Одержимая (СИ)

— Что хмурная такая? — спросил Анчутка. Он уже почистил овощи и ждал меня и воду.
— Возле ворот наших ведьмака видела. Не понравился мне он. Страшный какой-то.
— Так то не удивительно, — ответил бес, ставя горшок с курицей и водой в печь. — Видать, прознали о тебе в городище. Вот и следят ведьмаки, чтоб защиту Велизара не поломала, да городище не сгубила.
— Да зачем мне город ваш губить? Я же даже ничего сделать не успела, а они уже боятся.
— От одного одержимого вреда больше, чем от десятка бесов, — объяснял Анчутка. — Вот и боятся. Пока не поймет Велизар, что за дух в твоём теле, так и будут приглядывать.
Я фыркнула и взялась месить тесто. Вот же приставучие, будто одного ведьмака мне мало.
— Но ты не бойся, — попытался успокоить меня Анчутка. — Как мы не можем выйти, так и никто со злым умыслом во двор не зайдет. Пока мы под защитой Велизара, никто нас тронуть не смеет.
Как катать тесто и резать лапшу, Анчутка понял быстро. Однако и тут его лапшинки были ровные, как будто из лапшерезки, а мои… Нет, не кривые, как пироги. Но обычные — одна чуть шире, другая чуть уже. Вот уверена, что бес просто из врожденной зловредности решил меня слегка подбешивать своей идеальностью, раз уж в болото утащить не может. Но нет уж, переживать о лапше не стану точно. И всё-таки получившуюся лапшу собственноручно перетрясла, чуть сминая и перемешивая, и разложила подсушиваться.
Из-за печи на нас с любопытством поглядывал домовой. Я оглядывалась на него иногда внезапно, и тогда он так же быстро прятался. А потом медленно, и домовой лишь застенчиво отступал, подглядывая из-под спутанной шерсти глазами-бусинками.
— Иди поближе, посмотри, — я похлопала по лавке рядом с собой, но домовой совсем спрятался и больше не показывался. И всё же я сочла это добрым знаком.
— Велизар! — вдруг раздался со двора незнакомый голос.
Я вздрогнула от неожиданности. Анчутка осторожно подошел к окну:
— Да что за проходной двор у нас сегодня?!
— Кто это? — я выглянула во двор из-за беса и посмотрела на пришедшую к воротам женщину.
— Велизар! — снова крикнула она и потянулась к калитке. Калитка поддалась, и женщина вошла внутрь.
— Ты ж сказал, что никто во двор войти не сможет, — прошептала я.
— Никто со злым умыслом, — поправил меня Анчутка. — Это тётка Агафья. Дружны они с Велизаром. Будь осторожна. Ведьма она.
С последними словами бес исчез, будто и не было его. Вот же предатель!
На всякий случай тоже запаниковала. И чего вдруг на мою голову свалилось сразу столько ведьм да ведьмаков? Как будто одного Велизара мне мало было!
Метнулась к печи — где-то там было мое алое платье. Прилично ли оставаться в одной нижней рубахе или нет? Никто мне не сказал. Но гостья была уже в сенях, переодеться не успею. Исчезнуть бы, как Анчутка. Но я так не умела. Прятаться за печь и ждать, пока она сама уйдет — не вариант.
Заставила себя успокоиться. Тётка Агафья, кем бы она ни была, ничего плохого мне не сделает. К тому же это единственный человек, кроме Велизара, с кем я могу пообщаться. А значит, бояться мне нечего и не обязательно.
Как воспитанный телевизором человек, вспомнила все виденные фильмы и мультики, соответствующие месту и здешней эпохе. Коса до самой пятой точки у меня есть, платье тоже, показать величавые манеры — и должна сойти за местную. И когда гостья зашла в горницу, я была спокойна и готова ко встрече.
Сама женщина совсем не была похожа на ведьму. И одежда на ней совсем простая — расшитая по краям холщевая рубаха и подпоясанный передником сарафан. На голове завязанный на затылке платок. Выходит, что мужчины-ведьмаки от других хоть как-то отличались, а в женщине ведьму так сразу и не распознать.
На округлом загорелом лице россыпь морщин, но и старой она еще не была. На вид лет тридцать пять-сорок, не больше. Я знала, что в прежние времена жизнь была тяжелее, и люди старели раньше. Потому точно оценить возраст тётки Агафьи не бралась.
