Три принца (СИ)

Так мы прожили в относительном мире и достатке три-четыре декады. Я был всем доволен и в каком-то смысле счастлив, когда просыпался рядом с любимой женщиной под плач новорождённого. Когда пел сыну колыбельные, когда рассказывал сказки, когда пробовал пеленать. Это было то, чего я был лишён в земной жизни. Чем не парился и не обращал внимание. В своём мире я был плохим отцом и очень хотел не облажаться в мире этом.
А затем местное бандитьё напомнило, что время почивать на лаврах ещё не пришло.
В Валензоне на некоторое время воцарился хаос. Участились грабежи, ночные нападения на расслабившихся на посту стражей, поджоги. Из северо-западной части города зло выбиралось наружу и пыталось причинять вред.
Поэтому опять пришлось взять в руки калёное железо. Опять подключать гессеров и вместе с ними нести в мир справедливость.
Но подавить сопротивление злобных выродков, знавших родной город, как свои пять пальцев, удалось не сразу. Они прятались в подвалах, прятались в наново вырытых подземных ходах. Устраивали поджоги в разных частях города, особенно стараясь наносить ущерб королевским амбарам. Лишь когда удалось закончить набор и организацию рекрутов, чем я занялся сразу после первого же выступления перед восторженной толпой, стало достаточно сил, чтобы полностью оцепить северо-западный Валензон. А затем, когда подошли выделенные королём силы под командованием умелого сотника, мы приступили в планомерному выкуриванию каждого мерзавца. Мы топили подземные ходы, пускали дым. И безжалостно дырявили арбалетными болтами каждого, кто, кашляя, выбирался на свет божий.
Когда всё завершилось, тана Стерлинга мы так и не нашли. Зато из подземных недр извлекли более двух сотен трупов. Не только мужских, но и женских. И ещё две сотни погибли в столкновениях с армией и гессерами.
На этом организованное сопротивление воле анирана и законному правителю Валензона закончилось. Мы вычистили город от скверны и сосредоточились на мирных процессах — строительстве, заготовке запасов, обучению двух тысяч неопытных солдат для новой армии.
Для меня осенние месяцы до старта самой суровой части зимы пронеслись как одно мгновение. Я метался, как угорелый. Везде поспевал, всё контролировал. Я объездил окрестности, демонстрируя самого себя и требуя от крестьян всё того же — работать, не покладая рук. Забивать закрома, ждать зиму и верить в неизбежное исцеление. Своими действиями я многих вдохновил на вступление в армию, многих вернул из лесов, где они укрывались. Вокруг Валензона росла как на дрожжах новая деревня, где успешно всех размещала опытная администрация, присланная из столицы. Мотивация, рождённая кличем анирана, делала своё дело.
  
Часть 5. Глава 9. Алара
 
Ближе к концу осени случилось событие, на некоторое время выбившее меня из колеи. Заставившее глубоко задуматься над последствиями поступков, но, в итоге, приведшее к тому, что у меня появился ещё один враг.
Холодным осенним днём меня подловила Алара — супруга Тангвина. В течение долгого времени он вела себя тихо и скромно. Особенно после того, как вынужденно присутствовала при разговоре анирана с её отцом, когда тот пришёл, мягко говоря, просить награды. Примо Таллас улыбался и выглядел довольным оттого, что так удачно сориентировался. Что не предал, а вовремя предвидел. И с улыбкой на устах пришёл получать дивиденды.
Но ушёл несолоно хлебавши.
Конечно, наградили его в силу возможностей. Но гораздо слабее, чем он ожидал. А когда примо Таллас попытался недовольно надувать губки, пришлось применить красноречивые угрозы, подкреплённые аниранскими фокусами.
Алара же, наблюдая за унижением собственного отца, смотрела на него слегка снисходительно, слегка озадаченно и чересчур ехидно. От меня не укрылась кривая ухмылка, когда испуганный отец склонился в поклоне перед суровым анираном. Поэтому мадам довольно долгое время не подходила ко мне, не вступала в диалог и, видимо, размышляла над тем, к чему, в итоге, пришла.
 
