Укрощение варвара (ЛП)

Из нее снова вырывается смех.
— Только за это ты точно снова трахнешься.
— Сейчас? — Я указываю на открытые, пологие холмы вокруг нас. — Здесь, в снегу?
— Не прямо сейчас! Сейчас нет никакой уединенности. — Мэ-ди снова показывает мне язык.
— Ты не любишь уединение, — напоминаю я ей, и мне приятно, когда яркий румянец касается ее розовых щек. За дни, прошедшие с момента нашего первого спаривания в пещере-хранилище, мы спаривались так часто, как только могли. Несколько раз были в пещерах-хранилищах в середине дня, и Мэ-ди сгорает от нетерпения, когда думает, что нас могут поймать.
Когда она так обжигает, я тоже становлюсь диким.
Она возвращает свое копье ко мне, а затем протягивает его.
— Как ты думаешь, мне нужно поработать над своей хваткой?
— Если все твои броски будут такими же, как этот? Да.
— Хорошо. — Она обхватывает пальцами длинное древко копья и смотрит на меня снизу вверх. — Вот так? — Ее хватка движется вверх и вниз. — Или мне следует держать его здесь крепче? Может быть, слегка погладить его, когда он будет готов к броску? — И ее рука двигается так, что это не имеет ничего общего с охотой.
Я чувствую, как мой член твердеет в ответ на вид ее пальцев, двигающихся вверх и вниз по шесту. Легкая усмешка на ее лице говорит мне, что она точно знает, что делает и как я отреагирую.
— Я бы посоветовал тебе крепче сжимать древко, но я не думаю, что мы говорим об охоте.
Она быстро моргает.
— Почему, что ты имеешь в виду?
— Что-то не так с твоими глазами?
Мэ-ди фыркает.
— Ничего. Однако с моим мозгом что-то не так, если я пытаюсь использовать человеческие методы, чтобы флиртовать с тобой.
Я ухмыляюсь этому, хватая ее за талию и притягивая к себе.
— Значит, ты флиртуешь со мной?
— Да. Ты видишь здесь кого-нибудь еще, с кем можно пофлиртовать? — Она отбрасывает свое копье в сторону, в снег, и обнимает меня за талию.
— Это потому, что ты хочешь заставить меня нуждаться в тебе? Или потому, что ты хочешь, чтобы я зарылся лицом между твоих ног и снова лизнул твое влагалище? — Я сделал это как раз перед нашими уроками, но я с удовольствием сделаю это снова, если она этого пожелает. Вкус Мэ-ди на моем языке лучше, чем что-либо другое.
Она, кажется, обдумывает это, а затем вздыхает.
— Думаю, если мы сделаем это снова, у нас не получится много поохотиться.
— Ммм. — Я не уверен, что возражаю против этого. Моя Мэ-ди с энтузиазмом относится ко многим аспектам охоты… за исключением убийства животных. Вчера мы нашли в степи одинокого хромого комплект двисти. Это была легкая добыча, и я предложил Мэ-ди завалить его. Она не смогла это сделать. Вместо этого она заплакала и прикрыла глаза, когда я вонзил копье в горло твари. У моей пары мягкое сердце, но она еще не понимает, что иногда убийство — это милосердие.
Я хотел бы защитить ее от всего этого, но если она хочет выжить, она должна быть сильной как телом, так и духом.
— Полагаю, тогда нам лучше вернуться к охоте. — Она прижимается ко мне, касаясь щекой моей груди. — Мне действительно нужно научиться, и мы потратили больше времени, практикуясь в других вещах.
Я глажу ее желтую гриву. Я хочу сказать ей, что ей не нужно учиться охотиться, если я ее пара. Что я могу заботиться о ней и обеспечивать нас, если она примет меня… и если вождь примет меня обратно. Кажется, что каждая ночь у моего маленького костра становится все длиннее и более одинокой.
Но сейчас мы можем охотиться вместе и спариваться в пещерах охотников. Пока Мэ-ди на моей стороне, я буду принимать то, что мне предлагают, и буду благодарным.
Мы целуемся, и я возвращаю ей копье, которое она уронила.
— Тогда отпусти меня.
