Смерть императору! (ЛП)

Светоний еще раз оглядел сцену битвы и улыбнулся. - Первая кровь за нами. Будем надеяться, что все наши победы будут приходить так же легко, а? Увидимся в лагере, префект.
Катон отсалютовал, наместник повернулся и направился к небольшой группе штабных офицеров, ожидающих его неподалеу от дороги, пока два легионера держали поводья их скакунов.
- По коням! - Призвал Светоний. - Мы потеряли здесь достаточно времени.
Офицеры взяли поводья и сели в седла, а наместник повел свою свиту вниз по склону, прежде чем присоединиться к колонне следом за марширующей первой когортой легионеров. Галерий подошел к Катону и коснулся края своего шлема.
- Прошу доложить, господин. Счет от мясника.
Взгляд Катона переместился на ряд тел у дороги. Когда обоз армии прибудет, их погрузят и отвезут в походный лагерь для похоронных обрядов.
- Как много?
Галерий открыл вощеную табличку.
- Девять убитых и одиннадцать раненых из конного контингента, из них восемь и семь сегодня утром в засаде. Двадцать восемь убитых и сорок раненых из пехотного контингента. Большинство являются легкоранеными, к счастью. Нас покинул опцион из третьей центурии. И центурион Деций.
Образ раздробленной головы центуриона мелькнул в мыслях Катона, и он заставил отбросить его от себя. - Кого ты порекомендуешь ему на замену? Его опцион? Метеллин?
- Нет, господин. Парня только недавно повысили. Ему нужно больше опыта, прежде чем он сможет сделаться центурионом.
- А кто еще?
- Рубион, господин. У него есть все, что нужно. Он из тех, кто идет впереди.
- Тогда Рубион, - согласился Катон. - Лучше дай ему знать. Скажи ему, чтобы он определил лучшего человека на баллисты, чтобы он мог его там полноценно заменить. Что-нибудь еще?
- Нет, господин.
- Тогда свободен.
Когда Галерий удалился, мысли Катона обратились к молодому опциону Метеллину. Все выглядело так, что если он собирался получить весь опыт, необходимый для того, чтобы стать центурионом, то ему было необходимо успеть сделать это до окончания кампании. Естественно, предположив, что он сможет оставаться в живых на протяжении этого времени.
*************
ГЛАВА XVII
Когда колонна прокуратора приблизилась к столице иценов, Макрон заметил враждебное выражение на лицах местных бриттов. В каждом поселении или ферме по пути из Камулодунума, местные жители удалялись в свои хижины и отказывались от каких-либо приветствий. В прошлом, были желающие торговать с римскими путешественниками, предлагая меха, безделушки, охотничьи копья и собак, но теперь была лишь угрюмая тишина. Несколько раз их встречали с гневными оскорблениями, в основном от групп молодых людей на безопасном расстоянии. Когда-то высокий, статный человек, как догадался Макрон, лет шестидесяти, встал на их пути и горько отругал их и жестом приказал им повернуться. Дециан рассмеялся и приказал одному из своих телохранителей преподать старику урок. Удар кулаком в живот и удар по голове заставили того осесть на колени. Он покачал головой и неуверенно встал, прежде чем возобновить свой протест. В этот раз человек Дециана уложил его серией ударов и жестоких пинков. Римляне оставили его истекающим кровью и в стенаниях, продолжив свой путь.
Дециан и двадцать конных телохранителей шли впереди, за ними следовала небольшая группа писарей с мулом, который вез их таблички и письменные принадлежности. Далее шел остальной контингент эскорта, набранный из гарнизона в Лондиниуме. «Отбросы армии», - заметил Макрон. По большей части непригодные и весьма неряшливые, они почти не пытались маршировать организованно и по всей видимости не следили за своим снаряжением. За ними катили повозки с палаткой Дециана и другим личным багажом, а также несколько пустых сундуков, предназначенных для заполнения любой данью, которую можно было выжать из иценов. В тылу шли Макрон и его ветераны, единственная часть колонны, имевшая истинно военную выправку. Хотя их оружие и снаряжение были старыми, они содержались в хорошем состоянии. Их шлемы сияли, а щиты были защищены от случайных ливней чехлами из козьей кожи.
