Слесарь 6

– Да! Я был старшим десятка у баронов Фонвиз и могу дать присягу баронессе Тельпиг!
На этих словах я посмотрел в сторону баронессы, которая оказалась еще и Тельпиг. Она уже встала, расправила длинный подол нарядного платья, теперь подошла к своей подруге, спустила ей подол с головы, закрыла ноги и подняв ее с пола кареты, гладит по спине и успокаивает, разговаривая с ней. Понятно, баронессе некогда, придется принимать решение мне.
– Мы можем договориться, у меня к тебе претензий нет! – крикнул я ожидающему ответа воину и опустил арбалет.
– Выходи осторожно и кинь вперед меч! Я не буду стрелять! С баронессой будешь сам говорить, – подтвердил я свое решение договориться.
Черт его знает, как тут у них на службу нанимаются, не мне это решать. Я знаю, что обычно у небогатых баронов личная армия в количестве десятка человек, у богатых графов и до ста бойцов в штате доходит.
Похоже, что в этой битве полегли пять воинов баронов и шесть защитников баронессы. Зачем нужна такая засада мертвому и умирающему баронам – я не знаю, да и судя по их виду похоже, что думать они предпочитали в последнюю очередь. Они, конечно, не рассчитывали на такой итог, не рассматривая всерьез даже свою смерть, просто после залпа арбалетчиков их осталось восемь против четырех. Тем более, таких же умелых и мотивированных воинов, как они сами у их соперников нашелся только один и они собирались добиться победы малой кровью.
Но не получилось малой кровью. Победы добились, потеряв почти всех своих людей, даже уже начали пользоваться ее плодами самым примитивным образом и тут случился я, проходя совсем мимо и почти случайно.
Что же мне теперь делать? Со всем этим произошедшим?
Просто исчезнуть – лучше всего, чем заниматься проблемами чужих мне людей и светить свою личность.
С другой стороны с убитых мной барона и его брата можно поднять немало лута, который мне принадлежит по праву. Не заниматься утешением пострадавших женщин, просто выбрать, что понравится и быстро уехать, не слушая слов благодарности и приглашений разделить кров и ночлег. Впрочем, ночлег – это интересно, баронесса – редкая красотка, судя по лицу и тому, что я успел увидеть.
Да, тут же еще вопрос с выжившим воином подвис в воздухе:
– Эй, служивый, чего ждешь? Выходи и давай присягу! – поторопил я замершего за углом кареты воина.
Теперь я вижу его ноги за большим колесом с деревянными спицами и должен сначала разобраться с ним, прежде чем уеду.
Не знаю, сколько осталось ехать женщинам до своего владения, но карета с лошадьми в их распоряжении, форейтор живой и невредимый, слегка потрепанный, конечно, но довезет куда потребно. Там уже пусть высылают на поле боя своих людей для сбора тел, оружия и лошадей, которые далеко не разбежались, приученные к виду и запаху крови и мертвых тел. А я тут останусь, посмотрю внимательно, что мне бог воинской удачи прислал, почищу все кошели на поясах.
– Выхожу, не стреляй! – крикнул последний противник и выкинул, правда очень недалеко свой меч, как раз к моему копью и арбалету.
– Что-то он хитрит, – подумал я и опустил машинку, направив ее на землю, решив не пугать вояку и дать ему возможность спокойно приблизиться ко мне.
Потом он вышел, держа пустые руки перед собой, сначала на метр от края кареты, затем, видя, что и я не особо слежу за ним, отошел подальше и остановился над оружием, лежащим на траве. Взрослый уже мужик с простым, но хитрым лицом, в кольчуге без рукавов, доходящей до пояса, на голове железный плоский шлем с небольшими краями, держащийся на широком ремне, проходящем под подбородком.
– Проходи, проходи! – махнул я на место перед собой арбалетом, – не задерживайся около оружия, а то баронесса раздумает тебя на службу брать! Или я раздумаю!
Воин, которого барон, еще постанывающий и упорно цепляющийся за жизнь, назвал до этого – Иерихом, подошел поближе ко мне, на расстояние четырех метров и остановился в ожидании. По его грязному лицу бегут капли пота, после поисков форейтора и возвращения его на поляну, которую он покинул с полной викторией, хоть и очень дорого обошедшейся его грубым хозяевам. Теперь они оба лежат и уже никогда не сядут в седло, поэтому пора делать сложный выбор, зависящий не от него, а от странного воина и разъяренной судя по всему баронессы.
 
