Одинокие сердца (СИ)

— Через несколько дней, как только смонтирую первый выпуск. Руки не доходят. Если хочешь, я покажу тебе несколько классных эпизодов, — предлагаю ей.
— Правда? — глаза Алёны загораются любопытством. — Было бы здорово.
Приятно удивленный ее искренним интересом, я загружаю ноутбук и нахожу самые лучшие моменты своей поездки. Мы сидим бок о бок, пьем шампанское из разномастных чашек. Алёна внимательно слушает мои комментарии. Все чудесно, но не так, как бы мне хотелось. И в какой-то момент я наклоняюсь к ней, нахожу ее губы и делаю то, что хотел сделать на протяжении всего вечера.
Алёна отвечает мне пылко и страстно, и вот уже мои руки шарят по ее телу, расстегивают платье, оголяют грудь. Клянусь, они сами забираются под подол ее платья и нащупывают кружевное белье.
Чулки. Ммм… Вот сейчас я люблю чулки.
Отодвигая трусики, я целую ее все настойчивее. Девушка такая горячая и влажная под моими пальцами, что я не могу сдержать восторженного вздоха.
Я наклоняюсь, пробую языком ее кожу за ухом, а затем медленно посасываю. Мои пальцы демонстрируют чудеса гибкости, одновременно погружаясь в нее, нежно трут клитор.
— Давай, малыш, сделай это.
Продолжая ласкать, я играю языком с ее соском.
— А ты? — скулит она, насаживаясь на мои пальцы.
Я возвращаюсь к ее губам.
— Все, что мне нужно сейчас, увидеть, как ты кончаешь. Я думал об этом с тех пор, как в последний раз был с тобой.
Жадно целуя, я шепчу о том, как сильно хотел снова целовать ее, прикасаться к ее невероятному телу, как мечтал трахнуть ее всеми известными мне способами. Алёна начинает двигаться в своем собственном темпе. Ее обнаженная грудь колышется, тело извивается, и я не могу отвести глаз от этого потрясающего зрелища. Через какое-то время выражение ее лица меняется. Сомкнув бедра, она берет в тиски мою руку и протяжно стонет. Я наслаждаюсь этим звуком и ощущением того, как девушка обмякает в моих руках, и только затем вынимаю из нее пальцы. Довольный собой поправляю торчащий колом член, удивляясь тому, как это я не кончил себе в штаны.
Я чертовски долго был без секса.
Мы долго сидим в тишине. Я обнимаю Алёну, целую в висок, где перепутались ее влажные волосы.
У меня нет слов, чтобы объяснить, насколько мне сейчас хорошо.
— Кто я для тебя? Девушка на один раз? — Алёна первой решается на разговор.
Я качаю головой.
— Нет.
Ее щеки пылают, а губы после того, как она прикусывала их, стали более яркими.
— Боже, — девушка начинает поправлять платье и скрывает под ним свои прелести. — Я не должна здесь находиться и делать все то, что мы делаем! Миша, как тебе это удается?!
— Что удается?
— Манипулировать мной! Ну почему ты не страшненький тощий зануда или не парень, помешанный на инвестициях?! — она толкает меня в плечо.
Ее карие глаза наполняются весельем.
Я смеюсь. Это совсем не то, что ожидает услышать мужчина, подарив женщине оргазм, но мне нравится.
— Извини, что не соответствую твоим ожиданиям, милая.
Алёна поправляет волосы, перекидывая их на одно плечо.
— Не слушай меня. Я так быстро напилась. Просто я почти ничего сегодня не ела.
— Как это? — удивляюсь я. — На банкете была тонна еды!
— Из-за тебя мне кусок в горло не лез.
— Из-за меня?! — хмурюсь я. — Позволь спросить, в чем же я провинился?
— Нет, нет. Ты ни в чем не виноват. Ты идеальный, как бог с Олимпа. Бог Миша, — Алёна прячет лицо, уткнувшись мне в шею. — Как же классно ты пахнешь… — ее голос приглушен, а горячее дыхание овевает горло.
Я удовлетворенно вздыхаю.
Зевс, подвинься. Эта женщина считает меня богом.
— Алёна, ты просто очаровательна.
Девушка поднимает ко мне лицо.
— Нет, это ты просто очаровательный. И классно целуешься… И все остальное. А ещё ты хороший. Очень хороший. И с тобой я узнала, что хочу большего. Вот, почему я влюбилась в тебя.
Я смотрю в ее осоловелые глаза и понимаю, что Тимофеева уже на этапе пьяных базаров. Устало вздохнув, девушка зевает.
Сделав вид, что не слышал ее последних слов, я предлагаю:
 
