Легенды. Приключения и сражения

Некоторое время обезглавленный монстр стоял, болтая безжизненными руками, а затем обрушился на землю.
Тесей еще раз взглянул на убитое чудовище и стал пробираться к выходу, следя за нитью, в точности следуя пройденному пути. Так он вернулся к началу клубка. Теперь страшный лабиринт, который мог оказаться для него роковым, стал ему безразличен. Оказавшись у двери, Тесей радостно вздохнул и вышел наружу. Он был весь запачкан кровью Минотавра, изранен и измучен, но делать передышку было еще рано.
Пока Тесей занимался своим делом в лабиринте, Ариадна также не бездействовала. Ей удалось вызволить из заточения шесть афинских юношей и вывести их из дворца. А тем временем воины, переодетые в девушек, перерезали глотки своим стражникам и освободили оставшихся девушек. Теперь все они ожидали Тесея возле корабля, и, как только он вырвался из дворца и спустился в порт, они тотчас поплыли прочь от острова, прячась под покровом темноты.
Как все закончилось
Осталось только связать вместе разрозненные концы этой истории.
Минос обнаружил, что Минотавр мертв. Он был столь признателен Тесею, что простил ему и убийство двух своих стражников, и потерю дочери. Главный позор всей его жизни был искоренен, надобность требовать дань с афинян отпала. Больше никогда юноши и девушки не расплачивались за смерть Андрогея.
Ариадна так и не смогла получить обещанную ей награду, потому что, к несчастью, по пути в Афины заболела и, хотя за ней все время хорошо ухаживали, умерла. Во всяком случае, такова одна из версий. Есть, правда, и другое мнение. Якобы Тесей нарушил свое обещание и бросил ее на острове Наксос, первом, оказавшемся у беглецов на пути. Выбирайте сами, какая из двух концовок вам нравится больше.
Но случилось и еще одно печальное событие. Тесей так радовался своему благополучному возвращению домой, что совсем позабыл о просьбе отца и не заменил на своем корабле черный парус белым. Старый Эгей, следящий за горизонтом с вершины скалы, увидел черные паруса еще за многие мили до берега. Будучи уверен, что его сын погиб, он с горя бросился со скалы в море. Так и появилось название Эгейское море, сохранившееся до наших дней.
Тесей взошел на афинский престол. Он был влиятельным, порой суровым правителем и держал в страхе своих врагов. Но все его действия были направлены на защиту и процветание Афин. Он был первым афинским царем, который начал чеканить монеты. Если когда-нибудь вам в руки попадет монета Тесея, вы распознаете ее без особого труда: на ней изображена голова быка.
  
БОЛЬШОЙ КОЛОКОЛ В ПЕКИНЕ
 
Китайская легенда
 
Когда Пекин провозгласили столицей Китая, император Юнг Ло издал указ о строительстве двух крепостных башен. Одну из них собирались сделать наблюдательным пунктом и поместить в ней огромный барабан. Другой башне отводилась роль охранного пункта. В ней планировали повесить огромный колокол, который должен был предупреждать жителей о врагах, подкравшихся к стенам города. Кроме того, по замыслу императора этому колоколу, как самому большому и звучному в Китае, предстояло стать символом новой столицы страны.
Следуя задуманной цели, Юнг Ло призвал к себе Куана Ю, самого известного мастера по изготовлению колоколов в Китае. Император объяснил ему задачу и вручил мешочек золотых монет. На эти деньги Куан Ю нанял небольшую группу рабочих и приобрел необходимое количество металла. Куан Ю сразу же взялся за дело, но колокол был готов лишь через три месяца.
 