Она цепким взглядом обвела комнату, чуть задержала его на лапше и потом уже посмотрела на меня.
 
— Здравствуйте, — как можно спокойнее сказала я и почтительно поклонилась.
— И тебе здравствуй, девица, — ответила Агафья. — А Велизар-то где?
— Так нет его. В дозоре, — ответила я, но по хитрому взгляду Агафьи поняла, что об отъезде ведьмака она знала.
— Ох, как же так? — фальшиво запричитала Агафья. — А я ему тут трав принесла, что он просил. На вот, возьми. Ты ж тут за хозяйку, распорядись.
Она протянула мне корзинку, и мне пришлось подойти к женщине, чтобы принять её.
— Это что ж Велизар-то не сказал, что невесту в дом привел?
— Не невеста я ему, — возразила я, но ничего объяснять не стала. Если эта ведьма присмотреть за мной пришла, то и сама всё знает.
— Да как не невеста то, коли в доме его распоряжаешься? — всплеснула руками тётка Агафья. И снова посмотрела на разложенную на столе лапшу. — А тут у тебя что?
Да, вот, решили с Анчуткой червей насушить, — язвительно подумала я. Одержимая я или кто? Но ответила, как есть:
— Лапшу с Анчуткой делаем.
— Лапшу? — удивилась Агафья.
— Восточное блюдо, — ответила я.
Что сама придумала, врать не стала. Уж тем более не стоило упоминать, что это суп из моего родного мира. А вот еда из дальних земель — чем не история? И хотя сначала думала сделать прототипом нового для местных блюда европейскую пасту, в голову почему-то первым пришёл азиатский рамён. Для местных обе истории правдоподобны, так какая разница?
— Был в нашей деревне проездом купец, он и научил, — я продолжала врать, как могла. — Вот и решила Анчутку угостить. А что что мы всё репу да кашу едим?
— Купец с Востока, значит, — Агафья подошла к столу, присматриваясь к лапшинкам. — А не угостишь ли, девица, блюдом заморским?
Не знаю, была ли ведьма опасна, но вот навязчивой оказалась точно. К сожалению, как и многие люди, ответить твердое «нет» на такие вопросы я постеснялась. Ну как прогнать гостью, когда она даже не ко мне в гости пришла? Потому расплылась в неискренней улыбке и сказала:
— Конечно. Вот только приготовится.
Тётка Агафья пожала плечами и уходить явно не торопилась. Села на лавку возле стола и посмотрела на меня. Придется что ли готовить под её наблюдением? Я беспомощно осмотрелась вокруг в поисках поддержки Анчутки. Беса и след простыл, будто и не бывало его здесь никогда. Вздохнула и развернулась к печи.
Под взглядом тётки Агафьи чувствовала себя, будто на экзамене. Не на простом, а как снится порой, что приходишь на экзамен и понимаешь, что к сдаче не готов. А не готов потому, что обучение уже давно закончено, будни заняты работой, а тут экзамен! Вот и я так же. Что сложного в лапше? Только новые для меня условия готовки, которые для местных не представляют из себя ничего особенного. И провалиться было нельзя. Мало ли чего можно ждать от ведьмы, если она заподозрит неладное?
Итак, я смотрела на печь, печь смотрела на меня. Куриная ножка в глиняном горшке скорее томилась, чем варилась. Вдруг подумала, что варить суп было не лучшей из моих идей. Что станет в таких условиях с лапшой можно было только гадать. Бес-то подсказал бы. Но отступать от поставленной цели нельзя! Придется делать всё самостоятельно.
Перебрала посуду в поисках сковородки. Из похожего на искомый предмет нашла глиняную же плоскую чашу. Это что ли у них за сковороды? Что ж за мир такой, что до чугунной посуды тут еще не додумались? Кое-как обжарила — даже скорее запекла — лук и морковь. Вздохнула об отсутствии картошки. И посмотрела на горшок с бульоном: осталось собрать в нём суп. И это всё под внимательным взглядом ведьмы. Почему-то не хотелось опозориться перед ней и испортить лапшу.
Засыпала лапшу и овощи в горячую воду и дрожащими руками вернула горшочек в печь. О чем я сразу как-то не подумала: как за этим делом теперь присматривать, чтобы не разварилось? Помешивать стоящий в печи горшочек — то еще занятие. Через некоторое время пришлось вынуть его, чтобы проверить готовность лапши, и снова убрать внутрь.