— Давай-ка уложим тебя спать? День был длинным.
— Мне надо в душ и косметику смыть, — медленно моргая, Алёна тихо хнычет.
— Ничего. Иногда полезно поспать немытой. Только нужно снять платье.
— Ты ляжешь со мной? — Алёна преданно смотрит мне в глаза.
— Ну конечно.
Я помогаю снять ей платье и чулки, затем укладываю в свою холостяцкую постель и накрываю пледом. Девушка сворачивается калачиком. Устроившись рядом, я обнимаю ее, прижимаясь к круглой попке.
— Миша? — сонной шепчет Тимофеева.
— Да?
— Завтра все будет по-другому? — грустно бормочет она.
— Почему?
— Я не знаю. С тобой было так легко, а теперь так сложно.
Я улыбаюсь.
— С тобой тоже, — целую ее голое плечо. — Ну и пусть.
Алёна засыпает почти сразу, мне же долго не удается сомкнуть глаз. Держа в объятиях девушку, я думаю о разных вещах.
С самого детства каждого из нас окружают люди — важные и не очень. Без одних, ты знаешь, что точно не проживешь, а, распрощавшись с другими, вскоре даже и не вспомнишь об их существовании.
А ещё есть те, кто приходит в нашу жизнь внезапно, но остаются в ней навсегда.
Не могу со стопроцентной уверенностью сказать, из какой категории Алёна. Лучше спросите об этом мое сердце.
Раньше, даже в долгих поездках по глухим местам, мне не доводилось испытывать одиночества, но все эти дни и недели, что мы не виделись с Тимофеевой, я ощущал в груди какую-то странную пустоту.
Мне было одиноко. Без нее.
В голове молнией вспыхивает брошенная девушкой фраза.
Вот, почему я влюбилась в тебя.
Полагаю, алкоголь сыграл определенную роль в ее откровении, но, что у трезвого на уме…
Я хочу верить, что ее слова чего-то да стоят. Действительно хочу.
  
Глава 11. Алена
 
"Доброе утро. Я скоро вернусь. Чувствуй себя как дома. Твой Бог Миша…"
С совершенно глупой улыбкой я в третий раз перечитываю записку от Миши, которую он положил под стакан воды, потягиваюсь и делаю несколько глотков.
Какой же он заботливый. И, полагаю, как и все путешественники — безнадёжный романтик.
Ну кто в наше время пишет записки?
Настроение у меня замечательное, чего не скажешь о внешнем виде: ресницы слиплись, укладка превратилась в воронье гнездо, да и трусики бы сменить не помешало.
Представляя собой довольно плачевное зрелище, я встаю с дивана и направляюсь в ванную.
На полке в Мишиной ванной негусто: в наличии лишь гель для душа, он же шампунь, а также, бритва, средства для бритья и зубная паста.
Открыв колпачок, я вдыхаю содержимое флакона с гелем, затем изучаю этикетку и наконец понимаю, чем именно благоухал Чурилов.
Дерево, хвоя, хрустящий снег — зимняя лесная свежесть.
Включив воду, я встаю под душ, намыливаю голову и тело.
Мишин запах окружает меня. Внизу живота завязывается волнительный узел, а пульс подскакивает.
Прошлой ночью мне было хорошо с ним, но я хочу полноценного секса для нас двоих, мечтая снова прижаться к сильному мужскому телу, почувствовать его член внутри и услышать наши хриплые стоны.
Конечно, как каждой нормальной здоровой девушке, мне всегда нравился секс, но до знакомства с Мишей я не хотела заниматься им так часто. Если на чистоту, ласки, поцелуи — я всего этого хотела, только, почему-то, меня мало волновало собственное удовольствие. Миша, сам того не ведая, что-то сдвинул во мне. Ведь до встречи с ним об одних вещах я боялась и помыслить, а о других — напротив, думала больше, чем следует.
Наверное, такими и должны быть настоящие отношения, когда мужчина думает не только о себе.
Увы, это камень в огород Филатова. И, если бы не Миша, я бы никогда не узнала, что может быть и по-другому.
Смыв шампунь, я полощу рот с зубной пастой. Мой взгляд упирается в висящую на крючке мочалку. Протянув руку, я провожу по ней пальцами. Она жесткая, грубая, с деревянными ручками, непритязательная, как и все в квартире Миши. Очень заметно, что он воспринимает свое жилье не как дом, а как очередной перевалочный пункт. И мне, человеку, который даже в гостиничном номере пытается навести домашний уют, трудно представить, каково это — вести подобный образ жизни. Что совсем не умаляет того, насколько я очарована этим мужчиной.