Незавидное положение у мужика, хотя теперь опытные воины баронессе нужны позарез.
– Баронесса, вы позволите на минуту подойти к нам? Вопрос требует вашего решения, – позвал я приходящую в себя женщину, успокоившую свою пострадавшую подругу или родственницу.
И теперь оглядывающую место сечи и все чаще останавливающей горящий взгляд на скрючившемся теле барона-разбойника, который мучительно стонет, пытаясь обвиться вокруг болта, ушедшего целиком в его бок.
Иерих тоже уставился на барона, своего бывшего хозяина, и сказал:
– Я ему говорил, что дело плохо пойдет, но он никого не слушал. Хотел любой ценой объединить баронства и вот теперь думает только о причастии.
Молодец, пытается наладить контакт, намекает, что выступал против нападения и не одобрял такие намерения, в общем показывает, что готов стать своим, верным и преданным стражником
Но подошедшую женщину это не слишком вдохновило, она только мазнула по нему взглядом и обратилась ко мне:
– Чего ты ждешь? Убей его, это же Кровавый Иерих.
Я только перевел взгляд на воина, стоящего неподвижно и тут все быстро завертелось. Услышав приказ баронессы, он взмахнул рукой и из рукава кольчуги, как мне показалось, вылетел нож. Кувыркаясь, он вонзился мне в плечо в районе бицепса, от резкой боли пальцы разжались, кисть перестала мне повиноваться. Арбалет выпал из руки и упал на землю, поднять его другой рукой я не успеваю, наемник уже прыгнул ко мне, замахиваясь другим, более длинным ножом.
Мне пришлось прибегнуть к магии, спасая себя от неминуемой смерти из рук хладнокровного убийцы, рассчитавшего все правильно, кроме того, что я – Маг.
Выкинутая навстречу стремительно летящему ко мне наемнику левая рука маной сбила его с траектории полета и отбросила на несколько метров, оглушив и ударив о землю. Левой же рукой я выдернул нож и бросился к лежащему еще наемнику, собираясь покончить с ним сразу, но увидев его, лежащего без сознания на животе, не стал просто убивать, а подхватил здоровой рукой копье и не жалея ударил пару раз по затылку пяткой копья.
– Так просто ты не умрешь, – подумал я, – судя по прозвищу и за мою рану придется тебе помучиться как следует.
Потом посмотрел на свою руку, рубаха уже потемнела от крови, на баронессу, смотрящую на меня с открытым ртом, на все вокруг и понял, что теперь моя жизнь связана с этими людьми. Пока рана не заживет хорошо, как минимум.
После чего обратился к баронессе:
– Баронесса, перевяжите мне рану! И побыстрее!
 
Глава 2
 
Вскоре я стою перевязанный, баронесса ловко разрезала рукав рубахи своим кинжалом, который снова вернулся к ней в ножны на разукрашенном поясе, умело перебинтовала рану, предварительно выдавив кровь из нее.
– В замке я приложу снадобье, не дающее загноиться ране, – пообещала она, заглянув мне в лицо из-под своих темных кучерявых волос, которые потеряли форму прически после валяния на траве.
Красивое лицо рядом кажется очень сосредоточенным, повязка наложена умело, кровь перестала брызгать и течь по руке.
В замке?
Еще десять минут назад я и не собирался туда, однако мой промах с наемником не оставляет мне другого выбора, руку желательно залечить как следует в покое. Путешествовать теперь стало трудным делом, весь день напрягать руку в пути, потеть и кровоточить – это только на самый крайний случай. Если убегаешь, спасая жизнь из последних сил.
Но пока такой проблемы кажется нет. После удара маной баронесса ведет себя, как будто я граф, которому и услужить за счастье. Такую реакцию я уже видел, во время боя за свою жизнь, когда потряс барона Гельда умелым использованием маны во время решающих ударов.