Кто люб богам (ЛП)

Он отступил, давая её экипажу проехать, а сам приблизился к группе, вышедшей из библиотеки. Сэр Малькольм сердечно поприветствовал его и представил мисс Клэр.
Он склонился над её рукой.
- Я ждал этой встречи.
- Как и я. Мой брат рассказывал, как проницательно вы вели расследование убийства.
- Он очень добр. Я также был о нём высокого мнения. Я был очень опечален услышав о его смерти, – он не сдержался и добавил. – Вы очень на него похожи.
Она и глазом не моргнула.
- Да, люди всегда говорят, что мы на одно лицо.
Схожесть была не так велика, как ожидал Джулиан. Лицо выглядело по-другому – вместо белого шейного платка теперь был кружевной воротник, голову покрывал капор и обрамляли мягкие локоны. Ненастоящие, конечно, – они бы не успели отрасти так быстро – но куда более убедительные, чем бутафорские волосы леди Антеи. Джулиан заметил аккуратную работу Джорджа Тиббса, что начинал свою карьеру, создавая театральные костюмы. Он помог племяннице замаскироваться под мужчину – а теперь помогал снова выглядеть женщиной.
Сэр Малькольм представил Джулиана женщине средних лет, которая оказалась компаньонкой мисс Клэр – мисс Микс. Кестреля повеселила сама идея того, что Верити нужна дуэнья, но будущая жена сэра Малькольма, конечно, не могла жить в Лондоне одна.
Молодой человек в устрашающем воротнике оказался барристером по фамилии Прюитт, что только что вёл беседу с сэром Малькольмом и явно горел желанием возобновить её.
- Конечно, ключевое отличие исков vi et armis [87] от исков по конкретным обстоятельствам лежит в происхождении ранения…
- Послушайте, мистер Прюитт, – сказал сэр Малькольм, – вы уверены, что сейчас подходящее время и место…
- …Но этот принцип так трудно применить при дорожных происшествиях. По логике вещей, не должно иметь значения, управлял ли сбившим человека экипажем его владелец или слуга, но в одном случае суд провёл это различие… Не могу вспомнить, что это был за процесс…
- «Рейнольдс против Кларка», – прожурчала мисс Клэр.
У сэра Малькольма отвалилась челюсть. Он посмотрел на неё со смесью гордости и тревоги.
- Кажется, вы правы, мисс Клэр! – воскликнул Прюитт. – Но откуда вы это знаете?
- О, мой брат всегда рассказывал о своих штудиях. Я нахваталась от него.
- Мы как раз идём к Гюнтеру за мороженым, мистер Кестрель, – торопливо вмешался сэр Малькольм. – Вы не хотите пойти с нами?
- Это было бы прекрасно.
Мисс Микс тревожно посмотрела на небо.
- Я надеюсь, дождя не будет.
- Возможно, мы искушаем богов, – признал сэр Малькольм, – но я готов рискнуть, если вы тоже готовы.
Они тронулись в путь – сэр Малькольм подал руку мисс Клэр, а Джулиан сопровождал взволнованную мисс Микс.
- Мне никогда не нравилось слышать, как люди говорят о «богах», будто их много, – признала она. – Это не по-христиански.
Сэр Малькольм услышал это и обернулся.
- Я не хотел оскорбить вас. Я боюсь, так много читал классиков, что теперь мне кажется, будто у меня за плечом сидят капризные божества, только в ждущие возможности устроить хаос.
- Ужасно! – она вздрогнула. – Как кто-то вообще мог им поклоняться?
- Эврипид согласился бы с вами. Он писал «Коль боги что позорное творят, они не боги», – он процитировал ещё несколько строк на греческом.
- Это очень подходит, – с улыбкой сказала мисс Клэр, – но мисс Микс не поняла вас.
Прюитт смотрел на неё во всё глаза.
- Вы хотите сказать, что знаете греческий, мисс Клэр?
- Мой брат меня немного научил, – призналась она.
Джулиан гадал, долго ли ещё она будет маскировать Квентином собственные достижения. Наверное, достаточно долго, чтобы люди привыкли к жене баронета, что знает мёртвые языки и законы. Она училась идти на уступки. Но Джулиан чувствовал, что эту девушку всегда будет тянуть пересечь границу и обмануть чужие ожидания. Он вспомнил, что было написано на ларце, хранящем портрет Порции в «Венецианском купце»: «Избрав меня, отдашь на волю рока всё» [88].
Но, кажется, сэр Малькольм был счастлив попытать удачу. Его глаза светились любовью и обожанием, когда он сказал:
 
