Мой сводный дракон (СИ)

Схватила книгу, прижала к груди, плавным движением ускользнула в сторону.
— Благодарю, — проявила вежливость. Смотрела при этом исключительно на обложку книги. Поцарапанную, потёртую, с виду совсем не волшебную.
— Не за что, — Рагнар кивнул и за одну секунду восстановил защиту.
Меня немного отпустило — то, что я не уничтожила по неосторожности из ряда вон выходящий, редкий или уникальный защитный полог — отличная новость!
— Я могу уносить книгу из библиотеки или изучать её можно только здесь? — уточнила, вспомнив правило замка Харрад.
— Харрад — родительский дом. Ургран — дом, принадлежащий всему роду. Пока здесь нет твоей матери, ты хозяйка и сама устанавливаешь правила. Единственный нюанс…
— Как без него–то, — фыркнула, понимая, что хитрый братец сейчас отрежет мне шикарную лазейку вместе с парочкой придуманных каверз.
И не ошиблась.
— Поскольку тебе за короткий срок необходимо постигнуть азы проживания в Эрмиде, мы будем во всём придерживаться традиций и этикета, — не реагируя на мой выпад, безэмоционально произнёс Рагнар.
— Я не готова так издеваться над собой круглосуточно, хочу иметь пространство для манёвра, — попыталась увильнуть от ужасного уточнения «во всём».
— Чтобы нарушать правила, стоит изучить их назубок, Алессаль, так же понимать, чем чревато нарушение каждого, — разумно парировал брат.
Кивнув, направилась к выходу, но у двери остановилась. Покусала губы, настраиваясь, лишь затем обернулась к собеседнику.
— Книгу я могу вынести за пределы библиотеки? — уточнила напряжённо. Если следовать причудливой логике традиций рода Фогрейв, сейчас я едва не нарушила правило. А стоящий напротив коварный тип нарочно задурил мне голову, чтобы иметь возможность наглядно показать, чем это чревато.
— Нет.
Мне показалось или его губы тронула лёгкая улыбка?
Вот гад!
В груди заворочался Огонёк, едва ли не умоляя отомстить со всей жестокостью, но я лишь холодно посмотрела на брата и отнесла книгу к рабочему столу.
— Я могу хранить её в ящике или каждый раз нужно снимать и ставить защиту?
Мамочки, я и не знала, что могу говорить так стервозно.
— Храни. Что касается защиты: пока не обуздаешь внутренний огонь, экспериментировать без моего контроля запрещено. Ни снимать, ни ставить — ни в коем случае, Алессаль.
— Но в этот раз ведь всё получилось!
— Уничтожить и снять — разные понятия. А теперь предлагаю отужинать и отдохнуть. Завтра у тебя будет целый день, можешь провести его в обнимку с книгой.
— Разберусь, — буркнула, перемещая выданную драгоценность в ящик стола и про себя обращаясь к цанам, чтобы приготовили к ужину все нелюбимые блюда братца. Затем подумала, что это, скорее всего, глупо. И я вовсе не о детском желании насолить, от него избавляться я не собираюсь. Решила уточнить: — А цаны слышат мыслеречь или необходимо проговаривать вслух каждую просьбу?
— Слышат. Но можно дублировать и вслух, пока не привыкнешь распоряжаться мысленно. Кстати, книги из нижней библиотеки и те, что мы привезли с собой, ты можешь носить даже в сад и на террасу. Не к морю. Это важно. Также имей в виду, что солнце в этих краях жестокое, днём уходи в комнаты или находись в увитых зеленью беседках.
— Хорошо, благодарю за заботу, — вежливо проговорила, сама же про себя «телеграфировала» цанам: «Ничего не отменяется. К столу прошу подать исключительно вегетарианские и нежирные блюда. Нечего на ночь забивать желудок мясом, от него плохой сон и неприятные сновидения. Я забочусь о здоровье любимого брата».
Огонёк недовольно заворочался под кожей, намекая, что ему бы не помешал хороший стейк или два десятка сосисок, для его здоровья сытная и жирная пища — то, что нужно. Пришлось снова договариваться, убеждать и сдерживаться. Урок на уроке, а не жизнь в новом мире. С другой стороны, мне не скучно: жизнь наполнена интересными событиями, людьми, нелюдями, путешествиями, магией и предвкушением обучения в столичной академии! Страшно, конечно, но ведь и здорово тоже! Вернусь домой, расскажу Таньке, она обзавидуется.
