Ловчий смерти
– Ты такое тут натворил! – Мара попыталась рассмеяться, но у нее получилось фальшиво. – Кто-то управлял тобой даже тогда, когда ты стал разрушать. Смотри, видишь ту разбитую стену? Там был пульт главного реактора. Радиацию зашкаливает, и если бы у меня был сейчас дозиметр, он наверное взорвался бы. И знаешь, о чем это говорит?
– Нет, – прошептал он.
– Ты разрушил барьер! Черной Межи больше не существует! Почему ты молчишь?
– Я догадывался об этом.
– Я тоже, причем задолго до того, как мы сюда пришли.
– Почему же ты не предупредила, не попыталась остановить?
– А что бы это дало? Лишь увеличило твои мучения. Ты этого хотел, да? Пойми, все, что происходит, происходит помимо нашей воли. Мы не можем ничего изменить, но… – Дева Клинка судорожно перевела дух, – я чувствую, таков единственный путь для нас. Путь спасения.
– Ты уверена в этом?
– Да! Потому что сказки иногда сбываются. Те самые глупые концовки. Ведь их не просто выдумывали, они иногда случались на самом деле.
Сын Карны улыбнулся:
– Мне хочется тебе верить.
– Как ты себя чувствуешь?
– Гадко! Мною воспользовались, как… безмозглым орудием… и я не знаю, что теперь будет…
– А ничего не будет, – ответила Мара. – Ты был запрограммирован на определенное действие, причем запрограммирован виртуозно.
– Что за слово, я не знаю его.
– Оно означает беспрекословное выполнение чьей-либо воли вне зависимости от твоих желаний, чувств, мыслей.
– Как хорошо, что ты заговорила о чувствах, ведь и они, выходит… фальшивка.
– Тут ты должен решить для себя сам.
– Я уже решил.
– И что-то изменилось?
– Нет.
– Все как прежде?
– Между нами да.
– Все, что произошло с тобой с момента знакомства с Алдором, было предугадано, а может, и подстроено заранее. Смерть Славера, спасение Танаис, противостояние с Варгом. Все шло к этому самому моменту, к этому самому дню, минуте. Отныне события пошли совсем по-другому пути, набирая новые обороты. Словно стрелки часов внезапно закрутились в обратную сторону. Что с твоим плечом?
Спохватившись, Вергун расстегнул воротник камзола, увидев здоровую чистую кожу:
– Оно прошло… потемнение исчезло…
– Вот видишь, я так и думала.
– Но зачем?
– Ты недооцениваешь коварство своей госпожи. Все это искусная сеть обмана, и ты легко попался в нее. Она усыпила твою бдительность, заставляя погрузиться на время в черный фатализм. В противном случае ты бы догадался о ее планах раньше времени, а так…
– Теперь понимаю! Значит, начинается новая игра?
– Нет, игра заканчивается… Барьера, разделяющего земли, действительно уже нет. Я сейчас все вижу глазами Звезды. Город вокруг нас по-настоящему мертв. Я даже не знаю, как мы отсюда выберемся. Возможно, наше спасение не входило в планы твоей госпожи.
– Искренне надеюсь, что теперь ей на нас глубоко наплевать.
– Да, отныне у нее другие заботы.
– Ты можешь показать мне Черную Межу?
– Смотри!!!
Она подошла сзади, привычно прикрыв руками его глаза, и Ловчий увидел…
Орды северян переходили границу. На противоположной стороне их уже ждали. Очень скоро обе армии сойдутся, и Сыну Карны вовсе не нужно быть провидцем, чтобы предсказать, на чьей стороне окажется победа. Рваный Край погиб…
– Что с ними будет, со всеми этими людьми?
– Они переживут страшные времена, Вергун.
– А как же Танаис?
– О ней уже позаботились, ведь она мать будущего правителя Трисса.
– Я не хочу смотреть.
Дева Клинка поспешно убрала руки.
И все-таки он не был прежним, что-то вернулось, но одновременно и безвозвратно изменилось. Он был по-прежнему жив, не означало ли это, что он еще понадобится Карне?
– Нам нужно уходить отсюда. – Мара настойчиво заглядывала в его глаза. – Находиться здесь теперь опасно, радиация может убить нас. Звезда ищет путь, идем же.