И вот император торжественно выдвинулся из своего дворца в сопровождении великолепной процессии. Его несли на золотом троне, окруженном придворными и музыкантами. Император прибыл в мастерскую Куана Ю под раскатистые удары кимвал и барабанов. Собственно, готов был не сам колокол, а литейная форма для него. В нее-то и собирались залить уже расплавленный и доведенный до кипения металл.
Император занял почетное место. Раздался сигнал, и огромная цистерна с расплавленным металлом перевернулась. По желобу полилась шипящая серебряная струя и, бурля, заполнила литейную форму. Потом долго ждали, пока металл охладится. Наконец послышался треск, и колокол предстал перед взорами людей. Император и его придворные подались вперед. Растрескавшаяся литейная форма отделялась, как яичная скорлупа. Куан Ю побелел. Придворные учащенно задышали. Что-то пошло не так. Весь колокол был покрыт вмятинами. Три месяца труда и целое состояние, вложенное в работу, ушли в никуда.
Однако Юнг Ло был снисходителен. Он снова дал мастеру мешочек золота и приказал начать работу заново. Следующие три месяца Куан Ю трудился не покладая рук, неустанно перепроверяя свои схемы, следил за печами и контролировал каждую стадию изготовления новой литейной формы. Наконец пришло время для следующей пробы. Снова вызвали императора и с нетерпением ожидали его прибытия.
Когда серебряная струя вновь потекла по желобу, воцарилась гробовая тишина. Потом последовало длительное напряженное ожидание, пока литейная форма охлаждалась. Наконец дрожащей рукой Куан Ю стал отделять ее. Увы… В этот раз колокол разломился на три части. Потрясенный мастер упал в обморок. Снова все труды оказались безрезультатны, и деньги императора растрачены впустую.
Юнг Ло был великодушен. Многие императоры приняли бы за личное оскорбление двойную неудачу и предали Куана Ю страшной смерти. Но Юнг Ло не потерял терпения. Он в третий раз снабдил Куана Ю золотом, но в этот раз, склонившись к уху мастера, прошептал:
— Потерпеть неудачу один раз естественно. Второй раз — простительно. Но даже я не могу позволить тебе потерпеть неудачу в третий раз.
— Я ваш слуга, ваше величество, — произнес Куан Ю.
— Еще одна ошибка будет стоить тебе жизни, — сказал император. — У тебя есть еще три месяца на работу. Сделай мне колокол или умри.
И опять колокольных дел мастер приступил к работе, но уже с большой тяжестью на душе. Его угнетала мысль о том, что этот колокол проклят и его никогда не удастся закончить должным образом, а значит, как ни старайся, в любом случае придется проститься с жизнью. Так горестно размышлял Куан Ю, обхватив голову руками. Однажды в подобном настроении его застала дочь.
Куан Ю был вдовцом. Его жена умерла от болезни много лет назад, и он жил один вместе с дочерью Ко-ай. Теперь ей исполнилось шестнадцать. Это была красивая девушка с добрыми миндалевидными глазами, длинными шелковистыми ресницами и черными, как смоль, волосами. Фигура ее была стройна и грациозна, а мелодичный голос походил на пение. Она столь же искусно сочиняла стихи и рисовала, сколь хорошо присматривала за домом и готовила для своего отца. Не стоит и говорить о том, как сильно Куан Ю любил свою дочь.
Увидев, как несчастен отец, Ко-ай села подле него, положив голову ему на колени, и спросила, что случилось.
— Я подвел императора дважды, — пробормотал Куан Ю. — Если то же повторится и в третий раз, я обречен на смерть. А пока что…
Он стал вертеть в руках схемы третьего колокола.
— Я боюсь, — прошептал он.
— Если б я только могла помочь… — сказала Ко-ай.
— Ты ничего не можешь сделать, — ответил Куан Ю. — Через несколько дней колокол будет залит.
На следующий день Ко-ай встала рано и тихо выскользнула из дома. Она прошла через весь Пекин пешком, прежде чем очутилась у двери известного колдуна Куо По. Как только она занесла руку, чтобы постучать в дверь, та открылась сама. Ко-ай шагнула в полумрак пропитанного фимиамом коридора, который вел в круглую комнату. Там ее ожидал колдун, сидевший скрестив ноги на тростниковом ковре.