Мама из ниоткуда (СИ)
Наконец, наощупь обнаружив мешок с мукой и еще один с крупой, я добралась до вожделенного сундука, при этом волоча за собой девочку, которая совершенно не горела желанием со мной расставаться.
Усадив ее рядом, я строго заявила, что никуда не сбегу, после чего распахнула бесхозный сундук. Принялась в нем копаться, пытаясь разобраться в особенностях местной одежды.
— Значит, мальчику, — обратилась я уже громче к стоящему по другую сторону от полотняной стены Стефану. — Вообще-то, у меня девочка, но выбирать не приходится.
— Не приходится, — согласился со мной Стефан. Уверенна, еще и оскалился, как без этого!
— Так что же случилось с вашей Зариной? — поинтересовалась я, продолжая рыться в сундуке. Нашла обувь для себя и для девочки. Немного великоватую, но выбирать не приходилось. — Ее что, убили по дороге?
Странным образом такой поворот событий меня нисколько не удивлял. Словно увидев на небе два солнца и Кольцо, я напрочь утратила эту способность.
— Она нас покинула. Причем, настолько спешно, что забыла кое-что из своих вещей, — усмехнулся в ответ Стефан. — Оказалось, работала на кое-кого из истанцев. — Затем добавил: — К большому нашему сожалению!
— Ах вот как! И что же она для них делала?
Отвечать он не стал, вместо этого пробурчал что-то невнятное — кажется, чтобы мы поторапливались, — и отошел от повозки.
Я пожала плечами, после чего достала из сундука пару бесформенного вида сорочек. Отложила их в сторону — решила все-таки начать с детской одежды, это казалось мне значительно проще.
Порывшись, выловила штанишки и длинную тунику, решив, что вполне сойдет. После чего сказала все время молчавшей девочке, что ей нужно переодеться в сухое, иначе она заболеет.
— Говорить я буду шепотом, тогда они нас не услышат, — добавила я, принявшись снимать с нее серое платье, отличавшееся от раздобытой туники только тем, что оно было чуть длиннее.
И еще промокшим насквозь.
Под ним оказалась заношенная почти до дыр сорочка. Стянув ее, я уставилась на худенькое тело девочки. Вздохнула — выражение «кожа да кости» теперь обрело для меня вполне зрительное воплощение, — после чего растерла ребенка куском материи, тоже обнаруженном в сундуке, подумав, что он вполне сойдет за полотенце.
— Как тебя зовут? — спросила я.
Девочка молчала, уставившись на меня круглыми глазами. Но я-то знала, что она умеет говорить!
— Ты должна мне довериться. Если ты ничего не скажешь, мне придется выдумывать все самой, и эти добрые люди могут и не поверить. А мне не хочется так рисковать. Мало ли, они бросят нас с тобой здесь, в горах, или же, что того хуже, решат, что я истанская шпионка… — Тут я запнулась, да и девочка посмотрела на меня напуганными глазами. — Давай лучше сделаем так, чтобы они мне поверили.
— Кэрри, — тихо отозвалась девочка. — Меня зовут Кэрри.
— Кэрри, — улыбнулась я. — Очень красивое имя. Где твои родители, Кэрри?
— У меня нет родителей, — произнесла она тихо. После чего добавила вполне уверенным голосом: — Ты моя мама!
— Но я не могу быть твоей мамой, — отозвалась я мягким голосом. — Не знаю, что случилось с твоими родителями, но были же люди, которые о тебе заботились все это время. Что с ними стало?
Кэрри упрямо помотала головой, заявив, что таких нет.
Но я не спешила ей верить.
— Они, наверное, очень переживают. Думают, где же их маленькая девочка… Сейчас… Сейчас мы вытрем тебе волосы, а затем наденем вот эту тунику и штаны. Конечно, не фонтан, но ничего другого под рукой нет.
Кэрри смотрела на меня во все глаза.
— У меня нет никого кроме тебя, мамочка! — вот что она мне сказала, а затем подняла руки — на одной из них был длинный порез, — позволяя натянуть на нее тунику.
После чего обняла меня за шею.
И я вздохнула — ну вот что мне с ней делать?!
Так ничего и не решив — нужно было поспешить, потому что Стефан снова подошел к повозке и намекнул, чтобы мы поскорее заканчивали, — оделась сама.