И он подчинился, хотя и чувствовал себя… нет, даже не марионеткой, а просто катящимся под уклон камнем… без смысла… без остановки… в пропасть…
Вода полностью залила тот коридор, по которому они сюда пришли. Тонкие струйки с шипением били, просачиваясь через щели закрытой двери.
– Тут нам не пройти. – Дева Клинка быстро свернула в другой коридор и сделала это вовремя, потому что прогнувшаяся дверь не выдержала.
Огромная волна растеклась за их спинами, затапливая все вокруг.
– Скорее!
Мимо пролетали какие-то темные переходы, лестницы. Как ни странно, свет по-прежнему был. Стены светились, но почему так происходило, Вергун спрашивать не стал.
– Отпорные механизмы замков должны функционировать, – на ходу объясняла Мара. – На случай аварии, ведь налет вражеской авиации не исключался, хотя планету так и не обнаружили. Заряда энергии хватит ненадолго, максимум на сутки.
– А как же то устройство, которым собирается воспользоваться Ушедшая?
Он больше не мог называть ее по имени, просто не мог. Злой пес, лишившийся жестокого хозяина.
– Челночная эвакуационная капсула полностью автономна, – ответила Дева Клинка, – и доступна. Полагаю, Ушедшая хорошо знает, где ее искать и, главное, как активировать. Может, ты хочешь попытаться ей помешать?
– Нет!
Мара резко остановилась:
– Я ожидала услышать совсем другой ответ.
– Мне жаль тебя разочаровывать.
– Я могу попытаться уничтожить ее.
– И погибнуть самой?!!
– Ну тут как получится.
– Нет!
– Это твое окончательное решение?
Вергун не ответил, потому что и так все было ясно. Он делал обмен. Время для глупых геройств уже давно прошло. Плевать на другие миры, если они действительно существуют, то как-нибудь сами со всем разберутся. А не разберутся, туда им и дорога.
«Ведь я типичный антигерой! – откровенно потешаясь, думал Ловчий. – Как в старых балладах. На черном коне, в черных доспехах. Убийца, поджидающий за углом и убивающий в спину, тихо, хладнокровно, даже не видя лица жертвы в темноте. А зачем? Действительно, зачем? Никакой романтики, вместо романтики подлость и смерть. Но именно такие герои привлекают. Разве не так? Остановить зло? Ну конечно же, обязательно! Спасти мир ценой собственной жизни или жизни дорогого тебе человека? Это мы запросто! Логика идиотов. Ведь в жизни все по-другому. Жизнь может быть написана по-разному, кем-то очень жестоким и мудрым, потому что ему заранее известен конец».
Он не мог поделиться своими мыслями с Марой, не понимал почему, но не мог. Язык попросту не поворачивался, слова застревали в горле. Да и зачем они теперь нужны, слова. К чему они, когда, кажется, появился призрачный шанс обмануть судьбу, рассчитывая на то, что судьба временно о них забыла, а потом… будет уже поздно, потому что стремящихся жить не всегда можно догнать. Остановить – да, но догнать… Не стоит даже и пытаться. Какие странные мысли, раньше он не умел думать ТАК, а сейчас, видимо, научился, на свою беду.
Дева Клинка ловко отпирала какие-то двери. Они карабкались по гулко гудящим лестницам, шли по колено в воде, перебирались через завалы, возвращались, когда попадали в тупики. Бесконечное блуждание по лабиринту, построенному больным воображением параноика.
– Если этот люк не ведет наружу, значит, мы окончательно заблудились! – объявила Мара, толкая вверх тяжелую массивную крышку.
Крышка со звоном улетела в ночь. Вергун увидел небо в неровных прорехах между воздушными мостами.
– У нас получилось! Скорее, не останавливайся.
А он и не собирался.
В городе царила неестественная тишина, будто все было накрыто непроницаемым колпаком безмолвия. Свет нигде не горел, тем не менее каким-то непостижимым образом все было хорошо видно.
– Люминесцентное покрытие! – коротко бросила Дева Клинка, и Ловчий в очередной раз ничего не понял.
Проходя через центр, беглецы увидели застывших металлических великанов. Исполины замерли, не закончив движение. Они почти успели восстановить повреждения, залатав дыру в земле. Что ж, им тоже не повезло, как и всему городу, и это сделал он, Ловчий. Ему хотелось извиниться перед ними, такими огромными и сильными, но поверженные гиганты не нуждались в его извинениях.