Мой бывший бывший (СИ)
— Ну, и чудненько, — Кристина кивает чему-то в своих мыслях, — кольцо верну после. Иначе у девочек будут вопросы.
Смешно признаться, но вот об этой ерунде я думал в самую последнюю очередь.
Мне это удивительно, но Кристина и вправду уходит. И даже дверью не хлопает напоследок. Скандал не состоялся.
С одной стороны — хорошо, что все обошлось так просто. С другой — что-то в этом всем меня тревожит. Очень сильно.
36. Мысли не о том
— До сих пор не могу поверить, что ты меня на это развел, — задумчиво произношу я, постукивая пальцами по столу и пытаясь изобразить не абы что, а хотя бы Марсельезу. Увы. Медведь на моих ушах плясал лезгинку, иногда переходя в канкан.
— На что? На обращение без «вы»? — Ник смотрит на меня с иронией. — Это для меня большая победа, между прочим, я даже горжусь этой звездочкой на моем фюзеляже.
— Вообще-то я про ужин, Николай Андреевич, — лукаво улыбаюсь я, намекая, что с «вы» он еще не до конца выиграл. Хотя это я вредничаю уже по инерции.
— Ну, знаешь, завтра в четыре утра я улетаю в Лондон. Так что без ужина я тебя оставить просто не мог, — Ник покачивает головой, чуть морщась при мысли о своей командировке, — как рыбак со стажем, я точно знаю — нельзя так надолго бросать золотую рыбку неприкормленной. А то она уплывет к другому рыбаку.
Балбес. Ну куда я поплыву-то? При том, что он и без этих ужинов все так же хорош. Лучший из всех возможных вариантов. Я это понимаю.
Жаль, что не все мои органы со мной согласны.
— Точно, — фыркаю я и притягиваю к себе свой бокал с мохито, — после прикармливания-то рыбка растолстеет и по крайней мере на некоторое время будет плавать не по рыбакам, а только чтобы похудеть.
Держать маску и флиртовать мне сейчас получается ценой настолько больших усилий, будто я вписалась в лыжный забег с температурой под сорок. Сил нет совершенно. Ну, еще бы — основную часть же оттягивает себе лютая, необъяснимая тоска, не отпускающая меня с понедельника.
— Так вот в чем истинный смысл моего коварного плана, точно, — Ник смотрит на меня чуть ли не с восторгом, — даже не думал, что я настолько гениальный злодей.
— Это ты зря, злодей из тебя выходит восхитительный, глаз не оторвешь, — выдавая этот скромный комплимент, я совсем не кривлю душой. Смеющимися глазами Ника можно любоваться несколько часов. А уютные широкие пальцы, что накрывают мою ладонь — то самое лекарство, лучше которого доктор ничего прописать не мог. Неплохо обезбаливает. Я даже кажусь себе слегка живой.
И ведь не отлет Ника тому причиной…
Господи, какая же я дура! Никаких слов нет. Мне не должно быть дела. Не должно! Нашла из-за чего трепать себе нервы. Ну, женится он на этой силиконовой кикиморе — это же его проблема. И её — тоже!
Вот только дело, увы, есть.
Кажется, восемь лет прошли, а мои попытки выселить Ветрова из головы — так и не увенчались никаким успехом. А он ведь мудак, ему там не место!
— Я сам очень рад, что ты приняла это приглашение, — меж тем с теплом замечает Ник, — все-таки у тебя дочь, я понимаю, что личная жизнь при наличии ребенка очень затруднена.
— Ну, не проводить тебя я все-таки не могла, — фыркаю я и сама удивляюсь, насколько легко мне дается эта ложь. Дело ведь было совсем не в вежливости. Мне нужен был этот вечер, вечер теплого смешного Ника, чтобы дожить до конца недели и пережить выходные. Именно им я сейчас разбавляю кислотную горечь, что поплескивается у меня в груди.
Впрочем, какая разница? Восемь лет без него прожила и еще восемь раз по восемь проживу. И буду счастлива — ему и себе назло.
У дверей ресторана мелодично позвякивает музыка ветра — Ник притащил меня в какой-то оазис паназиатской кухни, и я бросаю туда взгляд и замираю при взгляде на нового посетителя.
Темные волосы, жесткий подбородок. Зачем он приехал? Как его сюда вообще занесло?
