заподозрить что-то не то, не стоило — я же старалась быть нормальной.
Вдруг подумала: а может надо уже сказать всё, как есть? Не-не-не, — тут же одернула себя. Они ж тут бояться тех, кто вселяется в чужие тела. Но если что, стану кричать, что меня подставили и насильно переместили в это тело. В конце концов это ж правда. В чём моя вина? И всё же надо, как и советует тётка Агафья, с Велизаром подружиться. Вдруг проникнется ко мне тёплыми чувствами и так сразу устранять, как неизвестную напасть, не станет.
— Ну так а зачем ей меня проверять? — ответила вопросом на вопрос.