Дыши (ЛП)

Я подняла взгляд к его лицу и прошептала:
— Привет.
При звуке моего голоса его глаза, направленные вниз, в область моей груди/живота, метнулись вверх.
Затем, в одну секунду я стояла в двери, а в следующую была прижата к ней спиной, Чейз — на мне, одной рукой он обнимал меня за талию, другой зарылся мне в волосы, обхватив затылок, а его язык шнырял у меня во рту.
Это был совершенно другой вид поцелуя.
Я думала, тот, в библиотеке, был глубоким, основательным и горячим.
Ничего подобного. И сейчас я это ясно поняла.
Не только по восхитительному движению его языка. Но и по тому, как мы наклоняли туда-сюда наши головы. Волосы (только мои) были стиснуты в сексуальной хватке, которая тянула их грубо, но нежно и так жарко, что я почувствовала, как местечко между ногами увлажнилось. Руки бродили повсюду (три: одна — Чейза, две — мои под его спортивной курткой).
Поцелуй был диким. Необузданным. Грубым. Влажным. Интенсивным. Огненным. Основательным. Изысканным. Учащающим сердцебиение. Повышающим кровавое давление. Душераздирающим. Меняющим жизнь.
Соблазнительным.
Когда Чейз оторвался от моего рта, я действительно почувствовала, что для этого ему потребовалось огромное усилие. Он крепко держал меня за талию. Другой рукой сжимал мои волосы. Моя ладонь прижималась к мышцам его широкой груди. Другая моя рука обвилась вокруг его спины, стиснув в кулаке его рубашку. Наше затрудненное, учащенное дыхание смешивалось у наших губ.
Я медленно приподняла веки и при взгляде в его глаза, еще один поток влаги хлынул между ног, и мой кулак на его рубашке сжался.
Уничтоженная поцелуем, несчастная из-за того, что он закончился, я бездумно и по-идиотски задала первый вопрос, который пришел мне в голову.
— Тебе нравится мое платье?
Голова Чейза дернулась, он моргнул. Когда черты его лица вернулись к исходному выражению, он посмотрел на меня за полсекунды до того, как отпустить мои волосы, другой рукой скользнуть вверх по моей спине, и очень крепко обнять обеими руками. Он наклонил голову, уткнулся лицом мне в шею и расхохотался.
Я решила принять это за «да».
* * * * *
23:17 той же ночью
— Детка, мне пора, — прошептал Чейз мне в губы.
Мы целовались, стоя у моей двери. Мы вернулись минут десять назад. На мне все еще было пальто, а на Чейзе его куртка. Когда мы вошли, он закрыл дверь, но тут же притянул меня к себе.
Ужин прошел великолепно (не удивительно). Разговор был легким. Мы часто улыбались. И смеялись.
В машине по дороге туда и обратно я обнаружила, что Чейз слушал кантри (тоже не удивительно), и музыка была хорошей.
Теперь вечер закончился.
И я очень-очень этого не хотела.
Тем не менее, прошептала в ответ:
— Ладно.
Чейз не шевельнулся, даже его губы, которые все еще были на расстоянии дыхания от моих.
— Позвоню завтра пожелать доброго утра.
Чудненько!
— Хорошо.
— Моя очередь заботится о нашем пареньке, но у меня не было времени на покупки.
— Ничего. В обеденный перерыв я купила ему еще несколько книг и комиксов, фонарик, батарейки, зубную щетку, зубную пасту, несколько пачек жевательной резинки, еще воды и еще шоколадных батончиков. Я также написала записку и добавила блокнот и ручки, чтобы он мог ответить.
Я почувствовала на губах улыбку Чейза и в то же время увидела ее в его глазах.
— На мне выходные, — предложил он.
— Хорошо, — согласилась я.
— Мы завоюем его, Фэй.
— Ага, — прошептала я.
— Хочу снова твои губы, детка, прежде чем уйду. На этот раз нежно, — прошептал он в ответ.
— Хорошо, — выдохнула я, встала на цыпочки и нежно прикоснулась губами к его губам, надеясь, что делаю все правильно.
Потом отодвинулась.
Нежность в его глазах сказала мне, что все сделано правильно, отчего я почувствовала себя королевой мира.
Чейз чмокнул меня в нос, сжал в объятиях, а затем отпустил.
Он повернулся к двери, открыл ее и уже выходил, когда я сказала:
— Вечер был очень хорошим, милый, спасибо.
 
