Мой сводный дракон (СИ)

Я посмотрела в сторону моря, вспомнила прозрачные, невероятно красивые зелёные глаза маленькой феи. Она казалась такой милой и искренней, воздушной, лёгкой. Но брат, похоже, разгадал её ухищрения.
— Почему Рагнар не запретил мне ответить даром на дар, как думаешь? Он знал, что я собираюсь найти ауромо взамен. Подозреваю, знал и о причинах обмена камнями.
Не стала скрывать подробностей, рассказала обстоятельства встречи и знакомства с Фроей. Цода слушала, неспешно раскладывая на столе подушки с иглами, нитки, кусочки ткани, изредка кивая головой.
— Феям нет доверия, Миа, это хитрая, коварная, злая и жестокая раса. Но они живут среди нас и мы принимаем их со всеми недостатками. Её дар тебе — с двойным дном. Она хотела получить твоё благорасположение, чтобы ты заступилась за неё, когда придёт время, заодно показала Рагнару, какая она хорошая. Но она ещё действительно ребёнок и не понимает, что взрослые легко просчитывают её ходы. Я думаю так.
Мы сидели, вышивали и беседовали. Получалось у меня из рук вон плохо, Цода даже предлагала сжечь мой первый кособокий цветочек и не позориться, но я оставила его для мотивации — будет, с чем сравнивать последующие работы.
Однако ситуация с Фроей меня не отпускала. И не только она.
— Ниран Уи Лакс, я всё думаю о фее. Мне показалось, она хотела проникнуть сюда, в Ургран. Это возможно?
— Нет. Мы бы её не пустили.
— Но в теории, как думаешь, она могла знать о вас, о том, что Ургран — осколок иного мира? Если она путешествует с водой, могла проникнуть и сюда, — предположила я, выискивая сиреневые нитки.
— Если она поцелована морем, то да, она может знать правду об Ургране, увидеть его с воды, но наше присутствие в этом мире — большой секрет для всех, так что возможно я не права.
Я испортила ещё один цветочек и решила перейти к чему–нибудь попроще. Выбрала красные, оранжевые и жёлтые нити, нарисовала карандашом на ткани небольшой огонёк и под ворчание Цоды, что лучше начинать с готовых схем, принялась за дело, размышляя, может ли Фроя быть засланным казачком. К сожалению, о феях я пока не читала, и нужной информацией не владела.
Стежок ложился за стежком, мысли успокаивались, принимали стройный вид, больше не напоминая изначальный хаос, и я тоже потихоньку приходила в себя.
— Надо же, вышло неплохо, — похвалила Ниран Уи Лакс, когда я завязала последнюю ниточку и показала итог.
— Спасибо. Ты прекрасный учитель.
Цода страшно засмущалась, а я вздрогнула, не ожидая, что щёки девушки станут насыщенно–зелёного цвета и будут больше напоминать хитин насекомого, чем тонкую полупрозрачную кожу. По неосторожности случайно себя оцарапала. Несколько капель крови упали на вышитый огонёк.
— Как обидно, взяла и всё испортила, — посетовала, рассматривая неаккуратные пятна на практически идеальном узоре.
— Подари его своему Огню, — подсказала девушка, — но в следующий раз следи за иглой и не допускай подобных промашек. Если вдруг вновь окрасишь магическую ткань кровью, тут же её сжигай. Не стирай, не очищай магией — уничтожай моментально. В Эрмиде много опасных созданий, владеющих магией крови. Это очень важно, Миа. Запомни: вышитое, нарисованное, сотканное, сплетённое — всё, что связано с творением — священно, поскольку носит в себе гран твоей силы. Добавь кровь — получишь готовый артефакт, который при жизни будет тащить из тебя силу.
— Мне лучше не шить, — проговорила, откладывая в сторону нитки с иглой и призывая Огонёк. — Держи, друг, это тебе.
Я даже моргнуть не успела, как окроплённая кровью вышивка исчезла, а довольный Огонь радостно соскользнул на стол и без дыма проглотил цветочек, который я не стала доделывать, и тут же рванул к первому. Его ел медленнее, с чувством, с толком, с расстановкой, потрескивая тканью, испуская снопы счастливых брызг.
— Первая работа всегда особенная, деликатес для него, — объяснила Цода.
— Молодой человек, — обратилась я к троглодиту, — я планировала оставить этот цветок, чтобы сравнивать с последующими работами и видеть прогресс.
 
«Я всё с удовольствием съем и расскажу, куда ты вплела больше силы», — послал мысль бесстыжий обжора.
