Смерть императору! (ЛП)
В тот момент, когда они подбежали к концу улицы, он увидел вал и различил фигуры, бегущие по нему слева направо, на звуки нарастающего боя. На перекрестке он остановился, его грудь вздымалась, когда он повернулся, чтобы оценить ситуацию. Дальний конец вала был заполнен темной массой людских фигур. Единственным освещением были факелы, горящие в кронштейнах снаружи небольшой башни рядом с рекой, реликвии из старого легионерского каструма. По их свечению он смог различить вражеских воинов, перелезающих через вал и спускающихся по обратному склону, чтобы вступить в бой внизу. Оцепление ветеранов изо всех сил пыталось сдержать их, в то время как другие вступали в бой вдоль палисада на валу.
Сторожка была недалеко справа, и Макрон бросился к ней, со всех ног пробегая по улице. Приказав Парвию ждать с Кассием, он поднялся по лестнице наверх и увидел опциона и четверо ветеранов, смотрящих в сторону боя.
- Держите свои долбанные глаза впереди! - рявкнул он. - Атака может быть уловкой.
Пока ветераны возвращались на свои посты, Макрон окинул взглядом вал, но никаких других признаков штурма он не заметил. На юге он мог видеть большую группу людей, двигавшихся, чтобы пересечь заваленный ров, прежде чем подняться по лестнице на вершину крепостного вала. Он отвел опциона в сторону. - Как во имя Плутона, они добрались до рва и перешли вал, до того, как подняли тревогу? Ты и твои люди спали?
- Ничего не происходило, господин. Клянусь. Первое, что мы услышали, это звуки боя, после того как бритты попали в колонию. Парни в башне в конце вала не выкрикнули предупреждение.
- Тогда их, должно быть, заставили замолчать, прежде чем мятежники ворвались на вал, закидали ров и установили лестницы в нужном месте, - рассуждал Макрон. - Ближайшие смотровые площадки на стене, должно быть, тоже заставили замолчать. Это могло произойти только в том случае, если бы с ними расправились из-за вала. - «Река», понял он. «Так же, как Парвий и собака, враг каким-то образом пересек реку и болота на юге, и пробрался через колья. Небольшая группа повстанцев, должно быть, подплыла, избавилась от дежурных ветеранов и дала сигнал основным силам к атаке».
- Бери еще одного человека и бегите на другой конец колонии. Я хочу, чтобы две центурии были отправлены сюда немедленно. Выполнять!
Двое ветеранов поспешили прочь, а Макрон еще немного подождал. Были еще люди на северном участке вала, слишком мало, чтобы рискнуть послать кого-либо из них для укрепления южного фланга, из-за возможности того, что вторая атака могла быть совершена, пока большинство защитников отражало первоначальную атаку.
Он спустился по лестнице и схватил Парвия за плечи. - Ты и собака, бегите в храмовый комплекс. Ждите меня там. - Он толкнул мальчика. - Делай, как тебе приказано.
Парвий побежал, Кассий за ним. Макрон направился к бою и тут же оценил ситуацию – его людей оттесняют назад. Вытащив меч, он присоединился к линии и закричал сквозь грохот боя: - Держитесь, парни, помощь идет! Держитесь!
Перед ним стояли два ветерана, а за ними он мог видеть, что уже сотни повстанцев находятся в оборонительном периметре, и все новые люди перебирались через частокол. Ветераны должны были удерживать свои позиции, пока не придет подкрепление. Если атаку собирались сдержать, а затем отбросить назад. Макрон проталкивался вперед, пока не вышел вперед, и снова повысил голос. - За Рим! За наши дома, парни!
Большинство ветеранов подхватили крик, и по мере того, как бритты оказались в сдавленных порядках, Макрон почувствовал, что его надежды на спасение ситуации растут. Когда люди, которых он послал за подмогой, вернутся, их будет достаточно, чтобы закончить работу. Наступление ветеранов приостановилось, обе стороны сражались отчаянно, щит к щиту, пытаясь нанести удар через любые бреши, которые они могли найти. Упорное сопротивление ветеранов по улице, идущей под углом вверх давало им достаточное преимущество, чтобы сдерживать большее количество противников на данный момент.
- Где Макрон? - раздался голос из-за линии римлян. - Кто-нибудь его видел?
Оттолкнувшись назад, Макрон высвободился из линии боя. - Я здесь!