 
Посмотрела на неподвижно застывшего Рагнара. Он выглядел словно богатырь из былин: высоченный, косая сажень в плечах, сдержанный, по–мужски невозмутимый, с решительным, твёрдым взглядом. С таким братом меня точно никто не посмеет обидеть. Впрочем, я и сама себя в обиду не дам. Может, Рагнарчику придётся защищать не меня, а студентов академии от меня! Кто знает!
— Ну что, пойдём ужинать? — спросила, сияя улыбкой.
— Что бы ты ни задумала, советую ещё раз взвесить все за и против, — вместо ответа на прямой вопрос сказал брат, открывая мне дверь. Я кивнула и попыталась с гордым видом проплыть мимо, но следующее высказывание заставило остановиться: — Алессаль, напоминаю: здесь нет твоих защитников, ты целиком и полностью в моей власти.
Обернулась к брату, посмотрела в надменное лицо.
— Напоминаю, дорогой: я — хозяйка этого дома, и все решения о самом доме или комфорте всех в нём проживающих буду принимать в одностороннем порядке. Замечания и предложения принимаю по понедельникам с двух до трёх в нижней библиотеке, — заявила ледяным тоном и, пока обескураженный братец не очнулся, направилась в столовую, сервированную так роскошно, словно к ужину мы ожидали короля. Такой красоты даже в фильмах про Версаль не припомню.
Цаны оказались не только исполнительными и преданными хозяйке, но ещё и тонко чувствующими атмосферу дипломатами: вместо длинного прямоугольного стола, официального и скучного, что я заметила здесь ранее, поставили небольшой овальный стол с резными ножками, накрыли его полупрозрачной мерцающей скатертью и установили по краям два шикарных стула, один из которых был изящным, хрупким и очевидно женским, второй — широким, с виду более прочным, массивным и явно мужским, тем подсказали, что у Рагнара есть «своё место» в доме и мне следует занять правильное — напротив.
В любой другой ситуации я бы обрадовалась такой заботе — моя лучшая подруга нервно реагировала на любое посягательство на свою территорию и приучила спрашивать у хозяев, где они обычно сидят и куда лучше сесть мне, из какой чашки пить, если вдруг в шкафу обнаруживалась разносортица, и многим другим тонкостям общения. Но сейчас я была слишком зла, потому демонстративно прошла к «мужскому трону» и попыталась его отодвинуть.
Тщетно.
Попробовала рассмотреть, не примагичил ли Рагнар его к полу, чтобы мне насолить, но братец опередил и заботливо отодвинул эту «махину» одной рукой.
— Это каменное древо, дорогая Алессаль, стул втрое тяжелее тебя, — пояснил он.
— Благодарю. Он необычный, стильный и очень красивый, никогда не видела таких, — не удержалась от похвалы, сама же твёрдо решила исследовать каждую резную завитушку, когда брат уедет.
Вежливо кивнула неожиданно заботливому брату, однако сесть на «трон» не успела — Рагнар занял его первым! Затем без зазрения совести усадил меня на левое колено и тут же придвинул стол, отрезав последний путь к отступлению.
— Разделяю твой восторг. Это трон полностью уничтоженной расы — огненных тёмных, — как ни в чём не бывало заметил мужчина. — Трофей давней войны. Побуду сегодня паинькой и не стану лишать тебя удовольствия почувствовать себя императрицей древнего мира, сиди и проникайся важностью, — пошутил он вполне мило, и я бы даже прониклась, не удерживай он при этом меня в плену. — Кстати, прекрасный выбор блюд. Подай, пожалуйста, салат с моллюсками. Обожаю морепродукты, а ты?
Медленно–медленно повернула голову, чтобы рассмотреть этого «паиньку». Довольного. Ехидного. Нечеловечески прекрасного. И невероятно обаятельного! Так и хотелось улыбнуться в ответ, поддержать беседу и…
Почувствовала, как обожгло уши.
Это всё дурацкие фильмы про любовь виноваты! И интимность нашего положения. Мы вдвоём в огромном доме у моря, обнимаемся и со стороны наверняка выглядим как влюблённая парочка, вот я на мгновение поддалась стереотипам, подумала о непозволительном.