Быстро догадалась, что сперва нужно натянуть сорочку, поверх которой надеть рубашку с множеством пуговиц по переду. Затем шла очередь нижней юбки и корсажа на шнуровке по бокам, а сверху надевалась еще одна юбка.
Все оказалось унылого серого цвета.
Наконец, с Кэрри на руках я выбралась из повозки, после чего заявила Стефану, что готова к разговору.
— Меня зовут Эва, — сказала ему и Джошу. — Эва Грегори. Это моя дочь Кэрри. — Русскую фамилию я решила немного видоизменить, подумав, что в полном варианте она прозвучит непривычно для местного языка. — Я гимнастка, выступаю с малых лет на цирковых подмостках. Мой отец был жонглером, а мама держала дрессированных собак и птиц, потому что в юности травмировала спину.
Затем вполне развернуто рассказала им о составе собственной труппы, умолчав о том, что два года назад она погибла в скалах Мармариса.
Ни разу не запнулась, потому что не врала. Разве только не упомянула, что этих людей давно уже нет в живых. Затем, попросив Кэрри ненадолго отпустить мою руку, разогрела спину и сделала мостик. Ловко поднявшись, изобразила еще и шпагат, выбрав для этого песчаный берег возле ручья.
Благо, короткая сорочка и широкие юбки позволяли подобное, надо было лишь немного их приподнять.
Можно было показать что-то из более сложных трюков, но я решила не усугублять. Какие времена, такое и представление, сказала я Стефану.
— Будет сцена и подходящая одежда, — добавила я, — тогда покажу и остальное из своего номера. Но не здесь и не сейчас.
Правда, на мою краткую и скромную демонстрацию Джош все равно изумленно хрюкнул, а Кэрри сделала несколько неуверенных хлопков. Я же снова встретилась взглядом со светловолосым.
— И что ты собираешься делать, циркачка? — поинтересовался Стефан. — Где будешь искать своих, которых, подозреваю, тоже смыло потоком?
На это я кивнула, затем прикусила губу, размышляя, что ему ответить.
Внутренний голос твердил, что оставаться одной в горах с ребенком нельзя. Мне обязательно нужно к людям — только так у меня появится шанс выжить и позаботиться о Кэрри до той поры, пока я не разузнаю, что произошло с ее родней.
Поэтому нам нужно путешествовать с этими двумя и еще полной повозкой с продуктами.
Но, дело в том, что никто и ничего подобного нам не предлагал, и молчание затягивалось.
Ответить все же было нужно, да и Джош мялся у Стефана за спиной, поглядывая на меня страдальчески. Мне казалось, он хотел, чтобы мы с Кэрри поехали с ними — не бросать же нас одних?!
Но Стефан… Судя по его надменному лицу, тот явно ожидал, что я начну его умолять. Слезно просить о помощи, уговаривая нас не оставлять. И тогда, быть может, он смилостивится…
Правда, мы так и не договорили, и умолять его я не начала, потому что ущелье вмиг наполнилось топотом конских копыт — вот и все, мы больше в нем не были одни!
К нам приближался отряд — с десяток всадников. Лошади здоровенные, и мужчины им… гм… под стать.
Впереди на черном жеребце восседал могучий воин с темными, спадающими на плечи волосами. Позади него следовал знаменосец, а дальше человек семь-восемь остальных из отряда.
Темный штандарт развевался на ветру, и на миг я поежилась, потому что мне показалось, будто бы на нем был изображен пиратский флаг — белый череп на черном фоне. Впрочем, уже в следующую секунду я разглядела на знамени оскалившегося дракона.
Золотого дракона.
— ДерХарры! — произнес, словно выплюнул, Стефан.
— ДерХарры? — переспросила я.
Он, наверное, решил, что я ему не поверила, хотя поверить я могла во что угодно, имея в наличии два солнца и кольцо Сатурна над головой. Даже в сошествие местных богов конкретно в этом самом месте.
И Стефан, уставившись на подъезжавший отряд — в том, что они нас не минуют, у меня не оставалось ни малейших сомнений, — принялся мне объяснять.
— ДерХарры — правящая династия Бриарона. У них договор с Тарией, по которым тарийцы не только выплачивают им огромные суммы, но и признают за ДерХаррами право распоряжаться на своих территориях как у себя дома. Тария пошла на такое, чтобы защитить свои земли от Белого Марева, потому что оно уже добрались до их границ. И еще, конечно же, от притязаний Истаны. Те тоже постоянно пытаются оттяпать у них кусок земли пожирнее и получше.