Выйдя из строя ветеранов, он смог разглядеть Аполлония в слабом свете горящих факелов на соседней башне, и поспешил к нему.
- Где люди, за которыми я посылал?
- Они не придут. Атака с запада. - Аполлоний огляделся. - Юпитер Всеблагой, что здесь произошло? Как они перебрались через вал?
Макрон посмотрел мимо шпиона. Сквозь лязг оружия и крики позади него он смог отчетливо расслышать отдаленные звуки боя с дальней стороны колонии.
- Где резерв?
- Он уже задействован, - ответил Аполлоний. Восставшие оспаривают каждый метр западной линии.
- Дерьмо. - Макрон стиснул зубы в растущем тревожном разочаровании. - Мы не можем держать их здесь долго. Как только они пройдут мимо нас, они попадут в тыл других центурий.
Было очевидно, что он должен был это сделать, хотя и не хотел отдавать приказ. - Хорошо. Мы должны отступить к храмовому комплексу. Вернись к другой линии и передай мой приказ. Всем идти в храм. Убедись, что те, кто все еще охраняет речные рубежи, тоже узнают об этом.
- А как насчет тех, кто в перевязочном пункте? - спросил Аполлоний.
- Пусть они двинутся первыми, прежде чем начать общее отступление. Теперь иди.
Аполлоний повернулся и побежал через колонию. Предстояла трудная и опасная миссия. Макрон это осознавал. Все отступления с боем перед лицом противника были чреваты опасностью, и он воспользовался моментом, чтобы спланировать свои приказы. Обе центурии, закрепленные за восточным валом смешались, и первым шагом должна была стать попытка вытащить одно подразделение и перегруппировать его ряды для прикрытия отступления.
- Пятая центурия! - завопил он. - Пятая центурия! Отойти! Отойти ко мне!
Он отступил на пятнадцать шагов в сторону улицы, ведущей к храмовому комплексу. Один за другим, а затем и небольшими группами ветераны пятой центурии рысью покидали сражение.
Макрон увидел, что некоторые ранены, и приказал им пробираться к храму. Когда последний из них присоединился к нему, он прикинул, что в его подчинении более шестидесяти человек.
- Где Тертиллий? Центурион Тертиллий!
- Я видел, как он падал, господин, - раздался голос из темноты. - Видимо он уже все…
- Пятая центурия… в колонну по четверо. Стройся! - приказал Макрон, приняв командование.
Ветераны поспешно заняли позицию позади него, трое из них присоединились к нему в первой шеренге. Колонна прикрыла конец улицы, все, кроме небольшого промежутка вдоль стороны строя. Можно было видеть, что оставшиеся люди четвертой центурии уступают свои позиции. Оставалось совсем чуть-чуть до прорыва мятежников. Он повернулся к людям, все еще находящимся на крепостном валу.
- Вы там на валу! Отходите к храму! Двигайтесь!
Они оторвались и, спотыкаясь, покатились по обратному склону, устремившись на ближайшие улицы и побежали в сторону безопасности храмового комплекса. Как только последний из них покинул позицию. Макрон обратился к тем, кто еще сражался в стороне. - Четвертая центурия! Отойти! Отойти!
Задние сразу повернулись и побежали на улицу, где стояли Макрон и их товарищи наготове прикрывать отступление четвертой центурии. Они пробежали вдоль строя и продолжили движение в сторону храма. Остальные выходили из боя, прикрываясь щитами, пытаясь оторваться от бриттов и сбежать. У большинства получилось, но некоторые покинули его слишком поздно и были окружены и атакованы превосходящими силами, исчезая под бешеными ударами мечей и топоров врага. Когда последние выжившие пробежали мимо пятой центурии, Макрон расширил строй, чтобы перекрыть всю ширину улицы, и передний ряд образовал стену из щитов, в этот же момент мятежники устремились к ним.
- Отступать на мой счет! - крикнул он. - Один! Два! Один!
Построение начало отступать шаг за шагом. Чем больше повстанцев наступало, тем сильнее толкали задние ряды своих товарищей впереди вплотную к легионерским щитам, в следствие чего последним стало сложно применять свое оружие, и они падали жертвой более коротких клинков римлян, неожиданно вылетающих из-за щитов. Плотные ряды повстанцев стали легкой мишенью, и один за другим, раненные, отступали, мешая тем, кто был позади, в то время как некоторые упавшие были втоптаны окончательно в землю.