Мы отправляемся в поход, поднимаясь по одному из пологих склонов, окружающих долину, которая является домом племени. Мэ-ди любит подниматься сюда, потому что мы можем видеть с очень большого расстояния. Я позволяю ей вести, потому что важно, чтобы она научилась самостоятельно находить охотничьи тропы. Но когда мы подходим к краю утесов, Мэ-ди указывает на движущиеся точки вдалеке.
 
— Это стадо двисти?
— Слишком маленькое, — говорю я ей, делая несколько шагов вдоль скал, чтобы рассмотреть поближе. Я насчитываю три группы пятнышек и вижу два длинных квадрата за двумя из них. Сани. Что означает… — Это те, кто пошел с Мэйлак. Должно быть, они убили са-кoхчка. — Я с любопытством разглядываю сани. Обычно мясо са-кoхчка имеет странный горьковатый привкус, и мой народ оставляет его хищникам, беря только кхаи, которые обвиваются вокруг его сердцевины. Тот факт, что они привозят домой мясо са-кoхчка, говорит мне о том, что есть больше опасений по поводу сурового сезона и того, хватит ли еды на такое количество ртов.
В моем сердце должна быть радость от того, что мои соплеменники возвращаются здоровыми и невредимыми. Я смотрю, как они идут, и никто не хромает и не двигается медленно. Один бежит трусцой вперед, а затем возвращается кругами, его движения почти игривые. Значит, они довольны тем, как сложилась охота. Я должен быть рад.
Но это не так. Я разочарован, увидев их, потому что это означает, что многие возвращаются в пещеры. Свобода, которая была у Мэ-ди приходить и уходить, когда ей заблагорассудится, исчезнет с возвращением остальных. Я не смогу проникнуть в хранилища вместе с ней и спариваться. Она не сможет выскользнуть из пещер и увидеть меня. Я скрываю свой гнев и разочарование и поворачиваюсь обратно к ней.
— Пойдем. Давай найдем охотничью тропу.
— Все возвращаются? Должны ли мы… должна ли я вернуться в пещеру? — Мэ-ди смотрит на меня с любопытством.
Ее слова подобны ножу в живот.
— Ты хочешь вернуться? Я могу отвести тебя.
Она прикусывает розовую губу.
— На самом деле, я бы предпочла провести остаток дня с тобой, если ты не против. Я могу увидеть их в любое время.
Тепло наполняет мою грудь. Я киваю, потому что не доверяю своему голосу. То, что она решила остаться со мной в этот день, — это подарок. Я протягиваю ей руку.
Мэ-ди подается вперед и переплетает свои маленькие холодные пальчики с моими.
— Так что же это значит для нас с тобой? — спрашивает она.
Я ненавижу то, что я должен произнести эти слова.
— Сегодня будет наша последняя охота. Все так, как ты сказала. Нет никаких «ты и я».
МЭДДИ
В тот вечер все захотели устроить вечеринку, но она будет приглушенной. Все устали с дороги, так что это не самое энергичное воссоединение, но все собираются у костра, и Мэйлак передает по кругу своего пухлого, вертлявого мальчика Мэйкэша, у которого теперь ярко горят глаза. Они даже передают его мне, и я не указываю на то, что он огромен и выглядит странно для меня после того, как я увидела так много бледно-голубых получеловеческих младенцев. Мэйкэш темно-синего цвета, а его рожки в два раза больше, чем у остальных. Даже на его крошечной груди уже есть твердые пластины.
Мэйлак порхает вокруг группы, прикасаясь ко всем, и выглядит встревоженной, несмотря на свое счастье. Я думаю, она беспокоится, что кто-то мог получить травму, пока ее не было, но люди, оставшиеся здесь, в порядке. Я сомневаюсь, что кто-то покидал пещеру, кроме меня или Таушена, который выходил, чтобы поохотиться за свежим мясом для старейшин и беременных. Джоси сидит рядом со мной у костра, но с таким же успехом я могла бы быть невидимой из-за всего того внимания, которое она уделяет своему мужчине. Ее пара вернулся, и она цепляется за него, как будто он вот-вот снова исчезнет. Я полагаю, было бы мило видеть их такими влюбленными, если бы я сама не чувствовала себя такой запутанной.
Хассена здесь нет. Все племя вышло, чтобы потусоваться вместе, поесть и наверстать упущенное. Черт возьми, даже Айша сидит у костра, на приличном расстоянии от своей пары, и она держит ребенка Мэйлак с блаженным выражением на лице. Но никакого Хассена. Ему не позволено.