Он снова повернулся ко мне, его прекрасные голубые глаза встретились с моими, а лицо приняло серьезное выражение.
— Нет, Фэй, не хорошим, — ответил он, и мое сердце сжалось. Затем он тихо закончил: — Вечер был охрененно великолепным.
При этом мое сердце перевернулось.
Чейз закрыл дверь.
Я стояла и пялилась на нее.
Затаив дыхание.
После этого закружилась и вприпрыжку протанцевала к своей кровати, плюхнулась на нее и улыбнулась в потолок.
Широко.
  
Глава 7
 
Сливки со вкусом лесного ореха
 
— Ло, милый.
Как и всегда, начиная с самого первого утра, уже твердеющий член Чейза дернулся, услышав милый, сонный, хриплый голос Фэй, отвечающий на звонок.
— Доброе утро, детка, — ответил он.
— Поймал плохих парней прошлым вечером?
Было утро субботы, спустя неделю и два дня после их свидания в «Петухе». Их ужин в итальянском ресторане в городе накануне вечером был прерван, когда Чейзу позвонили с сообщением об ограблении дома.
Их с Фэй телефонные разговоры по утрам длились уже полторы недели, она была милой, сонной, невинно сексуальной и часто забавной. Полторы недели кофе и слежки за тем, как паренек забирает пакеты с едой, водой, книгами и другими вещами, которые Фэй или Чейз сочли нужными туда положить. Полторы недели совместных ужинов каждый вечер, когда они выходили куда-нибудь или Фэй готовила у себя дома.
Чейз не удивился ее изящному кулинарному таланту, но это не значило, что он не был рад узнать о нем, как и о том, как она одевалась, ухаживала, содержала и украшала свой дом.
Она готовила вкусную домашнюю кухню без излишеств.
Но все блюда были исключительными.
Они ужинали каждый вечер, кроме четырех раз. Первый, когда она пошла на заранее запланированный ужин с мамой и папой. Три остальных, когда она ходила в спортзал и тренировалась.
В один из вечеров ему тоже пришлось работать допоздна, поэтому они пересеклись за выпивкой в «У Баббы», куда Фэй никогда не заходила, но была встречена, как своя, Кристал и гребаной Твайлой, официанткой, внушавшей страх Божий в большинство мужчин, хотя с Фэй вела себя так, будто была ей лучшей подругой. Чейз удивился этому, но усмехнулся, увидев, что Фэй еще больше поражена поведением Твайлы. Затем, как это обычно бывало с Фэй, она прониклась к Твайле теплотой, и к концу их пребывания в баре, они с Твайлой уже болтали, как давно разлученные сестры. После он проводил ее до дома, целовался с ней у двери и оставил примерно на восемь часов, чего ему очень не хотелось.
Два из этих вечеров он уходил от нее раньше. Он поступал так не ради нее, а ради себя, чтобы остыть.
Слишком многое в ней подталкивало его к тому, чтобы заставить Фэй двигаться слишком быстро.
Она была как наркотик, и по мере того, как тянулись дни и, особенно, ночи, Фэй становилось все комфортнее с ним, в его объятиях, с его языком во рту, его руками на ней и ее руках на нем, она очень ясно показывала, что готова исследовать. Она набиралась опыта, пробовала разные вещи, становилась более уверенной и возбужденной. Последнее она также ясно показывала. Она хотела большего, и то, как она сообщала об этом, было феноменально. Настолько феноменально, что ему приходилось тормозить себя, чтобы не потерять контроль.
До и с Мисти Чейз вел активную сексуальную жизнь с самыми разными партнершами. Он не был игроком. Всегда был прямолинеен с женщинами в своей жизни, и многие из них так и оставались лишь женщинами в его жизни. До Мисти он встречался, у него были отношения, он работал над ними, если считал, что они того стоят, но ни одно из них не казалось правильным.
В основном это было связано с тем, что в первый раз, когда Фэй привлекла его внимание, она сделала это с размахом, который он не мог игнорировать. Пока Чейз не увидел Фэй, он не знал, какую женщину искал, но один лишь взгляд на эти каштановые волосы, кристально-голубые глаза, на изгибы, которые она не скрывала, но и не выставляла напоказ, на ее пугливое поведение, застенчивость. улыбку и мечтательное выражение лица, — все это произвело на Чейза неизгладимое впечатление, от которого он не мог избавиться.