Вышивание бросить мне никто не разрешил, так что до вечера я орудовала иглой, а подруга–цан читала вслух учебники и давала свои пояснения, а иногда откровенно кривилась и не соглашалась с написанным.
Наутро мы продолжили обучение шитью, но в этот раз Цода принесла ещё несколько книг и периодически сверяла информацию, возмущаясь, что в учебниках для прибывших в Эрмид столько лжи.
— Такого прежде не было, Миа. Обязательно расскажи Рагнару о том, что ты нашла.
— Это ты нашла, — заметила я справедливо. — Почему я не могу рассказать ему, что мы подружились? Его предок так же, как мой, спасал Ургран, более того, именно Фогрейвы оберегают вас столько лет, придерживаются всех необходимых правил…
— Я не могу тебе всего рассказать. Запрещено. Не обижайся, пожалуйста, ситуация не имеет личной окраски, а связана с традициями цанов, — пояснила Цода, проявляя чудеса дипломатии.
— Скажи хотя бы, хороший он или плохой. Я могу ему доверять? Или это тоже запрещено?
В душе нарастало глухое раздражение. Казалось, весь мир объединился против меня и что–то замышляет.
— Рагнар на твоей стороне, разумеется! — возмущённо, будто я сказала нечто недопустимое, произнесла Ниран Уи Лакс. Затем подумала и добавила, склонив голову к плечу: — С другой стороны, возможно, я не совсем права. Он считает, что ты принадлежишь ему без остатка, потому уверен, что вы на одной стороне. И действует в ваших общих интересах.
— Я. Ему. Не. Принадлежу! — отчеканила, не в силах усидеть на месте. Подскочила, швырнула рукоделие на стол.
— Он сделает всё, чтобы это исправить. Он уже делает. Но… Миа, а кому ты ещё можешь доверять в этом мире? Только ему и мне. Всё. В Эрмиде у тебя нет друзей и быть не может, только враги.
— Почему? — спросила шёпотом.
— Разве ты не поняла, когда получила сообщение каада? Ты — правящая.
— Но предписанный мне мир разрушен, править нечем. И изначально каад ведь сказал, что я без предназначения, значит, свободна как ветер, — обосновала свою позицию.
— Нет, Миа. Тебе предрешено захватывать умы, мысли, соблазнять голосом и идеями, отстаивать свои позиции и территорию. В каком бы мире ты ни появилась, тебе предначертано править.
— Даже если не хочу?
— Да. С пути предназначения не сойти. Уклоняться бесполезно — чем сильнее сопротивляешься, тем быстрее оказываешься у цели. Мир будет перестраиваться и прогибаться, пока не приведёт тебя к цели. И все твои друзья… ты никогда не узнаешь, настоящие они или нет, если не сохранишь своё предназначение в тайне. Молчи. Никогда и никому, даже самым замечательным, добрым и светлым людям и нелюдям не признавайся. Даже если у них будут основания тебя подозревать.
Вспомнила шок на волевом и обычно безэмоциональном лице брата.
— Потому Рагнар так взволновался, когда я призналась? Посчитал, что мне придётся стать женой местного правителя, а до этого натворить дел? Я ведь в некотором роде провокатор значимых изменений, а они не всегда к лучшему, — заметила я, не скрывая дикого напряжения.
Память вовсю транслировала кусочки фильмов, книг, даже эпизоды уроков истории. На Земле из–за власти убивали, насиловали, обманывали… Я бы с огромным удовольствием прожила тихую–спокойную жизнь обычной избалованной аристократки. Мужа бы выбрала посговорчивее… Но добровольно стать королевой — нет, нет и ещё раз нет!
— Нам остаётся лишь гадать. Как по мне, его встревожили иные мысли.
Цода задумчиво посмотрела вдаль, я же едва не подпрыгивала от нетерпения.
— Ты можешь поделиться идеями или это тоже запрещено? — старательно маскируя обиду в голосе, произнесла я.
— Прости, я задумалась. Мы живём уединённо и не следим за происходящим в Эрмиде с должным вниманием, потому мои выводы могут быть далеки от настоящего, но из того, что я узнала и увидела с момента вашего прибытия в Ургран, могу предположить одно — Рагнар насторожен и утратил доверие к близким. Ему сейчас нелегко. Большего я не могу сказать. Ты мой друг, но и Рагнар мне дорог тоже. Я не могу вмешиваться в ваши отношения и предавать доверие, отдав предпочтение кому–либо одному.