На крыльях мечты
— Ты уверена?
В ответ она снова бросилась навстречу его рукам, крепко ухватилась за него, снова подставила губы для его нежного поцелуя. Как нужно ей это, как нужен Джордан! От щемящей боли в сердце из груди вырвался стон. Как давно никто не обнимал ее вот так, никто не желал вот такой близости с нею. Даже когда Мосс приходил в ее спальню, то их объятия были холодными, любовный акт механическим — просто эгоистичная жадность самоудовлетворения. Исчез порыв, великое всепоглощающее желание давать и отдаваться.
— Билли? Что с тобой? — спросил Джордан, отыскивая ответ в ее глазах.
— Просто я хочу тебя. Очень хочу, — призналась Билли. — Мне нужно чувствовать себя любимой, желанной.
— Именно это я и хочу тебе дать, Билли. Любовь. Хочу заставить тебя почувствовать мою любовь.
Одежда упала с их тел, словно лепестки летней розы. Тело Джордана казалось странным и незнакомым рядом с ее телом. Щетина на подбородке была мягче, чем у Мосса. Прикосновение — осторожным, нежным. Касания Мосса были уверенными и властными, ведь многие годы он касался ее тела и знал его во всех подробностях, как свое собственное. Билли чувствовала, что внутренне противится предлагаемой Джорданом близости. То, чего она так отчаянно желала, — любовная близость, — казалось недостижимым и недосягаемым. Мешали воспоминания о другом мужчине, которого она любила больше, чем себя. Мосс…
Губы Джордана медленно скользили по изгибу ее плеч вниз, к грудям. Это действовало на нее гипнотически, чувственно, и Билли захотела забыться в этом мгновении и отдаться этому мужчине. Она приняла его близость, его касания, его поцелуи в самые интимные места. Она приняла все это, как приняла бы пищу, воздух или тепло, потому что нуждалась в них. Нуждалась в проявлениях любви другого человека, чтобы утвердиться как женщина.
Билли тихо лежала в объятиях Джордана, прислушиваясь к биению его сердца и к нежным словам, которые он ей шептал. Она красивая, желанная, любящая и теплая. Она прекрасная возлюбленная. Таким же был и Джордан. Они совершили самый интимный акт, возможный между двумя людьми. Своими руками и губами он вернул ее тело к жизни. Но умирала ее душа, а Джордан все-таки не смог коснуться страдающей души Билли.
Ее тело теперь удовлетворено, самолюбие исцелено, а все же в сердце осталась тоска. С Джорданом не было будущего, и Билли знала это. Она взяла все, что он мог дать, а сама ничего не дала взамен. Самый большой экстаз с Моссом заключался в том, что она растворялась в своем муже, полностью отдавалась ему и знала, что ее дар приятен мужчине, которого она любила. Джордана она не любила. Ей нечего было дать, а только брать — этого недостаточно.
— Ты придешь снова, Билли? — прошептал Джордан ей на ухо. — Тебе было хорошо? Так же хорошо, как мне?
— Все было хорошо, — прошептала Билли, обвивая его руками и осыпая мелкими поцелуями его подбородок. — Я приду снова.
* * *Билли так и не смогла привыкнуть к воскресным ужинам в Санбридже. Ослепляло огромное количество хрусталя, фарфора и серебра. Горничные, одетые в ярко-розовые форменные платья с белыми передничками в оборках и с маленькими накрахмаленными шапочками. На вечерних трапезах в воскресенье всегда присутствовали дети; затем, после обильной еды, шофер развозил их по респектабельным школам. В то время как декорации и художественное оформление были выдержаны в голливудском стиле, участники ужина и их манера поведения оставались чисто коулмэновскими. Сет ел, как скотник, и говорил с набитым ртом в основном о ранчо. Агнес изо всех сил старалась выглядеть по-королевски на своем месте в торце стола. Она изящно клала в рот маленькие кусочки и тщательно пережевывала каждый по тринадцать раз. Мосс и Райли болтали и тараторили без остановки. Мэгги и Сьюзан сидели тихо, а уж Билли оставалось поддерживать с ними беседу о школе, занятиях и разных делах, которыми занимались девочки.
В конце ужина Билли всегда принимала две таблетки аспирина. В этот вечер что-то не ладилось. Мэгги отвечала, когда к ней обращались, но ее рассеянность и отсутствующий взгляд тревожили Билли. Не заболел ли ребенок? Или Мэгги была готова выкинуть один из «фокусов», как называл это Сет, в духе своей тетушки?