Началось всё с комплиментов. В течение некоторого времени она появлялась везде, где появлялся я, и охаживала комплиментами. То усердие моё похвалит, то крепость духа. То амбициозность, то внешнюю привлекательность.
Я не понимал, к чему она ведёт до тех пор, пока она просто не утащила меня за руку в домишко, где иногда отдыхали строители, ремонтировавшие акведук, работы над которыми вот-вот должны были завершиться.
Прекрасная блондинка как всегда выглядела прекрасно. Она тщательно за собой следила, обладая армией служанок. Вокруг неё постоянно кто-то суетился, ведь точёная фигура и смазливое личико требовали ухода. Алара никогда не покидала собственные покои до тех пор, пока все процедуры не были завершены. И только полностью экипированная, благоухающая благовониями и сверкая профессиональным макияжем, показывалась на людях.
— Милих не замечает меня в последнее время, — наигранно изогнув бровки домиком, пожаловалась она. — Всё в трудах да в трудах. Нет времени даже посидеть, поговорить. Поделиться, может быть, историями о своём мире.
— Много дел, Алара, — она давно просила называть её по имени, а не официально. — Зима всё ближе, а город, по моему мнению, ещё не готов. Нужно успеть залатать несколько прорех.
— Уверена, у тебя всё получится, — она осторожно прикоснулась к моей руке. — Под твоим руководством даже мой ненаглядный супруг вновь вспомнил, что он мужчина.
Тангвина Алара презирала, как я очень быстро разобрался. Ни в хрен собачий не ставила. Откровенно иронизировала над ним в моём присутствии и, как самая настоящая ядовитая змея, старалась укусить как можно больнее. Особенно было неприятно, что делала она это умышленно. Стоило ей увидеть нас двоих, занимающихся какими-либо делами, в ход шли иронические ремарки и недвусмысленно-брезгливые комментарии.
Принц пытался отвечать достойно. Но, судя по всему, барышня была начитанная, опытная и — тут уж надо говорить как есть — неглупая. Против неё у принца не было ни малейшего шанса.
Я представлял, бывало, как он терпит её столько лет. Они знали друг друга практически с младенчества. В детстве бегали и играли вместе, ведь обручили их ещё тогда, когда оба под стол пешком ходили. И я, ставя себя на место Тангвина, приходил к неутешительному выводу: я бы с этой ехидной тварью поступил бы как Отелло — придушил бы. Даже несмотря на то, что мир бы лишился такой красоты. Параллели, которые я постоянно проводил в своей голове, наблюдая за обменом накопившейся неприязнью, печалили меня. Эта прекрасная блондинка чудовищно напоминала ту, которую я хорошо знал в своём мире.
Очутившись на этой недружелюбной планете, я часто вспоминал о том, что оставил позади. Но больше не доброй памятью, а злой. Я вспоминал остывшим сердцем и не мог поверить, что когда-то испытывал чувства к той меркантильной суке, оставшейся на Земле. Наверное, это было затмение. Определённый демо-режим, который женщины запускают, чтобы затащить в свои сети помеченную добычу. Ведь, в итоге, большая часть нашего брака прошла во взаимных упрёках и в обоюдной неприязни. Сейчас, ориентируясь на своё отношение к Дейдре и её отношение ко мне, я точно мог сказать, что между нами никогда не было любви. Она увидела во мне перспективу и вцепилась в неё двумя грудями. А я… А я мечтал лишь о деньгах и славе. Мечтал о восторженных женских взглядах. И, не испытывая особых угрызений совести, давал этим женщинам то, чего они больше всего хотели в определённый момент времени.
Поэтому, хоть я и вспоминал о днях минувших, вспоминал с прохладцей. Я не скучал ни по бывшей жене, ни по сыну. Я испытывал к ним некоторую враждебность, наподобие той, что испытывали друг к другу Алара и Тангвин. Наблюдать за этой семейной парой было крайне прискорбно. Ведь в их отношениях я узнавал свои.
— Принц — молодец, — на неприкрытую брезгливость Алары я ответил вполне искренней похвалой. Принц Тангвин мне нравился. Он всё схватывал на лету, помогал в меру своих сил и никогда не оспаривал мои решения. Может быть, как управленец он был никудышный. Но как исполнитель — вполне на своём месте. — Налаживает быт в городе. Говорит, к нему вернулась вера и желание жить. Таким и должен быть принц… А может быть… А может быть и будущий король.