 
Макрон приказал, чтобы штандарт колонии, врученный во время ее основания, был взят из святилища под административным залом и его несли во главе контингента. Один из ветеранов, выбранных для отряда, Фламиний был аквилифером47 Четырнадцатого легиона последние четыре года своей военной карьеры и теперь гордо нес штандарт колонии. Следом за ним шел Вульпиний, которого Макрон выбрал своим заместителем.
В первый день пути от Камулодунума они дошли до остатков форта Комбретовий, который теперь представлял из себя немногим больше, чем заросший травой крошечный городок в форме прямоугольника. Он лежал недалеко от границ с землями иценов, и Макрона обеспокоило то, что настроение триновантов, территорию которых они пересекли, было явно враждебным. В регионе ощущалась почти что осязаемая напряженность, которая усугублялась мрачными тучами и частыми мелкими ливнями, грозившими перерасти в бурю.
На второй день они вошли на территорию иценов. Для Макрона это было больше похоже на марш через вражеские земли, а не те, которые принадлежали племенам, являвшимися заклятыми союзниками Рима. Той ночью они разбили лагерь у реки, и когда ставили палатки, он увидел группу всадников, наблюдавших за их приготовлениями с гребня предгорья всего в двух километрах отсюда. По всей видимости, люди просто охотились с копьями, так как не было ни блеска шлемов, ни боевого штандарта, ни других признаков того, что они являются воинами. Тем не менее он приказал удвоить стражу на ночь. Какое-то шестое чувство мешало ему предаться безмятежному сн, и он трижды вставал, чтобы убедиться, что часовые бодруствуют и были начеку, прежде чем вернуться к своему спальному месту.
Был поздний вечер третьего дня, когда они подошли к столице иценов. Она была записана как Вента Иценорум в официальном римском маршруте; местное же название населенного пункта переводится как Долина конных воинов, по крайней мере, так однажды сказал Макрону один иценский торговец скотом. Сотни круглых хижин раскинулись на открытой местности вдоль реки, извивающейся на северо-восток, которая была к тому же явно судоходной. Три баржи со свернутыми парусами были пришвартованы вдоль короткого причала. Рядом находились несколько больших хижин и скромный чертог, обнесенный частоколом.
Рядом с хижинами было множество загонов разного размера, в которых содержались овцы, свиньи и немного крупного рогатого скота, а также многочисленные конюшни. Лошади паслись на лугах за пределами поселка, наслаждаясь свежей весенней травой. Кое-где клубился в небо дым с верхушек соломенных хижин.
Глядя на пасторальную обстановку, сердце Макрона наполнилось предчувствием и жалостью к Боудикке и ее людям. Он боялся исхода, если они не смогут представить дань Риму. Его глаза переместились на Дециана, который остановился и двинулся к обочине дороги, чтобы позволить своим телохранителям ехать впереди него. Макрон безудержно смотрел на прокуратора взглядом, полным ненависти. Это был не первый раз, когда ему приходилось служить под руководством командира, которого он не одобрял или был не согласен с его действиями. Кто-то оказался некомпетентным, кто-то трусливым, а некоторые олицетворяли смесь и того, и другого. Дециан был совсем в другой категории. Он не выказывал ничего, кроме презрения к тем, кто был ниже его по рангу, при этом заискивая и расссыпаясь в лести перед теми, кто стоял выше. В то время как армейские офицеры, какими бы недостатками они ни обладали, по крайней мере ставили интересы Рима на первое место, даже если личные амбиции и жажда славы были сразу на втором, Дециан был полностью своекорыстен и видел в окружающих просто инструменты, которые можно использовать и выбрасывать в погоне за властью и богатством, которое с ней приходит.
И если он считал своих подчиненных расходным материалом, то иценов он считал немногим лучше животных, словно собаками, которых нужно хлестать или забивать до смерти, если они отказываются перевернуться.