— Мэгги, ты хорошо себя чувствуешь? — Все разговоры за столом прекратились, семья прислушалась, чтобы узнать, в какую историю влипнет Мэгги на этот раз.
— Я чувствую себя прекрасно, мама. А почему ты спрашиваешь?
— На мой взгляд, ты слишком румяная, уж не жар ли у тебя? Давай померяем температуру после ужина.
— У меня нет жара, мама. Я себя хорошо чувствую. Просто здесь жарко.
— Все равно мы померяем температуру. Я не могу послать тебя в школу, если вдруг окажется, что ты заболела. Весь класс может заразиться.
— Почему ты не ешь свой ужин? — осведомился Мосс.
Мэгги вскинула голову. Уже очень давно отец не обращался к ней с вопросом. Горло у Билли сжалось, когда она заметила неприкрытое обожание на лице дочери. Мэгги медленно начала есть.
— Наверное, я задумалась о школе и о завтрашней контрольной работе, — сказала она между двумя глотками.
— Не набивай рот. Ты достаточно большая, чтобы есть как полагается. И не разговаривай с полным ртом.
Глаза Билли сузились, а левая рука сжалась в кулак.
— Я больше не могу есть. Мама, можно мне уйти? — Мэгги готова была расплакаться, и Билли не стала дожидаться, пока она сорвется на крик, как бывало во время ее вспышек.
— Конечно, иди. Все-таки я хочу померить тебе температуру. — Билли положила салфетку на стол и бросила на Мосса убийственный взгляд.
— С девочкой все в порядке, — проворчал Сет.
Билли резко остановилась и обернулась.
— Мне судить, все ли в порядке с Мэгги. И никогда не становитесь между мной и моей дочерью, ни сейчас, ни когда-либо.
— Билли! — Агнес была в ужасе. — Вот, теперь этот ужасный ребенок снова испортил ужин. Тебе действительно следует что-то предпринять.
Билли напряженно выпрямилась.
— В следующий раз, когда тебе захочется на кого-то возвести вину за испорченный обед, то обвиняй другого человека. Моего мужа! — Злобно посмотрев на Мосса, Билли вышла из комнаты с высоко поднятой головой.
— Твоя жена отбилась от рук, Мосс.
— Хватит, пап. Билли — мать. Мама вела себя точно так же. — Агнес внутренне сжалась, заметив устремленный на нее обличающий взгляд Мосса.
* * *В комнате Мэгги в это время Билли встряхнула термометр.
— Температуры у тебя нет, но выглядишь ты неважно, Мэгги. Знаешь, по-моему, отметки у тебя достаточно хорошие, чтобы ты могла отдохнуть денек. Может быть, ты заболеваешь гриппом, и лучше принять меры в самом начале, чтобы потом не потерять время. Я правда беспокоюсь, Мэгги. Ты хорошо спала?
— Спала беспробудным сном. У меня столько всего на душе. Мама… я…
— Да, Мэгги? Что бы это ни было, ты не хочешь сказать мне об этом?
— Ах, пустяки. Не сегодня. Почему бы нам не пойти в следующий уик-энд за покупками? Мне кажется, я прибавила в весе. Наверное, ела слишком много всякой всячины с девочками после того, как в школе гасят свет на ночь.
Рассеянная улыбка дочери встревожила Билли.
— Хорошо, Мэгги. Поедем вдвоем, только ты и я. Сходим во все универмаги и подберем тебе новый гардероб. Пора купить тебе кое-что из одежды. В прошлый раз, когда я возила по магазинам Сьюзан, ты не захотела ехать с нами.
— Тогда мне ничего не было нужно. Зачем попусту тратить папины деньги? Я ему сказала, что напрасно он дает мне такую большую сумму на карманные расходы и что я экономлю их, но он не стал слушать. Я пытаюсь, мама, но он…
— Чш-ш-ш, я знаю, милая. Предоставь мне все уладить с твоим отцом. Если ты чувствуешь себя нормально, то собери вещи и иди вниз. Нужно вернуться в школу вовремя.
Мэгги взяла сумку с вещами, которые брала домой на уик-энд, и стопку книг.
— Увидимся в следующий уик-энд. Мне жаль, что так получилось с ужином. Кажется, я никогда ничего не смогу сделать или сказать как следует. Не знаю, почему. Наверное, во мне сидит дьявол. Дедушка говорит, что так оно и есть.