Лишь моргнув, я понимаю — нет, это вообще другой мужчина. Совсем другой. Ниже ростом, шире в плечах. Только глаза похожие, ярко-синие, я успеваю заметить когда этот самый мужик проходит мимо и бросает на меня заинтересованный взгляд.
Это уже совершеннейшая шиза. Почему я везде пытаюсь увидеть Ветрова, даже в случайном человеке, который почти и не похож на него совсем? Его здесь нет. И близко даже не проезжал!
И все-таки похож… Или мне мерещится?
— Вика, ты так засмотрелась на того парня, мне уже можно вызвать его на дуэль? — мурлычет Ник, напоминая мне о себе. Умница. Это мне и нужно. Спаситель просто. И сокровище! Чего мне надо-то?
— Ты настолько ревнив? — я поднимаю брови, заставляя себя перевести взгляд именно на Ника, — А меня подушкой не придушишь? Мне можно начинать репетировать партию Дездемоны?
— Увы, — мой кавалер разводит руками, — я не додумался подобрать для этого ужина более интимное место, с подушками. Нужно было. Но это слишком сильно выдало бы мои непристойные намеренья.
— Может, это было бы не так уж плохо? — я гляжу на Ника со смешинкой. — В конце концов, у нас тут с тобой первая разлука намечается, а ну как я её не переживу, не дождусь тебя?
— Четыре дня не дождешься? — Ник фыркает в свой кофе и отставляет его, со вновь пробудившимся интересом разглядывая меня. — Да, это долгий срок, понимаю. У меня совершенно нет надежды?
— Даже не знаю, — задумчиво тяну я, окидывая Ника оценивающим взглядом, — а у тебя действительно есть в мой адрес непристойные намеренья?
— О да… — Ник придвигается ко мне ближе, склоняясь к моему уху и переходя на шепот, — непристойней просто некуда.
— Ну, так и быть, заинтересовал, я, может, тебя и дождусь, — милосердно киваю я, а сама с досадой отмечаю отмечаю, что нет — даже не искрит. Хотя должно ведь.
Ник — замечательный, привлекательный и его совсем не назовешь закомплексованным, в нужной степени обходителен, в нужной — остер на язык. И все сейчас как надо, и взгляд, неторопливо скользящий по моей шее вниз, и тон — достаточно откровенный. Должно искрить.
Но не искрит.
А ведь еще в прошлую пятницу искрило. Пусть слегка, но ведь было же. А сейчас — нет совсем ничего. Ни искорки. И просто будь ты проклят, Ветров, что ты сделал? Что ты во мне сломал? Почему ты в конце концов?
Госпожи, даже переклиниться на Джордже Клуни и то было бы более преемлемо и достижимо, чем Ярослав Ветров, со всеми его благородными замашками.
Снова звенит музыка ветра у входа — снова кто-то пришел. И мои беспутные глаза снова бросаются в ту сторону. А вдруг на этот раз это все-таки будет он? На этот раз — настоящий?
Господи, но я ведь не хочу, совершенно не хочу его видеть! И не хочу хотеть!
Тем более — зачем ему ехать куда-то там? Ради меня? Смешно. У него невеста — породистая и горячая штучка, вот ей он сейчас и занимается. И я ведь очень хотела, чтобы он оставил меня в покое. Хотела? Ну вот! Оставил. Спасибо ему большое.
И все-таки — шиза. Невозможно дать мне то, чего я хочу, потому что я хочу слишком противоречивых вещей.
— Вика… — тихонько покашливает Ник, и я понимаю, что снова зависла, и кажется — проигнорила несколько адресованных мне вопросов. А Ник смотрит на меня так пристально и вдумчиво, что мне под его взглядом становится неловко.
Он ведь не может прочитать мои мысли, так ведь? А кажется, что может.
По крайней мере, пока он смотрит на меня, я ощущаю себя террористом, под одеждой со всех сторон обвешанным оружием, которого сняли с посадки и загнали в рентген-кабинет.
Все крамольные мыслишки в панике носятся по моей голове, пытаясь найти уголок поукромнее, потемнее.
Ох, Ник, не надо так на меня молчать, пожалуйста…
Каждая секунда такого молчания — как капелька раскаленного масла, падающая мне на кожу и сбегающая вниз, вдоль по позвоночнику. Прожигающая насквозь своей откровенностью.