- Тогда не переведёшь ли ты это для меня? – он повторил греческие строки. Девушка подумала несколько секунд, потом улыбнулась и повернулась к Джулиану, предлагая ему разделить эту шутку, что целиком понять могли лишь они трое:
 На Олимпе готовит нам многое Зевс;
 Против чаянья, многое боги дают:
 Не сбывается то, что ты верным считал,
 И нежданному боги находят пути;
 Таково пережитое нами
[89]
.
 Примечание об одежде 
 
 
«Неправда, будто бы ляпы в переводах возникают потому, что переводчик не знает, что tunic — не только туника, но еще и мундир... Ляпы возникают оттого, что, увидев столь странную ситуацию, он не усомнился, а нарядил офицера в тунику… после чего уснул спокойно, и совесть его не мучила» 
- А. Ю. Ленский, «Как локализуют игры» 
 
Работая над третьей книгой о Джулиане Кестреле и редактируя первые две, я обнаружил у себя ошибки – в том числе, связанные с передачей в переводе названий некоторых предметов одежды. Это важная часть исторического колорита книги, так что я решил свести свои размышления по этой теме в отдельное примечание.
Главным камнем преткновения стало слово «coat» – оно мелькает довольно часто, но в зависимости от контекста может значит совершенно разное или служить сокращением.
Иногда название одежды употребляется целиком – например, в игорном доме собираются джентльмены в «evening coats» (фраках), а Круглоглазый носит чёрный «frock coat» (сюртук). Здесь сложностей нет.
Но не реже от целого слова остаётся только вторая часть. В таких случаях приходилось опираться на контекст – например, Хью на улице ёжится от холода явно под фраком, а не под сюртуком (который вполне может быть толстым и тёплым), и модник Феликс Пойнтер скорее будет щеголять в ярком фраке, чем в сюртуке. Порой удавалось опереться на единичные упоминания – например, костюмы Роудона и Фиске один раз прямо названы «frock coat», так что можно без опаски везде одевать их в сюртуки везде, где употребляется просто «coat».
Ещё одно слово, что доставляло проблем – «greatcoat». По словарю это пальто, либо шинель. Но при этом употребляется это слово почти всегда в отношении одежды, что должна защитить от непогоды или в дороге – например, доктор МакГрегор и Гэй ходят в «greatcoat» под дождём, Кестрель надевает «greatcoat», отправляясь в дорогу, и именно из кармана «greatcoat» Брокер крадёт ключ у торговца табаком, отправляющегося в путь в другое графство. Поразмыслив, я перешил передавать это как «плащ», сочтя слово «пальто» более уместным в середине XIX века и позже. К слову, нередко у этого предмета одежды имеется «short cape» или просто «cape». Конечно, это может быть и капюшон, но по контексту я предполагаю, что это скорее пелерина – нечто вроде короткой дополнительной накидки без рукавов, что носят поверх пальто или плаща.
Кроме того, «coat» встречается не только у джентльменов, но и у народа попроще – например, Брокера, бродяги Блисса или неряшливого слуги мистера Ридли. Уличный мальчишка Джемми Отис тоже носит слишком большой для него «coat», а мистер Тиббс, надев такой, копается в своём саду (а для приёма гостей переодевается в уже несомненный сюртук). Подумав, я решил передавать этот «coat» как «куртка», что не слишком выбивается из эпохи и отделяет «чистую публику» от прислуги и простого народа. Исключение – «coat» беллегардского дворецкого, в котором тот обходил дом под дождём – вероятно, у него был плащ.